Глава 14
Глава 14
Другие посетители ресторана начали на них оборачиваться.
— Не переживайте, эти бумаги всего лишь копии, а оригиналы я вам послал заказным письмом с уведомлением о вручении и описью вложения. Так что то, за что вы мне заплатили, я выполнил.
— Тебе заплатили за… — начал было мужчина, но осекся, понимая, что тут явно не время и не место. — Мошенник, — прошипел он.
— Разве? Но постойте, у нас заключены договоры, по ним вы мне заплатили, я работу выполнил. Значит, все честно.
— Ты — труп, — прошипел мужик. — Решил, что можешь безнаказанно развести нас?
— Ну да, это же только вам можно безнаказанно заниматься «разводом». Хотели забрать все банковские проводки себе, а потом подать на меня в суд за невыполненные работы и стребовать всю проведенную сумму еще раз.
— Что ты несешь?
Охранник попытался схватить Макса за шкирку, но тот ловко увернулся и посмотрел толстяку в глаза.
— Совесть не мучает за то, что вы хотели сделать с бедным многодетным отцом? Может быть, пойдете в полицию и сознаетесь? Наверняка ведь Семен Орехов не первый, кого вы так облапошили.
Из ресторана Максим выходил в приподнятом настроении. Дело было сделано. Благодаря завышенным суммам в липовых контрактах денег он заработал столько, что можно было подумать о покупке квартиры для Светланы. Ведь он обещал ей жилье в городе, а обещания Макс привык выполнять.
Хотя вроде бы и Лебяжье ей и детям пришлось по душе. Может быть, спросить у арендодателя, не собирается ли он продавать квартиру?
Вот только еще на подходе к чайной появилось дурное предчувствие.
Вокруг входа собралась толпа. Ну как толпа — человек десять разбились на маленькие группы, что-то меж собой обсуждая, и все как один — с бумажными стаканчиками с логотипом его заведения, которые заказывал еще предыдущий владелец.
«Что за ерунда?»
***
Подойдя ближе, Максим уловил ауру низшей нечисти. Почти все собравшиеся оказались нелюдями, но на него даже не обратили внимания. Максим зашел внутрь. Все три столика были заняты разношёрстной публикой. Даже большие барные стулья у стены, и те не пустовали. На столах стояли фарфоровые чашечки, кофейники и заварочные чайники.
— Семен Викторович! — приветственно махнул ему рукой Петр, как раз в этот момент выбивавший чек какой-то старушке, замотанной в пуховую шаль. Взяв стаканчик с кофе, старушка резво так, совсем не типично для человека ее лет, подбежала к столику и выдернула стул из-под молоденького беса.
— Я тут сидел, что за дела?!
— Бабушке уступи место, милок, — прокряхтела она, — сто лет никуда не выбиралась. И это не метафора!
Виктор уже думал, что надо будет вмешаться, но неожиданно из-за стойки выбежал Петр.
— Бабушка, а давайте я вам свой стул отдам из подсобки? Вот сюда его, к окошечку поставим, да? А господин бес пусть тут с друзьями сидит.
Бес в поношенной одежде и рваных брюках, которые явно нашел где-то в помойке, после того как его назвали «господином», приосанился и возмущаться перестал. А бабулька довольно уселась на стул, который вынес Петр.
Понаблюдав за всем этим с пару минут, Макс схватил паренька за руку и утащил в подсобку, подальше от чужих глаз.
— Что здесь происходит? — зашептал вампир, не представляя, каким образом непопулярная чайная за один вечер могла стать центром притяжения всей нечисти города.
Снаружи звякнул колокольчик. Вот черт, еще кого-то нелегкая принесла.
— Там кто-то пришел, — мотнул головой Петя.
Парень так и не понял, что он сделал не так и почему владелец недоволен.
Максим вздохнул и кивнул, мол, иди. Все в очередной раз пошло не по плану.
— А вы не могли бы еще пирожных заказать? Особенно тех — манговых, их быстрее всего разобрали, — выходя из подсобки, попросил школьник.
Максим на это едва сдержал стон. Какое-то время он подождал в подсобке, надеялся, что Петр вернется и можно будет продолжить допрос с пристрастием. Какого лешего всякий сброд собрался вокруг места, где никого не должно было быть по определению?! Максим ведь даже болотника взял продавцом именно для того, чтобы посетителей отпугивал!
Вот только колокольчик звякнул еще несколько раз, так что пришлось Максиму выходить самому.
Петя за прилавком крутился ужом, проявляя чудеса сноровки, которой от школьника-второгодника совсем не ожидаешь. Одновременно заваривал чай, выдавал сладости, принимал оплату и взбивал сливки.
«Может быть, у него в роду шестирукие арахны были?»
— Меня просто из окна приятель из школы увидел, из старших классов, — шепнул Петя, когда Макс встал рядом, растерянно думая, чем помочь. Хотя помощь парню явно не требовалась. — Он зашел кофе купил, а потом, видимо, разболтал кому-то. Ну и как-то… Слухи среди нечисти же быстро распространяются.
— Да, наконец-то в городе место открылось, где низшим рады, — из-за одного из столиков им отсалютовали чайной чашкой.
«Да я никому тут не рад!» — скрипнул зубами Максим.
Еще раз звякнул колокольчик. Сидящая в кафе нечисть как-то разом притихла, когда вошел странный старичок с тростью в видавшем виды твидовом костюме.
— Здравствуйте, — поздоровался Петя, вжимая голову в плечи.
«Следящий или смотрящий… как там его?» — Максим вспомнил, как в первый день пребывания в городе этот самый нелюдь пытался поймать воришку, залезшего ему в карман. Как раз вот этого новоиспеченного помощника. После Петр рассказал, что это арбитры расставили всяких пенсионеров, чтобы те следили за порядком в местах скопления людей.
Старичок подошел к стойке, пробежался взглядом по меню.
— Персиковый раф, пожалуйста, — чопорно произнес он.
— Да, конечно, — закивал Петр, начиная готовить заказ.
— А кто владелец заведения? — как бы между прочим уточнил старик.
— Я владелец, — без особого энтузиазма откликнулся вампир.
Только повышенного внимания арбитров ему не хватало.
Старичок кивнул и, забрав раф, сделал глоток.
— Хорошо приготовлено, — похвалил он и вышел из кафе.
Все в зале шумно выдохнули, словно все то время, пока здесь был смотрящий, старались даже не дышать.
«Может, хоть он их отпугнет?» — вспыхнула надежда, но быстро погасла.
Посетители приходили в чайную до самого позднего вечера.
Макс и Петя вышли из чайной после одиннадцати: пока вымыли посуду, прибрали за посетителями, заказали на завтра сладкие и несладкие добавки к чаю. Макс дал Петру дубликат ключей, чтобы в воскресенье смог открыть чайную самостоятельно и начать работать.
Перед тем как уйти в интернат, Петр, смущаясь, сунул Максу пару салфеток, на которых были записаны имена и номера телефонов:
— Вот тут пара нелюдей свои контакты оставили. Позвоните им.
— Зачем?
— Ну, они решили, что раз низшего, да еще и школьника, на работу взяли, то, может, и им тоже свезет. Сами понимаете, с темной аурой сложно куда-то устроиться. Особенно у нас в городе.
Подходя к дому, Максим гадал, что ему со всем этим делать. В его планы всерьез заниматься чайным бизнесом не входило, но ведь не увольнять же парня за то, что слишком хорошо работает и привлекает клиентов?
В окне кухни Макс увидел силуэт Светланы. Она все еще не спала.
— Вот же ж…
В голове вспыхнули воспоминания, как он подошел к ней, поцеловал, а после просто ушел, оставив и ее, и соседа в недоумении. О сделанном не жалел ни капли. Напротив, даже сейчас в нем вновь всколыхнулись те эмоции. То желание, болезненное и злое, которое накатило и долго не отпускало после поцелуя. Воспоминания о нежности губ и сладости дыхания, о том, какая Света была послушная в его руках…
Максима словно окатило ледяной водой. Прежняя жажда по Свете стала даже острее. Это уже не секундный каприз, не мимолетная прихоть, а выдержанное, как хорошее вино, чувство обладания.
Но и прежняя злость на Валентина никуда не делась. Ревность вновь заполнила нутро. Если сосед надеется заполучить Свету — не дождется. Легкой победы ему не будет.
Другое дело, как на его поступок отреагирует сама Светлана? А если она действительно хотела остаться с Валентином после их фиктивного развода? Такого же фиктивного, как и брак. А Макс все испортил, и она теперь злится? Если он устроил это показательное выступление, но оно не сблизит их со Светой, а лишь отдалит?
Максим не хотел принуждать её к чему-либо. Но в ту секунду не мог поступить иначе.
Что ж, в любом случае, ночевать на улице — не вариант. Разворачиваться и бежать от опасности — не в его стиле.
Максим принял единственно верное решение.
«Притворюсь больным. Так хотя бы сразу не убьет!»
***
В кухне царила тишина, нарушаемая лишь звуками бурлящего в кастрюле супа. Старенькая люстра отбрасывала тени на стены. Лилечка вечером стащила у Феди цветные фломастеры из пенала и разукрасила обои рисунками. Ну как рисунками. Абстрактной черкатней.
«Квартира съемная, теперь еще и обои придется переклеивать, когда будем переезжать…»
Я упорно старалась убедить себя, что беспокойство и нервозность именно из-за испорченных обоев, а вовсе не из-за того, что…
«Мужчина подходит близко, спрашивает о чем-то. О чем именно — уже не вспомнить, все смывает последовавшая за этим волна чувств и эмоций. Накрывает с головой, как только Максим обхватывает за талию. Пальцы вплетаются в волосы, гладят шею, а его губы…»
Я снова взялась за нож, принимаясь чистить еще больше картошки.
Когда руки в движении — то нарезают овощи, то размешивают соус, — еще как-то можно справляться с собой, чтобы не думать о произошедшем.
Я готовила еду на завтра и послезавтра, стараясь занять себя и свой разум. Наверное, со стороны казалось, что я очень сосредоточена.
Надя даже сказала: «Мама, ты словно танцуешь в кухне, так быстро все делаешь!» — так быстро я металась от стола к мойке, от холодильника к плите. Но за этой точностью и решительностью скрывалась нервозность.
Сейчас дети уже спали. Я несколько раз проверила, но их спокойный сон собственного внутреннего спокойствия не добавлял.
Я тихонько включила на телефоне музыку. Просто первую попавшуюся композицию в популярном приложении. Но и та, как назло, была о неразделенной любви.
«Совсем забыл сказать: мы не разводимся. Не стоит приставать к моей законной жене, ладно?» — эти слова Максима врезались в память накрепко.
Нет, ну вот зачем он это сказал? Что он имел в виду?
Снова краска прилила к щекам, а тело кинуло в жар. Ткнула в телефон, сердито отключая глупую песенку. В этот же момент показалось, что в какой-то комнате шумят. Или это звон ключей? Или нет?
Я остановилась на мгновение, прислушиваясь к тишине квартиры. Вышла в коридор и обнаружила, что входная дверь приоткрыта. На мгновение меня словно холодной водой окатило: «Грабители?!».
Рядом сидел кролик.
— Я ведь не могла не закрыть дверь? — шепотом спросила у него. — Или это ты открыл?
Тот посмотрел на меня как на слабоумную:
— Каким бы образом? У меня вообще-то лапки. — Он вскинул эти самые лапки вперед и вверх. — Это вон, болезный дверь не закрыл.
— Какой еще болезный?
Кролик не ответил, но я и сама уже услышала, как скрипнула кровать в комнате.
— Максим?
На мой голос никто не отозвался, так что, закрыв входную дверь, я пошла проверить сама. Он лежал на смятой кровати. Как умудрился пройти так незаметно?
С его губ сорвался слабый стон, отозвавшийся почти физической болью в моей груди. Я кинулась к нему:
— Что случилось? Ты ранен? На тебя кто-то напал? — попыталась осмотреть его, дотронулась до покрытого испариной лба. — Да ты весь горишь!
Я испуганно отдернула руку, но тут же снова попыталась коснуться его. Мне ведь не показалось?
— Кажется… я простудился. — Макс сухо покашлял, прикрывая лицо тыльной стороной ладони.
— Я… я сейчас принесу аптечку… градусник! — заикаясь, воскликнула я и убежала в кухню, где все это хранилось.
Как же так? Ведь еще утром выглядел хорошо.
«А может быть, уже утром ему было плохо, просто не обратила внимания? — Я пыталась вспомнить, были ли какие-то признаки недомогания, и, кажется, почти убедила себя в том, что еще с утра Максим выглядел слишком бледным. — Ну да, отчего он еще мог меня поцеловать? Явно же заболел».
Снова вернулась в спальню, уже во всеоружии, намочила полотенце, чтобы приложить ко лбу.
— Полежи, измерь сначала температуру, потом выпьешь жаропонижающее.
«А на него оно подействует? Он же вампир, может быть, ему крови предложить? Своей, например».
Эта мысль ввела в ступор.
— Я просто отлежусь, и полегчает, — слабо улыбнулся Максим.
— Конечно, полегчает, это же блудницкая хворь. Она быстро проходит, — вставил кролик.
— Ты знаешь, что с ним? — с надеждой обернулась я к пушистику.
Тот сидел у дверей и по-кошачьи точил когти о косяк.
— Говорю же — блудницкая хворь… Ай! — В кролика вдруг прилетел тапок, зверек подскочил на месте и убежал во тьму коридора.
Я снова повернулась Максиму. Тот тяжело дышал, словно метание тапка отняло у него последние силы.
Судя по всему, кролик не помочь хотел, а снова упражнялся в остроумии.
— Тебе же лежать надо. Какая температура? — Я забрала градусник. — Ого! Тридцать девять! И это ты минуту только держал.
В груди поднималась волна паники. У них есть магические скорые? Какие-нибудь специализированные клиники типа ветеринаров для оборотней, стоматологов для вампиров?
— Не переживай так. — Макс взял меня за руку. К моему ужасу, рука была ледяной.
— Холодные руки при повышенной температуре являются следствием спазма сосудов и нарушения микроциркуляции крови. Это очень плохо! — оттарабанила я всплывшую в сознании фразу.
— Откуда ты это знаешь?
— Я мать пятерых детей. Наверное, оттуда. Прими хотя бы жаропонижающее. И я сейчас принесу тебе грелку.
— Грелку-то мне зачем? — От удивления у Максима даже дыхание выровнялось и хрипы прекратились.
— Руки твои греть.
— Может, ты просто посидишь со мной рядом? — вдруг попросил он, пытаясь усадить меня рядом с собой. — Ты пришла, и мне даже немного лучше стало.
— Рядом? Нет, ты что! — Я всплеснула руками, понимая, что уж кому-кому, а мне тут точно находиться не следует. А что, если я заражусь сама, а потом заражу детей? Но и Максима надо спасать. — Сейчас принесу грелку, еще одно одеяло и графин. Тебе нужно больше пить!
— Лучше спроси, где он этой блуднцикой хворью заразился. — Кролик на мгновение заглянул, но тут же снова убежал, гаденько посмеиваясь.
— О чем он? — Я заметила, как Максим потянулся ко второму тапку.
Вместо ответа тот зашелся в приступе сухого кашля — и пришлось бежать за водой для него.
Когда я принесла воды, он уже спал.
— Да ничего с ним не будет. Напоминаю, он в лесу жил. Думаешь, от простуды сдохнет? — увещевал меня Злыдень.
— Почему он вообще заболел? Разве он не вампир? Вирусы должны от него в страхе разлетаться…
— Отоспится — сама у него утром спросишь, — ворчал кролик, недовольно поглядывая в сторону спальни Максима.
Я еще несколько раз ходила проверить его. Жар сошёл, и спал Макс крепко.
«Может быть, действительно утром у него все пройдет?»
В итоге, проворочавшись полночи, задремала сама не скоро и, когда снова открыла глаза — не поняла, почему темно.
«Ох, еще полвосьмого утра только!» — Но сон больше не шел, так что я отправилась в кухню. Может, блинов детям напечь?
Они еще спали, даже кролик, сегодня решивший ночевать рядом со мной, растянулся и посапывал на подушке, подложив под голову мягкую лапку.
Проверив холодильник, я поняла, что на блины не хватает яиц. Ни одного не осталось.
Кажется, магазин неподалеку открывался ровно в восемь.
«Что ж, добегу, пока все спят. Успею купить и вернуться», — решила я и, накинув курточку на домашние штаны и футболку, выбежала на улицу.
Туда подошла к самому открытию. Кроме яиц, набрала еще всяких вкусняшек на завтрак. Вот только стоило выйти из магазина, как путь преградила машина.
— Светлана Сергеевна Орехова? — Передо мной вырос высокий мужчина в форме, тыкая носом в удостоверение. — Вам придется проехать с нами.
— Что? Но по какому поводу? — опешила я, и пакет с продуктами выпал из рук.
— По поводу вашего мужа. Обнаружено его тело. Он мертв.
***
Проснулся Максим в отличном настроении. Даже ворчавшая совесть не слишком беспокоила. Зато вот кто беспокоился о нем, так это Света. Она приносила ему воду, клала компрессы на лоб, а как уговаривала обратиться к врачу…
Ну и что, что пришлось нагреть магией градусник и лоб? Это мелочи.
Да, Макс немного слукавил перед Светой, потому что боялся, что если не будет при смерти, то она попросту убьет его за поцелуй. А так можно будет сделать вид, что ничего не было.
Почему так тихо? Солнечные лучи уже пробивались сквозь занавески, освещая спальню, но в квартире царила непривычная тишина.
Впрочем, спустя несколько минут все же раздался топот детских ног — кто-то пошел в ванную. И кто-то включил телевизор.
— Спокойствие было недолгим, — ухмыльнулся Макс.
Не хотелось признаваться даже себе, но он начал привыкать к этому шуму.
Сначала он ждал, что Света придёт сама, чтобы поинтересоваться самочувствием. Но время шло, ее все не было, а жажда утреннего кофе была.
В кухне Светлану Макс тоже не застал. Зато дети уже сидели за столом, и Аня раздавала всем по бутерброду с колбасой и сыром и разливала чай. Увидев Макса, все притихли.
— А где… ваша мама? — спросил Макс, нажимая кнопку включения на кофемашине.
Аня, прежде чем ответить, смерила его с головы до ног странным взглядом и лишь потом сказала:
— Когда мы проснулись, ее уже не было, но тут на столе мука стояла, пачка молока и масло. Думаю, она хотела что-то приготовить и ушла в магазин.
«Ну да, скорее всего», — кивнул Макс.
Закончив завтрак, Федя и Надя запросились гулять.
— Смотрите, какая погода хорошая, пойдемте на площадку!
Погода и в самом деле сегодня была солнечная, весна входила в свои права, небо наполнялось синевой, а газоны начинали зеленеть от свежей травы.
— Мы пойдем на улицу, Лилечку я с собой возьму, заодно маму встретим, — уведомила Макса Аня, зачем-то засовывая в пакет несколько бутербродов.
Максим сначала хотел спросить ее об этом, потом отмахнулся. В конце концов, Света просила не допытываться, так какое ему дело?
Скоро дети убежали во двор, а он остался один. Сидел, потягивая кофе и ожидая, когда вернется Света.
В кухню, медленно переваливая лапами, забрался кролик.
— Что ты там плел вчера? — недовольно спросил вампир кроля.
— Что-то не так? — моментально взвился ушастый.
— Не хотел подыгрывать — мог бы просто помалкивать.
— Пфф… — фыркнул Злыдень. — Я надеялся, у тебя совесть проснется. Она же твой фамильяр. Она тебе во всем на бессознательном уровне поверит, даже если к тебе будет детектор лжи подключен и над тобой будет гореть красная лампочка и висеть табличка с надписью «Бессовестный врун»…
Максим хотел было огрызнуться, но смолчал. А ведь кролик прав. Макс уже и думал забыть об этой их со Светланой связи. О том, что именно он вернул ее к жизни. Но связь-то никуда не делась. И, похоже, действительно имела на них обоих определенное влияние.
— …Молчишь? — довольно оскалился кроль. — Надеюсь, тебе стыдно. Моя госпожа себе никогда не позволяла такое поведение. Она знала, что я бы стал беспокоиться за нее больше, чем за себя. И потом…
— Замолчи, — перебил Макс, уставившись в окно.
— Что, правда глаза колет? А я тебе…
— Заткнись! — повысил голос Максим, всматриваясь в происходящее во дворе. Угрызения совести мгновенно отошли на второй план. Кроме детей Светы, на площадку вышел еще один ребенок. — Быть не может…
«Даниил?! Что он тут делает?»
Злыдень запрыгнул на подоконник.
— Куда это ты там смотришь?
— Нужно кое-что проверить.
Макс накинул куртку и вышел во двор. Чем ближе подходил к детской площадке, тем больше убеждался, что мальчишка, сидевший на качелях, болтавший с Анной и жевавший бутерброд, действительно его сбежавший из дома дорогой племянничек. Вот только почему он сбежал именно сюда? Не хватало, чтобы Виктор обвинил Максима в похищении ребенка.
Во двор, подпрыгивая на ямах, въехал минивэн. Максим затормозил, пропуская машину, но та остановилась рядом с площадкой.
Задние двери открылись, из них выскочили двое рослых мужчин и бросились к детям. С пальцев незнакомцев сорвалось голубоватое свечение, и все шестеро мелких бессознательно растянулись вокруг песочницы.
Максим бросился наперехват, но едва успел вырубить первого, как услышал знакомый голос:
— Пожалуйста, не мешайте нам, дайте закончить. Не преследуйте.
Горло сдавило, сердце неровно дернулось и замедлило бег. Руки и ноги налились свинцом, так что не пошевелиться.
Вампир обернулся. Позади него стояла Наталья — инспектор, та самая, что навесила на него ярмо долга, которое и не давало сейчас двинуться.
Из машины вышел еще один человек — помощник Натальи — и, опасливо поглядывая на вампира, принялся помогать переносить детей в минивэн.
— Зачем вы это делаете? Вы же должны помогать детям, куда вы их забираете? — прохрипел Макс. Из-за чертовой магии долга он даже не мог говорить нормально. Это ведь простейшие чары, одноразовое выполнение чужой воли. Как можно было так глупо попасться? Почему он раньше не озаботился тем, чтобы найти эту инспекторшу и снять с себя долг?
— Мы детям помогаем, — улыбнулась Наталья. — Мать в полиции, отец убит — куда им еще, если не к нам? А вам посоветую уехать из города, поскольку вы — первый подозреваемый в убийстве настоящего отца семейства.
— Что?..
Это все походило на сюжет безумного сна. Почему они говорят, что Света в полиции, и откуда узнали про Семена? Он ведь сам лично спрятал тело, да так, что и сам бы не нашел. За ним следили? Или…
— Это вы убили мужа Светланы?
— Нет-нет-нет. Это ты сделал, — доверительно шепнула ему Наталья и, подмигнув, села в фургон. — Приказал своим гипнозом ему сидеть дома, вот он и сидел, пока не умер с голода.
Максим же стоял, скованный оцепенением, и мог лишь смотреть, как увозят сына Виктора и детей Светы. Куда их повезли? В детский дом? В отделение полиции?
Чутье подсказывало, что тут все не чисто. Если бы эта самая Наталья действительно была на стороне закона, если бы действительно обвиняла его в преступлении, стала бы она похищать детей, подло обездвижив его, а не вызвав арбитров, чтобы арестовали преступника и забрали в Теневерс?
«Она хочет, чтобы я испугался обвинений и не лез в это. Хочет, чтобы скрылся, залег на дно… Чтобы бросил Светлану и просто сбежал, не стал искать ее детей».
Макс простоял без возможности двигаться около тридцати минут, а потом, когда оцепенение спало, просто рухнул на землю. Первым инстинктом было — бежать. Попытаться догнать проклятый фургон, найти место, куда отвезли детей.
Взявшись за телефон, поколебался всего секунду и набрал номер брата. Тот трубку не взял. Но Максим звонил еще и еще. Плевать. Сейчас не время для гордости.
После пятого раза в телефоне раздался голос Виктора:
— Хватит мне названивать. Если не беру телефон, значит, занят или не хочу… — раздалось недовольное ворчание на том конце связи.
«Сейчас точно захочешь». Можно бы и позлорадствовать, но было не до того:
— Я только что видел, как твоего сына похитили.
— …Где ты?
Макс назвал адрес.
— …Сейчас буду.
***
Аня с трудом разлепила глаза, не понимая, где находится и почему так болит все тело. Было темно и душно. Над ухом раздался чужой женский голос:
— В смысле «шестеро»? Ты до пяти считать не умеешь. У Ореховых пять детей. И платят нам тоже за пятерых.
— А кого мы тогда с собой прихватили? — а это уже какой-то мужчина говорил.
Аню снова тряхнуло, она попыталась обшарить место, где находилась, но вокруг были стены, как будто ее запихнули в какую-то коробку. И, судя по всему, эту коробку сейчас куда-то несли.
— Ладно, проверим, когда доедем до места.
— А этот вампир… Алмазов, с ним не будет проблем?
— Я тебя умоляю. Пока он будет отмазываться от обвинений в убийстве, нас уже и след простынет. А потом сменим город. Не впервой.
Коробка, в которой была Аня, ударилась обо что-то. Девочка едва удержалась от вскрика, больно ушибившись о стенки. После этого тряска прекратилась, и звуки полностью стихли.
***
Все, что успел Максим — это забежать в дом, чтобы переодеться и взять бумажник. Проверил документы детей и Светланы — на месте. Если бы Наталья с приспешниками действительно забирала их законно, документы бы не оставили.
— Украли? — Кролик, услышавший новости, если и выглядел удивленным, то только первые пару секунд. — Ну, очень жаль. Хорошие были дети. Может, по целому мороженому, раз теперь с ними делиться не надо?
— Ты — бессердечная тварь, — констатировал Макс, заметив в окно, что к подъезду подъезжает спортивная машина.
— От бессердечной твари слышу. И вообще, что я могу сделать? У меня лапки и тревожное расстройство. Но если ты их найдешь, я не расстроюсь.
Максим махнул на кролика рукой и выбежал на улицу.
Виктор уже стоял рядом с машиной, напряженно осматривая местность.
— Что произошло? — спросил он без предисловий напряженным тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Я увидел твоего сына сегодня утром на детской площадке — он качался на качелях. — Максим махнул рукой, указывая на те самые качели. — Я вышел узнать, как он тут очутился…
— Действительно, как он тут очутился? — перебил брат, и в его взгляде при этом сквозило обвинение.
«Он думает, что я его сына все это время у себя держал?»
— Понятия не имею, как он тут очутился. У тебя больше возможностей это выяснить.
— Тебя допросить, например, — хмыкнул Виктор, и Макс заметил, как у того сжимаются кулаки, ходят желваки.
«Последнее, что сейчас нужно — это нам подраться. Время уходит, похитители уезжают все дальше, и что им нужно от детей — не ясно». Нужно было наступить на гордость и просто не обращать внимания на выпад Виктора, только кто бы знал, насколько непросто разом перечеркнуть лелеемые целое десятилетие обиды.