Глава 33
Утром папа осчастливил окончательным разрешением поехать в Китай. У Маринки аж горло болеть перестало, и ненадолго отступила хандра.
Но в институте опять всё начало раздражать, особенно этот Димка, блин. А он, как назло, сегодня был особенно в ударе: много шутил, в танце вёл как никогда играючи, страсть изображал нешуточную, а под конец даже нагло хватанул Маринку за грудь. Правда тут же сделал вид, что это случайно и скользнул ладонью на плечо, но она психанула и, наплевав на требования Ефимыча не срывать репетицию, выскочила из зала.
В раздевалке было безлюдно, повсюду раскиданы шмотки. Села на подоконник, положила подбородок на колени. По щекам тихо поползли слёзы. Обиделась на Димку? Да вот ещё! На дураков не обижаются. Просто та пустота, которая обрушилась на неё этой ночью, стала вдруг совсем невыносимой и безысходной. Хотелось чего-то радикального, каких-то перемен или даже глупостей, которые впустят в жизнь свежую струю и станут поворотной точкой, после которой всё начнётся заново. Нормально.
Вот только папина и Оксанкина нежность, случайным свидетелем которой она стала этой ночью, была похожа на волшебный мираж или нежного мотылька, впервые распустившего крылышки. Маринка даже не думала, что у них всё может быть настолько красиво и как-то... молодо. Словно они и сами были всего лишь наивными подростками, сумевшими, наконец, разобраться в себе. И Маринка просто не имела больше права нарушать их идиллию своими выкрутасами.
Единственным светлым пятном впереди сиял Китай. Вот там точно вам всё другое и всё заново! Они уедут туда с Киром, и всё время будут вместе, и никаких больше друганов– братанов, с их проверками на вшивость.
Вспоминать о Даниле было больно, тут же захлёстывало стыдом и ненавистью. И беспомощностью перед правдой, в которую он так жестоко ткнул её носом. И обиднее всего, что с её стороны в тот момент всё было искренне. Бред конечно, но её почему-то реально потянуло к нему, и она просто поддалась. Хотя и не должна была – в этом идиот прав.
Ну вот как она могла так запутаться в двух соснах? Одна из которых, к тому же, просто тупой неадекватный дуб!
Господи, как же хорошо было, когда его не было! Всё понятно, спокойно и правильно. Свалился, блин, на их головы...
– Иванова, ты чего тут сидишь-то? – ворвалась вдруг в раздевалку Катька. – Там такое! Там этот ваш, Диману морду бьёт!
И умчалась. Маринка бросилась следом, но застала уже только толпу любопытствующих танцоров и Ефимыча с тётками из бухгалтерии, вздыхающими над лежащим на полу Димкой. Он зажимал окровавленное лицо рукой и стонал.
– Иванова, – окликнула её, выглянув с кафедры, Наталья Петровна, – зайди!..
– Ну что там? – кинулась к ней Катька, едва только Маринка вернулась в раздевалку. – Что она тебе сказала?
Но вокруг с интересом присматривались и прислушивались девчонки, поэтому Маринка лишь пробралась в дальний угол и молча суетливо переоделась. Щёки пылали. Ярость раздирала. Выскочила из раздевалки одной из первых, следом за ней Катька.
– Иванова, да стой ты!..
Догнала в туалете. Маринка, приникла к крану, отчаянно желая ледяной воды, но вместо этого шла просто прохладная. Напилась такой. Прижала мокрые ладони к щекам.
– Петровна сказала, что ещё один подобный залёт, и я никуда не еду. Блин... Твою мать! Откуда он тут взялся вообще?! Что случилось-то у них, Кать? Я же даже не в курсе! Меня тупо не было, а всех собак на меня повесили!
– Ну... Когда ты сбежала, Ефимыч пару раз Ритмы сердца прогнал и перерыв объявил. Я в коридор выхожу, а там этот ваш, спрашивает, где ты...
Маринка замерла:
– Что ты ему сказала?
– Ну что ты психанула и в раздевалке, наверное, сидишь. Он говорит, а чего психанула. Я ему рассказала про Димку. Но я-то по приколу рассказала, ну подумаешь, пошутил пацан... Я же не знала, что этот твой такой психованный!
– Он не мой! – зло прошипела Маринка.
– Ну хрен с ним, не твой, какая разница-то! Он меня даже не дослушал толком, просто кинулся на Димку и...
Молча дождались, пока сделает свои дела и уйдёт забежавшая в туалет девчонка.
– А он вообще такой, бедовый, да? Рожа подбитая, перегаром на километр разит.
– Да, он дебил, Кать. Мне раньше казалось нормальный, но оказалось, конченый дебил... – подтёрла поплывшую тушь. – Я только не пойму, с чего Петровна взяла, что он имеет ко мне отношение? – И вдруг дошло. Резко развернулась к Катьке. – Это ты ей сказала, да?
Катька попятилась к выходу.
– Марин, да я же без всякого! Она неожиданно так схватила меня, говорит – знаешь, кто это такой? А я что... Я говорю, вроде бы к Ивановой приехал. Но я же ВРОДЕ БЫ сказала! Я же не утверждала...
– Сука ты, Махонина! Вроде бы, да? Вроде бы?! Кому ты втираешь! Да ты только и мечтаешь, чтобы меня из Китайской группы попёрли! Что, скажешь, нет?
Разругались в хлам. Чтобы не броситься на неё с кулаками, Маринка выскочила из туалета и рванула на улицу.
Но за институтскими воротами её поджидал Данила возле своего тазика.
Замерла от неожиданности, а опомнившись, тут же кинулась в противоположную сторону.
– Марин, стой! – кинулся он следом. – Ну извини, ну вспылил я вчера! Ну признаю, да, идиот! Ну всё, прости, ну не хотел я тебя обидеть! Да ёб... Стой ты, психованная! Давай поговорим уже и закроем тему! Или, думаешь, мне вся эта херня по приколу?
Маринка резко остановилась.
– Поговорить? О чём?! Просто отвали от меня! От нас с Киром отвали! У тебя гордость есть вообще? Чего ты таскаешься за нами, как... – замялась, глядя на его подбитый глаз, чувствуя крепкий запах перегара. – Посмотри на себя! Ты как перекати поле, блин! Репей бесхозный! Кир тебе что, жилетка для соплей? Ты даже его подарки которые для меня себе забираешь! Не стрёмно тебе?!
Его лицо мгновенно исказилось злостью. Рванул с пояса пейджер:
– Это что ли? – сунул Маринке: – На! На, папане своему отнеси, пусть порадуется, какая у него доча непослушная, не вернула подарочек! На сказал!
Она отдёрнула руку, и он просто швырнул пейджер об асфальт и припечатал сверху пяткой. Полетели осколки пластика.
– Всё?! Так лучше? Ни себе, ни людям, да? Что-то не похоже на тебя! Ты же обычно наоборот: и нашим и вашим, и ещё вон тем, которые мимо проходили!
У неё задрожал подбородок, в носоглотке резко защипало слезами.
– Какой же ты... дебил! Отвали от меня! От нас с Киром отвали, понял?
– Да хер тебе! Я с ним с самого рождения вместе, и я не отвалю, Марин! Не устраивает?! Сама отвали! Найди себе другого идиота, хоть этого вон, который тебя за сиськи при всех хватает!
– А ты видел? Катька тебе специально сказала, чтобы ты бучу устроил! Придурок! И вообще, какая тебе разница? Завидно что ли? Сам не такой что ли? Или память короткая?!
Стояли почти вплотную, и было так горько от обиды и отчаяния: несмотря на посаженное криками горло, она не могла до него достучаться! Но после последних слов Данила вдруг поджал губы и, сунув руки в карманы, сделал шаг назад.
– Нормально у меня с памятью, Марин. Даже слишком. Просто я думал... А ты... – усмехнулся. – Да иди ты на хер, Марин! Всё. Поговорили.
И просто пошёл обратно к машине.
*** *** ***
Чего ему стоило сдерживаться! Но всё с самого начала снова пошло не так, словно рядом с Маринкой реальность попадала в зону турбулентности, и законы нормальности тупо переставали действовать!
И плевать на разбитую морду этого дегенерата, это, допустим, хотелось сделать ещё в тот раз, когда смотрел, как он хватает Маринку за ляжки... Но дальше?
Блин, ну извиниться же пришёл! Она его что, не слышала? Глухая совсем?!
Рванул дверцу машины.
Нет, всё, чёрту! К чёрту её! Всё!
– Что, и тебе досталось?
Он обернулся, Катька улыбнулась, как ни в чём не бывало.
– Ты не бери в голову, она просто двинулась на этом своём Китае, а из-за тебя у неё всё теперь может слететь! Мне тоже, знаешь, как сейчас досталось!
– Ближе к делу – чего хочешь?
– До дома подвезёшь?
Усмехнулся.
– Запрыгивай. Только едем молча, ясно?
Подниматься в посёлок не стал, высадил её на повороте и рванул к себе. Голова раскалывалась, а вечером надо было быть в норме – снова гнать в центр, ловить Рамзу, отдавать долг и завязывать с ним ко всем чертям.
Прилёг, забылся ненадолго. Проснулся от назойливого культурного постукивания в дверь. Открыл – а там невзрачненький мужик средних лет смущённо протягивает пакет с пустыми полторашками.
– Здрасти. Я от Сани.
– Какого Сани? – не понял спросонья Данила. – Семачова?
– Ага.
Озадаченно взял бутылки.
– Сейчас.
Вышел на балкон, налил спирт, всё пытаясь сообразить, почему Саня не сказал, что у него кончился – Данила бы завёз пару канистр, не проблема. Но башка не варила, а в органайзере давно уже царил хаос из записей о новых клиентах и их контактов, и оставалось только признать, что если не навести в делах порядок – дальше будет только хуже.
Выглянул в подъезд, забрал деньги, отдал спирт.
– На будущее имейте в виду – я вообще в розницу не торгую. Если надо, берите сразу канистру. Только заранее договариваться и со своей тарой.
А мужичок ему в ответ удостоверение в нос:
– Оперуполномоченный Кравцов. Проверочная закупка спиртосодержащей жидкости. Пройдёмте в квартиру, пожалуйста.