Глава 3.

Глава 3.

Старенькая «шестёрка» отца, кашляя выхлопными газами, приткнулась во дворе-колодце неподалёку от Лиговского.

— Я жду здесь, Вера. Час. Если не выйдешь — я иду внутрь, и плевать мне на мою ногу, — отец поправил трость и тяжело посмотрел на меня.

— Всё будет хорошо, пап. Главное — не глуши мотор, чтобы не заглохла.

Я вышла из машины. Поправила старое серое пальто, глубоко вдохнула сырой питерский воздух.

Неоновая вывеска «Белые розы» пульсировала ядовито-розовым светом, отражаясь в лужах и свежей ледяной крошке.

Я уверенно зашагала к чёрному ходу клуба. К главному входу в таком виде меня бы даже не подпустили.

У железной двери курили двое крепких парней в кожаных куртках.

— Эй, малая, тебе куда? Здесь служебный вход, — лениво прикрикнул один.

— Я новенькая уборщица, — я сделала самое простое и испуганное лицо, на которое только была способна.

— Администратор сказал подойти к десяти, показать, где инвентарь. Парни окинули взглядом мой тугой пучок на затылке, отсутствие макияжа и глухо застёгнутый воротник.

— Ладно, шуруй. Там внутри по коридору и направо. Тоже мне, нашли время для стажировки...

Дверь захлопнулась за моей спиной. Изнутри клуб оглушал: басы пробивали стены, пахло табачным дымом, дешёвыми духами и алкоголем.

Я аккуратно шла по коридорам, минуя суетящихся официанток и пьяных гостей, пока не оказалась у двери в подсобку. Там я нашла форму уборщицы и крепко затянула на талии. Взяла инвернтарь и опустив глаза начала искать Вячеслава Вольского. Мне прошлось обойти весь клуб, заглянутьв приват зоны и ужаснуться, прежде чем я нашла VIP-зону, где обитал малиновый пиджак.

Я поднялась и замерла в тени колонны, стараясь не привлекать внимания. Долго смотрела на то, что происходило на центральном диване ложи.

Там, развалившись, сидел он. Слава. Всё в том же вызывающем малиновом пиджаке, только на этот раз на нём не было чёрной рубашки — лишь мощный, мускулистый торс, украшенный россыпью татуировок и тяжёлой золотой цепью.

— Позёр, — пробурчала я, крепко удерживая швабру и пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах.

На бёдрах бандита, бесстыдно изгибаясь, устроилась девица в ультракоротком леопардовом платье. Она активно двигалась, лаская его шею, то и дело впиваясь в его губы жадными поцелуями. Слава лениво ухмылялся, принимая это как должное, а затем с оттяжкой шлёпнул её по заду, задрав платье так, что стало видно её блестящие ниточки, которые совершенно ничего не скрывали.

Но на этом девица не остановилась. На глазах у всей ложи она лениво сползла с его бёдер, опускаясь прямо перед ним на колени. Её тонкие пальцы с ярким маникюром уверенно легли на пряжку его ремня. Раздался негромкий, но отчётливый в моей голове звук расстёгивающейся ширинки. Слава откинул голову на спинку дивана, запуская пальцы в её волосы, пока она бесстыдно и умело освобождала его внушительное, уже напряжённое мужское достоинство.

В VIP-зоне начиналась откровенная, пошлая грязь. Мне нужно было немедленно отвернуться. Уйти. Сбежать. Но я словно приросла к полу, не в силах оторвать взгляд от этой сцены.

Внутри меня, глубоко внизу живота, вдруг искрами отозвалось странное, пугающее тепло. Оно медленной, густой волной разлилось между ног, заставляя дыхание перехватить. По коже, несмотря на душный воздух клуба, побежали колючие, горячие мурашки. Я никогда в жизни не видела ничего подобного так близко. Эта первобытная, дикая похоть, исходившая от Славы, пугала, но одновременно привязывала к месту, заставляя сердце стучать где-то в горле. Взгляд помимо воли фиксировал каждое движение девицы, тяжёлое дыхание мужчины и то, как перекатывались мышцы на его обнажённой груди.

Я настолько потеряла связь с реальностью, что даже не услышала тяжёлых шагов сзади.

— Эй! Ты чё тут застыла, овца? — грубый окрик разрушил морок.

Сильный толчок в спину заставил меня споткнуться. Швабра с грохотом полетела на пол. Чья-то огромная ладонь мёртвой хваткой вцепилась в моё плечо и буквально швырнула меня вперёд, прямо на свет, в самый центр VIP-ложи.

— Слав, глянь, тут уборщица новая подглядывала! Нашла себе VIP-зону, где малиновый пиджак обитает, и зенки вылупила! — хохотнул один из амбалов, перекрывая музыку.

Девица у ног Славы испуганно отпрянула, прикрывая лицо локонами, а сам Слава медленно открыл глаза. Его взгляд, ещё затуманенный недавним удовольствием, сфокусировался на мне.

И в этот момент через весь зал наши глаза встретились.

— А это не уборщица, верно, как там тебя.

— Меня Вера Владимировна зовут, — поднимаюсь, но меня толкают обратно.

— Вставать не разрешали.

Спокойно, спокгойно, этого стоило ожидать.

— Шпионишь, Владимировна?

Его потемневший, тяжёлый взгляд, ещё затуманенный недавним удовольствием, сфокусировался на мне. И в этот момент через весь зал наши глаза встретились.

— Я не подглядывала, — выдохнула я, силясь скрыть дрожь в голосе и упрямо вскидывая подбородок. — Нет. Я пришла устраиваться на работу. Искала вас.

— Брехня, шеф, — пробасил амбал, удерживающий меня. — Отдайте её нам, мы быстро выбьем из неё правду.

В затылок мгновенно упёрлось что-то круглое, холодное и тяжёлое. Ствол пистолета. Сердце испуганной птицей забилось в рёбра, во рту моментально пересохло. Я сглотнула вязкую слюну, но заставила себя не отводить взгляда от Славы.

Он медленно поднялся с дивана, неторопливо застегнул ширинку и стал двигаться в мою сторону. Без рубашки, в одном малиновом пиджаке на голое тело, он казался огромным, первобытным хищником. Рисунки татуировок на его мускулистой груди зловеще перекатывались при каждом движении, а золотая цепь тускло поблёскивала. И чем ближе он подходил, тем сильнее меня охватывал парализующий, липкий страх.

Там, в кабинете «БурКапитала», он выглядел куда более цивилизованным. Сейчас же передо мной стоял вожак стаи, во воле которого ломались чужие жизни. Казалось, ему ничего не стоит раздавить меня этими огромными ручищами.

— Убери пистолет, Груз, — лениво бросил Слава, не сводя с меня глаз. — Мы же цивилизованные люди.

Вокруг на диванах сидели люди, бесконечно далёкие от цивилизации. Они были уже пьяны, их глаза блестели сытым, сальным блеском. Они жаждали зрелища, дешёвого и жестокого шоу со случайно попавшей сюда девчонкой. То есть со мной.

В этот момент я с ужасающей отчётливостью поняла: отец был абсолютно прав. Я совершила самую большую, непоправимую ошибку в своей жизни, когда добровольно пришла в это логово.

— Девушка пришла искать работу... — Слава остановился в шаге от меня. От него пахло алкоголем, горячей кожей и опасностью. — Смотри, сколько тут мужиков. Работы у тебя здесь на всю ночь хватит, заучка.

Он резко, без предупреждения, намотал мой тугой пучок на свой огромный кулак и рванул вверх, заставляя запрокинуть голову. Корни волос обожгло дикой болью. Животный страх мгновенно заполнил лёгкие, не давая вздохнуть, из глаз едва не брызнули слёзы. Но внутри меня, вопреки ужасу, проснулась бешеная, отчаянная гордость якутских предков.

Я посмотрела в его безжалостное лицо и, преодолевая боль, заговорила — громко, чётко, чтобы слышала вся ложа:

— Послушайте, потрахаться вы можете с кем угодно. Уверена, найдётся множество девиц, которые примут за счастье сделать минет всем вашим знакомым. Но тогда вы потеряете меня как специалиста, как верного союзника, и найдёте в моём лице смертельного врага.

По VIP-зоне пронёсся удивлённый гул. Слава на секунду замер, его ноздри хищно раздулись.

— Охренеть... Ты угрожаешь мне? — его голос упал до опасного шёпота.

— Попробуйте принудить меня, — хрипела я, цепляясь пальцами за его запястье, чтобы хоть немного ослабить натяжение волос. — И я найду вашего самого худшего, самого опасного врага. Я стану его правой рукой, отдам ему все свои мозги и найду способ вас уничтожить. Потому что ничего не стоит уничтожить человека, который неспособен мыслить головой, а мыслит только своим членом!

На секунду в ложе воцарилась гробовая тишина. Парни за столом даже дышать перестали.

Взгляд Славы стал абсолютно чёрным, бешеным. Челюсть свело судорогой, губы сжались в тонкую линию. Он не произнёс ни слова. Вместо этого он крепче перехватил мои волосы и просто поволок меня за собой по полу через весь зал.

Я закричала от резкой, разрывающей боли в голове. Казалось, ещё мгновение, и он просто снимет с меня скальп. Руками я пыталась удержать его кулак, ноги беспомощно волочились по ковролину. Тонкие капроновые колготки с треском лопнули на коленях, жёсткий ворс безжалостно сдирал кожу в кровь.

Слава пинком распахнул дверь какого-то кабинета, швырнул меня на ковёр и с грохотом запер замок.

Я не успела даже подняться на локтях. Секунда — и прямо перед моим лицом оказался тяжёлый, воронёный ствол пистолета. Слава присел передо мной на корточки, грубо уперев холодный металл мне в щёку.

— У тебя пять минут, — процедил он, тяжело дыша, и в его глазах плясали черти. — Пять минут, чтобы убедить меня, что ты достойна не просто работать на меня, а жить.

Такого собеседования у меня ещё не было. Я до боли сжала кулаки, заставляя себя не плакать от унижения, страха и жжения в разодранных коленях. Нельзя показывать слабость. Я сама сюда пришла. Сама знала, с какими зверями связываюсь.

Я заставила себя выровнять дыхание и заговорила тихо, размеренно — так говорят с бешеным животным, которое готово в любой момент прыгнуть и перегрызть горло:

— Мир меняется, Вячеслав. Девяностые заканчиваются, и рано или поздно этому беспределу придёт конец. Те, кто задумаются об этом сейчас, останутся наверху. А те, кто продолжит беспределить дальше — сгниют в тюрьме. И тут вопрос к вам. Кем вы видите себя через пять-десять лет? Зэком, который вышел на свободу никем, или легальным авторитетом, с которым будут считаться крупные дипломаты и политики?

Я сделала короткий вдох, чувствуя, как ствол пистолета слегка вдавливается в мою кожу.

— Я помогу вам обрести настоящую, неприкосновенную власть. Деньги для вас будут лишь приятным бонусом. Задумайтесь: любой мужик рядом с вами рано или поздно захочет занять ваше место и заберёт вашу власть. Мне ваша власть не нужна. Я буду хотеть только стабильной зарплаты и личной безопасности.

Я высказала всё на одном дыхании и замерла, глядя прямо в чёрные колодцы его глаз, ожидая окончательного вердикта.