Глава 45

Наталью я нашла быстро. Она о чем-то разговаривала с компанией девиц, расположившихся в холле. И, кажется, им было довольно весело. По крайней мере, они беспрестанно хихикали. Уж не мою ли биографию обсуждают?

– Наталья! – мой голос дрожал от негодования. – Что за чушь вы про меня написали? Какой детский дом? А генетическое заболевание? Я что, урод, по-вашему?

– Ой, кажется, наша фаворитка серчать изволит, – хмыкнула одна из девиц.

Тут же раздался новый взрыв хохота. Но я обвела всю компанию таким взглядом, что те быстренько замолчали. Сама же горе-писательница только хлопала ресницами, смотря на меня невинными глазами.

– Что случилось? – спросила она совершенно спокойно.

– Вы еще спрашиваете?! – не помню, чтобы когда-то до этого я была такой злой. – Да ваш сценарий это… это просто…

– А, значит, прочитала, – этот факт, кажется, ее даже обрадовал, и она тихо, чтобы никто не слышал, зашептала: – Ланочка, пройди, пожалуйста, в мой номер, двести пятнадцатый, и там спокойно поговорим. Не нужно, чтобы все видели твою истерику, ни девочки, ни зрители, – она бросила многозначительный взгляд куда-то на потолок. Я проследила – но ничего такого не заметила. Впрочем, скрытые камеры на то и скрытые, чтобы их не замечать.

Последний аргумент меня убедил. Действительно, если крупным планом покажут мою физиономию в данный момент, то клеймо несчастной дурочки привяжется ко мне навечно. Я в ярости сжала кулаки и ушла. Вслед мне снова зазвучал смех.

Но если эта Наталья думает, что я сдалась, то зря! Не выйду из ее номера, пока она не перепишет свой дурацкий сценарий. Даже если все полицейские острова приедут, чтобы выдворить меня из ее комнаты, не уйду!

Я решительно толкнула дверь в номер. И тут же почувствовала себя так, словно оказалась совершенно в другом мире. Комната Натальи разительно отличалась ото всех остальных. Здесь была просто аскетическая простота и чистота, от которой пришла бы в восторг даже мачеха Золушки.

Никаких флакончиков, заколок, разбросанных платьев… Кровать выглядит так, словно ее заправляли роботы, выполняющие все операции с математической точностью. Даже я не решилась присесть, боясь нарушить четкость линий.

А еще здесь было очень душно. Несмотря на жару, в отеле всегда было довольно свежо. Климатическая техника здесь работала как положено. А этой комнате она, видимо, не включалась давненько. Да что там, даже окна оказались закрыты. К тому же и наглухо зашторены, из-за чего в комнатке царил полумрак, делающий ее еще больше похожей то ли на обитель монаха отшельника, то ли на склеп.

Единственным ярким пятном в этой странной комнате были этикетки на бутылках минеральной воды. Готова поспорить, она с удовольствием выкинула бы и их. Но нельзя: с производителем этого напитка у шоу жесткий контракт.

Я открыла одну из бутылок и сделала глоток, шагнула к окну, собираясь распахнуть его настежь. Это помещение просто нуждалось в свежем воздухе. Но не успела.

– Так какие у тебя проблемы, Лана? – голос Натальи прозвучал у меня за спиной так неожиданно, что я даже вздрогнула.

И как она умудрилась так тихо войти? Я повернулась и посмотрела на нее. Она стояла, прижавшись спиной к двери.

– Моя проблема в том, что из меня пытаются сделать обиженного судьбой и природой человека! – грозно произнесла я. – Я отказываюсь быть цирковым уродцем!

В этот момент я здорово пожалела, что оставила сценарий в комнате. С каким бы удовольствием я швырнула его в лицо этой мило улыбающейся писаке!

– А разве это не так? – голос Натальи звучал так спокойно и размеренно, что я немедленно вышла из себя еще больше.

– Да как вы… смеете, – от возмущения я не находила слов.

Она же, напротив, выглядела рассудительной и здравомыслящей. И это раздражало еще больше.

– Ты согласилась на участие в шоу, – продолжала Наталья, – а его устраивают не ради твоего удобства, а чтобы развлечь публику. Публике нравятся такие истории, так что… – она развела руками.

– Да как я буду после этого смотреть в глаза родным! – от одной этой мысли у меня зазвенело в ушах. – Да они после такого меня на порог не пустят. И будут правы, между прочим.

– Ну если они тебя так любят, то должны понять, что тебе нужна история, повышающая рейтинг, – ее голос звучал как мурлыканье котенка, монотонно и тихо. – А сиротки всегда вызывали у людей сочувствие и любовь. К тому же ты девушка с характером. А где ему было закалиться, как не в интернате? Под боком у мамы с папой кто хочешь успеха добьётся, а вот так… Вот возьми, к примеру, Гарри Поттера…

– Да при чем здесь Гарри Поттер?! – взревела я. Кажется, еще ни один человек не действовал на меня так раздражающе.

– А при том, что популярность у него зашкаливает, а у тебя нет, – Наталья вздохнула, словно сетуя на свою судьбу, столкнувшую ее с этой дурочкой, которой нужно объяснять очевидные вещи.

– Не нужна мне такая популярность! Мне за такую популярность брат ноги повыдирает.

– Брат? У тебя есть брат? – кажется, этот факт здорово обрадовал Наталью. – Что же ты молчала! Мы можем добавить, что он серьезно болен… Неизлечимо…

Она уже словно не видела меня. Наверняка придумывала страшную болезнь моему Славке. Вот же… гиена! Падальщица.

– Хватит! – я решительно прервала этот поток бреда. – Мой брат совершенно здоров, он спортсмен, он от груди двести жмет!

– Прекрасно! Скажешь на камеру, что на него штанга упала! – глаза сценаристки оживленно блестели.

– Да не падало на него ничего! – Этот разговор становился каким-то уж совсем сюрреалистичным.

Пот стекал с меня градом. Разговаривать с этой сумасшедшей было сложнее, чем выкопать всю картошку на даче у моих родителей. Живых, между прочим, и здоровых. Кислорода в комнате становилось все меньше. Кажется, я истратила последний, пытаясь объяснить этой дамочке, чем отличается настоящая жизнь от глупой книжки.

– Почему так жарко? – спросила я.

– Кондиционер сломался, – пожала плечами Наталья. – сама жду, когда уже починят.

В горле совсем пересохло, и я схватила со стола уже вторую бутылку с водой. Нервно открутила крышку и залпом выпила добрую половину.

– Значит, с братом у тебя близкие отношения? – дождавшись, пока я заверну пробку на бутылке, Наталья дружелюбно улыбнулась и продолжила нести бред. – Давай так и напишем… Что с ним вы очень близки. Прям в теснейшей связи, ты меня понимаешь?

Боюсь, что поняла ее слишком хорошо.

– Бред! – устало выдохнула я.

Почему-то язык словно распух во рту, и говорить стало сложнее.

– И добавим, что после этого тебе хотелось умереть, а?

Я хотела возразить, но вдруг почувствовала чудовищную слабость. Очертания комнаты стали расплываться и все как будто происходило в замедленной съемке. Наверное, так действовала духота.

Я снова открутила пробку с бутылки и сделала еще пару глотков. Но от этого только сильнее захотелось пить. К тому же ноги подкосились, и я опустилась прямо на идеально заправленную кровать.

– Ведь тебе хотелось когда-нибудь умереть, Лана? – голос Натальи звучал как будто из подземелья.

– Мне надо выйти, мне плохо, – я попыталась вернуться в горизонтальное положение.

– Никуда ты не пойдешь, – Наталья тихо рассмеялась.

Я с недоумением посмотрела на нее. Она по-прежнему опиралась спиной о закрытую дверь, словно отгораживая меня от остального мира.

И тут я, наконец, все поняла. Вика ни в чем не виновата. Преступница, калечащая девушек одну за другой, сейчас стоит прямо передо мной. И, кажется, она победила.

– Зачем? – спросила я, с трудом открывая пересохшие губы.