Об обязанностях честного человека
Мысль она оборвала и с ослепительной улыбкой повернулась к бармену:
— Мартини, пожалуйста!
Бармен с самым невозмутимым видом принял у шатенки заказ — и жидкость полилась из бутылки в конусообразный бокал на тонкой ножке.
Вопреки злодейскому замыслу я не поперхнулся и благополучно сумел сперва глотнуть, потом заржать: опыт, опыт, детка!
“Детка” стрельнула в меня лукавым взглядом поверх коктейльного бокала, бессовестно и явно стараясь не смеяться — но ямочка на щеке, предательница, выдавала ее с головой.
Она была старше блондинки. Насколько — трудно судить, но по крайней мере при виде нее рассудок не начинал прикидывать тюремный срок. И броский клубный макияж был выполнен с куда большим вкусом...
Настроение неумолимо ползло вверх, взгляд — по блестящему непристойному платьицу вниз...
— Так что я должен сделать, как честный человек? — вкрадчиво уточнил я.
Шатенка вернула мне мой взгляд, осмотрев меня с ног до головы так выразительно и бесстыже, как будто это я, а не она, сидел тут в таком ничтожном количестве ткани, что ее, по совести, и на носовой платок не хватило бы!
— Как — что? Честный человек теперь должен хорошенько меня от… оттанцевать!
Оговорка была столь выразительной, что я оторопел.
Да не, брат, наверняка девушка просто запнулась, а не то, что ты подумал!
Лукавый взгляд поколебал мою убежденность.
Это точно был намек! Ну, или случайная оговорка…
Ямочка на щеке продолжала надо мной насмехаться и плодить сомнения.
Весело тебе, да? А мне что теперь прикажешь делать с… с настроением, тем самым, которое поднялось?
Хотя, чего уж там — мне, пожалуй, тоже было весело.
Куда веселее, чем те же пять минут назад!
Особенно весело стало, когда шатенка скомандовала бармену “За двоих!”, мазнула часами по платежному терминалу и соскочила с отвоеванного стула. Одернув непотребное платьице по фигуре, она прихватила меня за рукав с явным намерением отбуксировать в сторону танцпола.
Меня впервые так неприкрыто и без стеснения... снимали.
Ощущения странные, будем честны — но нахалке от собственных действий было настолько очевидно весело и смешно, что меня тоже пробивало на внутренний хохот.
Придерживая явно не особенно трезвую спутницу за спину (голую спину, черт побери!), щурясь от яркого бликующего света и перекрикивая оглушительную музыку, я постарался всё же предупредить её:
— Я не умею танцевать!
— А тебе и не надо! — лихо отозвалась шатенка.
Чтобы через несколько секунд замереть соляным столбом. И когда я от неожиданности налетел нее и прихватил за талию, чтобы не снести с ног своим весом, она повернулась в моих ладонях и подозрительно уточнила:
— А это… то, что я изначально имела в виду, ты тоже не умеешь?..
Да что ж за баба-то такая?!
Смутившись и разозлившись одновременно, я притянул ее к себе, прижимая вплотную, и, с удовольствием ловя будоражащую дрожь по позвоночнику, интимно сообщил на ухо:
— Пока что никто не жаловался!
И женское тело гибко выгнулось, прильнув ко мне всеми выпуклостями, а чужое дыхание коснулось ушной раковины вместе с голодным:
— Хорошо!
Укус пришелся в мочку. Но по всем признакам — прямо в гормональную систему.
А шатенка вывернулась и, поймав мои руки, закрутилась вокруг меня в самозабвенном и чувственном движении, в том самом, что притягивало мой взгляд с самого начала вечера.