Акт десятый. Закон и порядок

Настроение у Савелия было премерзкое. А говорят, что от добрых дел на душе светлеет. Вот только никакого света внутри не было. Хотелось лететь в лес и надрываться там всю ночь, до хрипоты. Или к богатырям позадираться, сразу ко всем тридцати трем, включая самого мерзкого, Ильюшена. Вот уж кого Савелий терпеть не мог, причем взаимно.

Главное, непонятно, с какого перепугу его потянуло добро причинять! Никогда раньше подобных глупостей за собой не замечал. И вдруг на тебе… зачем-то девку блаженную от ведьмы спас, а сам как дурак последний подставился! А ведь если ведьма правду выяснит, обращением в дятла не отделаешься.

Нет, сперва, когда девица два ключа ему вручила, у Савелия даже сомнений не было. Волшебный он сразу к себе в карман запихал, чтобы потом или продать, или обменять, или наловчиться использовать. Вдруг для этого обладать волшебным даром не обязательно?

Потенциальное удобство ключа парень оценил. Главное было научиться в нужные миры проникать и в нужные места двери выстраивать. А потом знай себе развлекайся: залезай, выноси, трать…

Вот только потом, покрутив в руках дубликат и принюхавшись, оборотень понял, что ведьма, ожидающая обмана, этот обман сразу и почует. Алхимическое золото пахло чуть-чуть иначе, чем настоящее. Но, конечно, для того чтобы это заметить, надо было старательно внюхиваться и обладать обостренным чутьем.

У слепой Лотируны были очень хорошо развиты нюх и слух. Поэтому, чтобы обмануть ведьму, одной подмены ключа было мало. Вот если все вывернуть так, как будто ее хотели обмануть, а обман раскрылся, тогда она скорее поверит.

Только как все это провернуть по-хитрому, Савелий придумал не сразу. Но все знатно упростилось, когда девица попросила вернуть ей дубликат, а настоящий ключик пока придержать, чтобы она в ключах не запуталась и вообще для надежности.

Блаженная же, на всю голову! Для надежности оставить ценную вещь у разбойника. О чем надо думать вообще?!

Вот Савелий и подменил ключи, вернув девице настоящий, а у себя оставив поддельный. И когда ведьма объявилась, первым делом похвалил себя за предусмотрительность, а потом отругал за дурость. Потому что на сытый желудок желание погеройствовать слегка выветрилось. Но какая-то непонятная сила все равно заставила встать и привлечь к себе внимание колдуньи.

И ведь, главное, за девицу, может, кто и заступится, благо у эльфийского балбеса сильных магов в семье навалом. Если не бабке, то деду пожалуется. А вот за бедную птичку никто палец о палец не ударит. Спрашивается, на фига козе баян?! В смысле, на кой хрен он в это все лезет? Чтобы волшебный ключ ведьме не достался?! Это был бы хороший аргумент, если бы ключ доставался потом самому Савелию.

Но в итоге, кстати, так и вышло. Девицу Лотируна в гусыню превратила (всего на три дня, так что не развалится). А про упавший на пол настоящий золотой ключик все, кроме оборотня, позабыли. Не до того им было. Ну и сами, значит, виноваты. Савелий не привык оставлять волшебные вещи валяться бесхозными…

***

Светкина стрессоустойчивость со скрипом выдержала очередную проверку на прочность. Уже превращаясь в гусыню, девушка вцепилась мысленно в упоминание о трех днях. То есть не так уж и надолго, должна справиться. А вот фраза про лебедей, которые должны ей порадоваться, Светке не понравилась.

О предателе Савелии девушка вообще старалась пока не думать. Позже разберется. Главное, остальные уцелели и остались в привычном облике, даже дровосек с сыном.

Пиншун, правда, сильно испугался. Светка успела заметить, как мальчишка спрятался за отца, едва появилась ведьма. А когда та колдовать начала, ойкнул и быстро залез под стол. Ну и правильно, от такой гадины лучше держаться подальше. Только ключик жалко.

«Зато из дома теперь убегать точно не станет», — позволила себе антипедагогично позлорадствовать Светка. И еще раз порадовалась, что Луи по-прежнему лежит в сумке луковицей. Но тут же вздрогнула, представив, как голодный Эльрасул найдет и попытается съесть бедного овощелюда.

— Мальчиков моих боишься? — гаденько захихикала ведьма, опуская гусыню на поляну. Естественно, их тут же окружили лебеди, загоготали, вытягивая шеи и переглядываясь.

Светка неожиданно обнаружила, что теперь шумный клекот и гогот для нее не просто громкие звуки, а вполне понятная речь. И вопреки первому впечатлению, лебеди не злорадствовали, а, скорее, сочувствовали.

— И тебя? Как нас? Навсегда? Такая страшненькая, серенькая. Мариэль тебя заклюет.

— На три дня, — прогоготала Светка. — А кто такая Мариэль?

Конечно, на птичьем сложные человеческие фразы сильно упрощались, но все равно были понятны. Внезапно заработавший внутри девушки переводчик с гусино-лебединого прекрасно справлялся и в ту и в другую сторону.

— Потом узнаешь. Полетели! Разбегайся и маши крыльями! Быстрее беги, еще быстрее! Лети, лети! А то схватит и понесет. Не попадайся Лотируне в руки, иначе съест. Она всех ест!

Светка даже не ожидала такой мощной поддержки, но все одиннадцать лебедей разве что не толкали ее сзади, помогая в первый раз взмыть в небо.

— Правильно, пинайте ее, клушу такую, — хихикала слепая ведьма.

Причем Светка уже успела убедиться, что благодаря обостренным слуху и нюху «видит» все эльфийка порой лучше зрячих. Просто понимает по-своему.

— А где же мой соловушка? Смылся куда-то? Я ж его и наградить за преданность не успела. Но ничего, потом порадую… Пряничков покрошу.

Смех у ведьмы был неприятный, и про «прянички» девушке не очень понравилось. Савелий, конечно, поступил как последний гад, причем, в отличие от лебедей, сначала приличным прикидывался, а потом предал. Но это не повод позволять всяким колдуньям травить его сладостями.

Но мысли об оборотне со свистом вылетели у Светки из головы, едва ей удалось правильно разбежаться и взлететь. В груди бурлили страх и восторг, хотелось одновременно закричать и зажмуриться, а еще лупить крыльями как сумасшедшая, не слушая и не слыша ничьих советов. В такие мгновения совершенно не хочется думать о мужчинах. Разве лишь о тех одиннадцати, что кружат рядом.

— Маши крыльями как мы, вместе с нами, так же, как мы! — гоготали лебеди. — Надо вместе махать крыльями! Так проще лететь, старайся!

Сначала девушка разозлилась. Лебеди были заметно крупнее гусыни, и на два их взмаха получалось три Светкиных. А потом, когда у нее стало получаться, поняла, что от синхронных движений крыльев в воздухе образуются волны и на то, чтобы удержать тело в небе, требуется меньше усилий.

— Приземляйся и прячься, сразу прячься, — прогоготал один из лебедей, и они все выстроились так, чтобы прикрыть собой девушку.

— А клуша-то долетела? Хотя упади она, я б услышала, значит, долетела. Ничего, Мариэль с ней разберется… — Гнусно хихикнув, эльфийка отправилась в уже знакомую Светке избу. А птицы остались на улице, столпившись в одном месте.

В темно-оранжевом небе ярко светила сочно-желтая луна, и девушка вспомнила, как сидела вместе с Эльрасулом на крыше избушки и любовалась светлячками. Надо обязательно потом еще раз устроить такие же посиделки.

Светка прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания, только вместо эльфа подсознание так и норовило подсунуть ей Савелия. Как он улыбается, как смешно хмурит брови, как искрятся смешинки в его серо-голубых глазах, как он, задумавшись, ерошит ладонью волосы на затылке.

И прикосновения у него приятные, нежные, например, когда от песка отряхивал или обнимал в пещере, сразу после путешествия на морское дно… Или…

Вот как он мог?! Ведь такой искренний был, заботливый!

Светка так погрузилась в воспоминания, что чуть не пропустила приземление еще одного лебедя. Вернее — лебедушки. Та в развалку подошла к девушке и оглядела ее с презрительным прищуром. А потом ра-а-аз — и превратилась в красавицу! Прямо как сошла с иллюстраций сказок Пушкина. Правда, звезды во лбу и месяца под косой не оказалось, но глаз было не отвести! Толстая коса отливала золотом, глазища огромные, настолько голубые, что почти синие. И губы в меру алые, в меру пухлые. Фигурка — загляденье. В общем, Мэрилин Монро и Анжелина Джоли, когда даже ни грамма зависти внутри, только преклонение перед совершенством, слепленным природой.

— И что вы за гусыню с собой притащили? — мелодичным голоском почти пропела красавица.

— Это Лотируна девчонку одну превратила, на три дня всего, — отчитался один из бывших лебедей, так как все одиннадцать тоже превратились в парней, один другого красивее.

У Светки чуть косоглазие не случилось и шея едва не отвалилась, так она ею крутила и в разные стороны глазами косила, чтобы успеть всех разглядеть.

Вот только паразит Савелий все равно отказывался уходить из подсознания! Хотя был просто симпатичный, а лебеди — красавцы. Если судить по ушам, то вроде как люди, но эльфийские предки в роду мелькали, причем не так давно.

Тонкокостные, аристократически породистые лица как будто с линейкой и угольником выверяли. Если Элизэль похожа на братьев, то понятно, почему Эльрасул ее до сих пор забыть не может. Кстати, имя же у нее на эльфийский лад, как и у скандальной лебедицы. Это ведь тоже намек, наверное. Хотя и Светку переименовали зачем-то. А вот Савелий — просто Савелий. И Луи… Девушка буквально заставила себя вспомнить о мальчике-луковице, чтобы прогнать назойливо крутящегося в памяти оборотня.

— В избу все, — скомандовала красавица лебедушка, — а ты тут торчи, чучело серое. Может, тебя в ночи волк съест.

Вот волк быстро справился со слишком уж надежно засевшим в Светкиной голове соловьем. Причем, пока капризная красотка не упомянула о хищниках, девушка о них даже не задумывалась. Зато теперь у нее даже зубы от страха застучали.

— Взлети повыше на дерево, — проходя мимо, прошептал один из лебедей, вроде бы самый младший. Светка благодарно кивнула и попыталась последовать совету. Вот только взлетальщик она была еще очень неопытный, а уж приземляльщик на ветки и того хуже.

«И на елку влезть, и попу не ободрать», — переиначив под себя шутку, девушка с мрачной решимостью отряхнулась после очередного падения и опять попыталась взмыть в небо. И тут ей послышался шорох в кустах. Адреналин и страх придали Светке силы, разбег вышел идеальным, и ветка сразу нашлась самая толстая и надежная. Так что выпрыгнувшему из зарослей волку ничего не досталось.

«Мало я тебя палкой гоняла. — Девушка вцепилась в ветку, как в спасательный круг, и злобно пыхтела, наблюдая за голодным зверем. — Главное — во сне не свалиться прямо ему в пасть!» — пыталась прогнать подступающую панику Светка, понимая, что в таких условиях не заснет. Вот только с падением в пасть прекрасно можно справиться и бодрствуя. Но девушка старалась верить в лучшее.

И тут на тропинке появилась девичья фигурка. Даже при лунном свете и тусклых крохах, исходящих от окна домика ведьмы, можно было разглядеть, что плащ с капюшоном на ней ярко-красного цвета.

«Куда эту дурочку в ночи понесло? И с чего вдруг она к домику ведьмы притащилась?!» Светка занервничала, перебирая лапками. Однако, ощутив, как ветка под ней затрещала, сразу затихла и замерла. Помочь-то ничем, кроме отвлечения волка собственной тушкой, у нее все равно не выйдет.

— И ты тут, старый проходимец?! Опять за пряниками прибежал? Ведь говорила же я тебе: не ешь мамкины пряники! Говорила?! Пирожки бабушкины предлагала? С мясом, между прочим. Но нет же, нам сладкие прянички подавай… Ну и что теперь? Не можешь без них, верно? И что тебе приказали за пряник сделать?

Красная Шапочка отчитывала волка так, словно он был провинившимся домашним псом, а не диким хищным зверем. Главное, что страшный хищник, присев на задние лапы, виновато опустил голову и только поскуливал, действительно как собака.

— Гусыню съесть? — услышала Светка и чуть опять не рухнула с ветки. — За пряник?! Ну ты дурачок… На, держи. И приходи завтра ко мне, отведу к знахарке. Пусть она тебя от пряничной зависимости вылечит. Эдак мама тебя человека загрызть попросит, а ты что? Загрызешь? За пряник? Фу таким быть! Плохой песик! Завтра ко мне, понял?

Волчара жадно схватил протянутый ему пряник и умчался в лес, а Красная Шапочка зашла в избу к ведьме.

У Светки же в голове опять замешалась сказочная каша. «Мама?! Ведьма Лотируна — мама Красной Шапочки? А кто тогда у нас бабушка?!»

Но часа через пол девушка начала поклевывать носом, и ей уже стало не до родственных связей сказочных героев. Гораздо больше ее волновала собственная безопасность. Поэтому приходилось постоянно взбадриваться, трясти головой, пощипывать саму себя, чтобы не уснуть.

Очередной раз едва удержавшись от падения и чрезвычайно гордая собой, Светка довольно гоготнула и тут же с шумом рухнула на несколько веток вниз, услышав голос с неба:

— Блюстители закона вызывают ведьму Лотируну. На нее подана жалоба добропорядочным жителем Кутрогии.

— Ишь ты, добропорядочным… Ишь ты, жалоба. — Ехидно хихикая, колдунья все же вылезла из своего домика. Значит, побаивается местных полицейских, и, выходит, можно надеяться на восстановление справедливости.

Светка вся превратилась в слух и надежду. Изначально три дня гусыней казались ей не такой уж страшной карой. Но после нескольких часов ночного бдения на ветке девушка пересмотрела свое представление о наказаниях. И о мести тоже.

Душа слезно просила превратить Лотируну в страуса, например! Или в колибри, чтобы три дня никаких тебе приземлений. Или в курицу… Пусть сама золотые яйца несет! Девушку даже передернуло, едва она вспомнила об угрозе ведьмы насчет яиц.

— Тебя обвиняют в нанесении морального ущерба жителю Кутрогии. Признавайся, похищала ли ты взятую им под опеку женскую особь, насильно изменив ей облик колдовством?

— Да я стольких… разве всех упомнишь, — захихикала эльфийка, но тут в небе громыхнуло, и рядом с колдуньей сверкнула молния. Может, та ее и не увидела, но ощутила точно.

Напуганная Светка с хрустом проломила еще несколько веток, с трудом удержавшись за более-менее крепкую в двух-трех метрах от земли.

— Не похищала я никого, сама она со мной полетела! А облик я ей за дело изменила, в наказание, чтобы не обманывала, дрянь такая! — возмущенно затараторила ведьма.

— И в чем был обман? — поинтересовался невидимый блюститель закона.

— Ключик мой отдавать не хотела. Подделку подсовывала, — тоном заправской школьной ябеды сообщила колдунья.

— К нам не поступала жалоба на кражу ключа. Есть ли у тебя документы, подтверждающие право собственности?

— Да какие документы! — разозлилась эльфийка, даже перестав подхихикивать. — Мой это ключ! Семейное наследие. В восемьсот шестидесятом прапрабабка его у вас зарегистрировала, так с тех пор за моей семьей и числился. А потом был утерян!

— Утеря не зарегистрирована, — равнодушно механическим голосом сообщил блюститель. — Ты собираешься обвинять женскую особь, опекаемую жителем Кутрогии, в краже собственности? Тогда мы ее задержим и проведем расследование…

Светка сжалась от страха, сидя на ветке. Только проблем с местным законом ей и не хватало. Доспасалась, доподменивалась ключиков.

Правда, продолжение речи блюстителя закона чуть ослабило натянутые до предела Светкины нервы.

— Если обвинения будут подтверждены, женская особь и ее опекун понесут наказание. В противном случае мы будем вынуждены наказать тебя за лжесвидетельство и наложить штраф за моральный ущерб жителю Кутрогии, а также потребовать компенсацию затрат, потраченных на расследование.

— Мой это был ключ. А она мне другой подсунуть хотела. — Топнув ногой, колдунья погрозила кулаком в небо и махнула рукой. — Не собираюсь я через вас свои проблемы решать. Ключ снова у меня, так что пусть эта клуша катится в свою избушку.

Светка радостно гоготнула, стараясь при этом не дергаться, чтобы не свалиться на землю. Мысленно она была согласна с ведьмой насчет «клуши». Ведь и правда сама прилетела и сама тут рядом с избушкой сидела, как дурочка, вместо того чтобы к Эльрасулу вернуться.

Понятно, что от страха разум помутился, и друзей подставлять не хотелось — мало ли что колдунья учудила бы, не найдя Светку рано утром. Но с другой стороны, она же вон даже волку поручила съесть гусыню за пряник!

— Тогда ты должна компенсацию жителю Кутрогии за моральный ущерб, — напомнил колдунье блюститель закона.

— Конечно, сейчас пряничков ему соберу и с клушей передам, — снова захихикала женщина. Даже если бы Светка не знала о волшебной силе ведьминской выпечки, все равно занервничала бы, настолько неприятным был смех у эльфийки.

— Житель Кутрогии от пряников отказался, — спустя минуту, потраченную, наверное, на переговоры с Эльрасулом, уведомил блюститель. — Но он настойчиво требует снять колдовские чары с опекаемой им особи.

— Хочет, чтобы девчонка в ночи по лесу побегала? Хорошее наказание. Может, сожрет кто-нибудь или сама заблудится, — одобрительно ухмыльнулась колдунья. И легонечко махнула рукой в сторону притихшей Светки, но та тут же превратилась из гусыни в девушку.

— Беги! — страшно, как в подростковом фильме ужасов, засмеялась эльфийка. — Беги и не попадайся мне больше, а не то сразу съем!