Глава 12

Обычно Стефаносу нравились трудности. Иногда он даже сам придумывал проблемы, когда все шло слишком гладко… и с триумфом их решал. Это помогало постоянно быть начеку, держать все под контролем. Уверенный в своих силах он не сомневался, что поставленная задача ему по плечу.

Перевернуть жизнь Вершинских вверх дном, а затем пустить корпорацию Ульриха под откос — легко! Он уже выполнил первую часть своего плана. Вторая также успешно выполнялась.

Переговоры с настоящими японцами сорвались. Ведь сам Акио прождал Артура в офисе полдня! Чего только не купишь за деньги! Работающая теперь на Тамакисов Марта стерла все сообщения, предназначенные для Вершинского, и тот не знал о том, что японцы еще вчера пытались договориться с ним о встрече.

«Сегодня ему будет точно не до контракта, да и завтра, скорее всего, тоже», — удовлетворенно размышлял Стефанос.

Сейчас он привезет Викторию в Грецию и хорошенько о ней позаботится. Бедная девочка так переживает. Ну ничего, он залечит ее разбитое сердечко!

Глядя на бледное, прекрасное лицо своей спутницы — прикрытые веки и длинные пушистые ресницы, — Стефанос пытался разобраться в том, что чувствует. Он никогда не верил в любовь. Сексуальный голод, страсть — вот это совсем другое дело! Но Виктория занимала его мысли больше чем какая-либо другая женщина.

А вдруг она не захочет быть с ним? При одной мысли об этом внутри поднимались тревога и страх. Почему Вершинская настолько интересует его? Если Виктория уже сейчас смогла пробудить в нем такие чувства, о существовании которых он даже не догадывался, то что произойдет после физической близости?

Самолет оторвался от земли. Стефанос на мгновение отвлекся от разглядывания русской красавицы и посмотрел на часы. Артур должен был уже проснуться. От Селены больше никаких сообщений не поступало. Теперь она вышла из игры. Эта бестия будет неуловима, пока он сам не выйдет на связь и не даст новое задание.

Стюард принес Стефаносу кофе и поинтересовался:

— А что для молодой госпожи?

Стефанос посмотрел на Викторию. В этот момент она открыла глаза, облизнула потрескавшиеся губы и прошептала:

— Мне так холодно.

Тамакис приложил руку к ее лбу. Да у нее же горячка! Он повернулся к стюарду:

— Срочно позови Аниту, пусть захватит градусник и теплый плед!

Тот умчался выполнять поручение.

— Все будет хорошо, Викки. Я о тебе позабочусь, — Стефанос поцеловал руку Вершинской. — Анита — медсестра, она осмотрит тебя.

И, когда та появилась, поднялся с кресла.

Зазвонил телефон. Увидев на экране лицо отца, он отошел в конец салона, чтобы ответить.

— Слушаю тебя, отец!

— Я слышал, что ты везешь дочь Симона в Грецию. Зачем?

Стефанос выругался про себя. Интересно, когда старикан уже успел об этом пронюхать?

Неужели Андрос насплетничал? Нет, не может быть. Этот пес предан только одному хозяину — ему самому. Значит, кто-то на борту в курсе, что эта девушка — Вершинская. Наверное, нетрудно было догадаться…

— Ты чего молчишь?

Нет, старик все равно бы узнал. Рано или поздно…

— Да, Виктория летит со мной, — спокойно ответил Стефанос. — Знаешь, я согласился помочь тебе, как и всегда, — не требуя ничего взамен. Но теперь я играю по своим правилам. Если облажаюсь — вызывай Альберта. И не лезь в мою личную жизнь!

Отключившись, он сжал кулаки и прошипел проходящему мимо стюарду:

— Виски, двойной. Шевелись!

Пусть грозится Альбертом сколько угодно! Тихоня-кузен, который мечтает унаследовать семейный титул, никогда его не получит! Потому что отец знает в глубине души: сложные проблемы племяннику не по плечу. Только он, Стефанос, может справиться и с Вершинским, и с остальными конкурентами, и, наверное, со своими чувствами к Виктории. Если придется …

Но подойдя к обмякшей в кресле молодой женщине, он уже не был в этом уверен. Сердце дрогнуло — та выглядела совершенно больной.

— Что происходит, Анита? Куда ты собралась? — рявкнул Стефанос пробегавшей с полотенцем в руках медсестре.

— У девушки температура сорок. Я уже связалась с врачом. Они будут ждать нас сразу при посадке.

Тамакис выхватил у нее из рук полотенце и кусок льда.

— Вызови этого чертова врача! Пусть скажет, что нужно делать сейчас!

Эта медсестра — совершенная идиотка! В следующий раз он лично займется подбором персонала!

— Викки, как ты, дорогая? — он приложил лед к горячему лбу Вершинской.

— Пить, — пробормотала Виктория. — Голова… плохо…

— Сейчас, девочка!

Анита принесла прохладную воду, и он снова поднялся, предоставив медсестре заботы о Виктории.

— Ваш виски, господин Тамакис, — стюард стоял рядом с подносом в руках.

Ощущая, как зашкаливает адреналин, бушующий в крови, Стефанос залпом осушил стакан.

Что с ней происходит? Неужели это все последствия стресса? Через два часа самолет приземлится, их будет ждать лучший врач. Главное, чтобы Викки сейчас не стало хуже. Нельзя потерять эту женщину! Потому что… она — особенная!

— Что сказал врач? — обратился он к Аните, когда та поднялась с кресла.

— Кашля нет, дыхание не затрудненное. Болей в животе тоже нет. Врач поставит диагноз, когда осмотрит ее.

— Да я и сам это знаю! — взвился Тамакис.

Чертов персонал. Откуда у него в команде такие придурки?

— Слушай меня внимательно, Анита. Если ей станет хуже, тебе несдобровать! Поняла?

У медсестры округлились глаза, и вытянулось лицо:

— Да, господин Тамакис.

Стефанос посмотрел в иллюминатор. Солнце садилось за белоснежные горные вершины. Красивое зрелище. Когда-то он мечтал стать пилотом истребителя. Давным-давно, когда еще была жива мама…

Странно, он почти не вспоминал о ней. А вот сейчас захватывала щемящая тоска. Раньше Стефанос попросту не хотел думать об этом — так было проще. В детстве его снедала злость: мать покончила с собой, ушла и оставила его. Почему?

Недостаточно любила своего ребенка, казалось ему. Иначе бы не стала этого делать. Да, ее смерть принесла много боли. Маленький Тамакис поклялся забыть о произошедшем, но образ матери по-прежнему был жив в его памяти.

Стефанос знал, что никогда не заведет детей. Тогда они не будут страдать так же, как он когда-то.

— Артур! — вскрикнула Виктория, возвращая его в реальность. — Артур, как ты мог?

— Она бредит. Температура пока не спадает, — Анита стояла рядом с полотенцем в руках. — Я дала ей жаропонижающее пятнадцать минут назад.

Стефанос выругался. Сейчас его больше всего раздражало собственное бессилие.

— Викки, девочка моя, держись! — он снова приложил к ее лбу ледяное полотенце. — Ты мне очень нужна.

И это было правдой. Эта женщина нужна ему больше, чем можно было себе признаться.

Душный августовский вечер плавно сменился теплой ночью. Стефанос взволнованно прохаживался по террасе своей виллы. Ему нужна была небольшая передышка. До тех пор пока Виктория не уснула, он не отходил от нее. А потом оставил под наблюдением новой медсестры.

После приземления русскую красавицу осмотрел врач и поставил диагноз: «психогенная лихорадка».

«Все это последствия стресса. Температура практически не сбивается и может держаться от нескольких дней до трех недель. Необходимы покой, продолжительный сон и хороший уход», — таковы были его слова.

Видя, как голова Виктории мечется по подушке, молодой Тамакис медленно сходил с ума, снедаемый незнакомым ранее чувством сожаления и вины.

Боже, что он наделал?! Если бы он знал заранее, какие страдания принесет Вершинской спектакль, разыгранный с Артуром, то никогда не согласился бы на это!

Только сейчас Стефанос начинал понимать: чем больше страдает Викки, тем сильнее его чувства к ней. (3303c)

Что это за дурацкая зависимость?! Ведь он всегда был орлом-одиночкой! Гордым и независимым, сломить которого невозможно. И вдруг невесть откуда взявшееся сострадание… Что происходит?

Его раньше никогда не интересовало, что чувствует очередная жертва… А тут такое умопомрачение! Неужели он действительно любит эту женщину?

Стефанос взял холодное полотенце и обмотал его вокруг головы, стянув концы. Теперь он знал, что попал в собственную ловушку, из которой уже не сможет выбраться.