Глава 24

Соня

– Вкусно, – довольно отодвигая тарелку, объявил Демид.

– Сама лепила, – согласилась я с широченной улыбкой. – Всю ночь не спала, все думала, как бы тебя порадовать. Решила вот пельменей налепить.

– Софочка, у тебя талант, – манерно произнес Мартынов, прикладывая ладони к груди. – Чай?

– Давай попозже? Я так наелась, что даже шоколада не хочется.

– Так бывает? – изумился Мартынов. – Чтобы ты – да не хотела шоколадку!..

– Иногда, – пожала я плечами. – Посуду сам мой, я готовила!

– Договорились, – согласился Демид, поднимаясь.

Собрал со стола посуду и занялся ее мытьем, пока я убирала продукты в холодильник и протирала стол.

– Тащи учебники, – велел Демид, отставляя в сторону последнюю вымытую тарелку.

Я принесла свой баул с тетрадями и учебниками, Мартынов – свой и мы два часа усердно учились. Причем Демид умудрялся еще и мне помогать. Через полчаса он просто сел рядом со мной и постоянно то заглядывал мне через плечо, то голову на это самое плечо укладывал и смотрел, что я там пишу и печатаю в честно отобранном у него же ноутбуке.

– Все, у меня уже голова болит от обилия информации, – пожаловалась я, отодвигая учебные принадлежности в сторону.

– Ты на завтра все сделала? – строго уточнил Демид.

– Осталась история права, но там ничего сложного. У Марины спишу вечером, – решила я.

– Ладно, собирай учебники, наливай чай, я за картами, – хитро улыбаясь, велел Мартынов.

– Карты крапленые, да?

– Конечно. Я не могу позволить тебе выиграть, – подмигнул мне Мартынов.

Я нервно собрала учебники, борясь с собственным любопытством. Интересно, чего он от меня такого хочет, что так стремится победить? Может, и правда проиграть?

Подумала и решила, что специально поддаваться не буду. Потому что тоже хочу, чтобы Мартынов выполнял мои желания.

Пока я наливала чай, зорко следила за руками моего друга, который уже раздавал карты. Играть было решено в обычного «дурака», не переводного.

Я помнила, как он учил меня играть в пятом классе, и только в седьмом поняла, что Демид специально меня отвлекал на незначительные мелочи, чтобы себе козырей побольше из колоды насобирать. Больше я на такой фокус не велась, но он все равно всегда умудрялся выигрывать.

Я поставила у Демида перед носом кружку с чаем, распаковала шоколадку, уже изрядно размякшую, и тоже положила на стол.

– Давай, Ласточкина, удиви меня, – собирая со стола свои карты, подначил меня Мартынов.

– Может, я тебя как-то по-другому удивлю? – предложила я. – Песней там или танцем…

– У нас весь вечер впереди. Удивляй не хочу, – хмыкнул Демид. – Сдалась? Сразу желание озвучивать?

– Кукиш тебе, а не сдалась. Рыжие не сдаются, понял? – развеселилась я.

– Я это еще в детстве выяснил, когда ты под дождем куличики лепила в песочнице. Начался дождь, но ты продолжала сидеть и мокнуть, потому что чего-то там не долепила.

– Нашел что вспомнить, – закатила я глаза.

– Соня, а почему я не знал, что ты за меня замуж в пять лет хотела? – вспомнил Демид.

– Я же девочка! А папа сказал, что предложение должен мальчик делать. Поэтому я молчала. А потом ты съел мои конфеты и долго ругался, что моя крыса тебе шнурки погрызла. И я перехотела.

– С конфетами погорячился, признаю. А вот шнурки…

– Опять начинаешь? – завелась я. – Нечего разбрасывать обувь в доме, где есть домашняя милая крыса. Ну, про паука еще вспомни.

– Про паука я очень стараюсь забыть, Соня, – душевно признался Демид. – Думаю, твой папа тоже очень хочет забыть тот позорный момент в своей жизни, когда он завопил от страха, заметив паука на своей кровати.

– Хорошо, что это была не мама, – согласилась я, – папе гордость не позволяла признаться, что он пауков боится. Мама таким недугом не страдает.

– Мама твоя валерьянку пила, когда к ней крыса пришла ночью. Тетя Ника в темноте только два горящих красных глаза увидела и решила, что у вас дома нечисть завелась.

– Она днем, когда ведро валерьянки выпила, еще крысу мою святой водой окропила пять раз, – вспомнила я.

– А потом звонила мне и слезно умоляла забрать твоих змей и отвезти по месту обитания.

– Так вот куда мои ужи пропадали! – ахнула я.

– Соня, ты мне все карты свои показала, – вздохнул Демид.

Я устыдилась, снова подняла свой веер из карт и поняла, что проигрываю. И все потому, что подлый и коварный Мартынов опять меня отвлек!..

– Нечем бить? – удовлетворенно заметил Демид. – Забирай, это теперь твое.

– Лучше бы мне с такими словами деньги предлагали, – буркнула я.

– К слову о деньгах, Соня…

– Ни слова о деньгах! Вообще молчи, ты специально болтаешь, чтобы я отвлеклась и проиграла.

– Сдавайся, Соня, ты всю колоду у себя собрала, – с улыбкой змея-искусителя произнес Демид и положил на стол два туза, один из которых был козырным. – Это тоже твое, рыжая.

– Шулер! – возмутилась я.

– Еще партию? На второе желание? – Демид приподнял бровь и склонился ко мне через стол.

– Не уж, – буркнула я, – давай, удиви меня своим желанием!

Мартынов улыбнулся сытым и довольным бегемотом, откинулся на спинку стула и сделал театральную паузу.

– Мне нужна помощь, Соня! – проникновенно заглядывая мне в глаза, признался Демид.

– А просто попросить не мог? Обязательно было меня позорить?

– Не мог. Потому что ты бы отказалась.

– Мне уже страшно. Ладно, вещай! Буду твоей феей сегодня.

– Ты будешь изображать мою девушку. До конца этого учебного года. И делать так, чтобы Иры, Маши, Даши и Карины держались от меня подальше.

– Мартынов, найми охрану, – предложила я. – Ты с ума сошел?

– Нет. Просто устал.

– От чего ты устал? – возмутилась я, вскакивая с места.

Демид тоже поднялся и подошел ближе.

– И что входит в обязанности твоей девушки? – буркнула я, когда он оказался совсем близко.

– Будешь ходить со мной за ручку и всем говорить, что я любовь всей твоей жизни. На соревнования в городе тоже будешь приходить и громче всех болеть за меня.

– И что, целоваться тоже надо будет? – уточнила я.

– Целоваться? – обалдел Демид. – С тобой?

– А что со мной не так? – снова взвилась я.

– Все так, – согласился Мартынов.

– Тогда что это было? Что значит «со мной»? Я что, какая-то не такая?

– Такая, – окончательно обалдел Демид, пока я пыхтела и негодовала.

– Целуй тогда! – выпалила я.

– Соня…

– Целуй, говорю! – окончательно распсиховалась я.

И не успела опомниться, как горячая ладонь Демида опустилась мне на затылок, а его мягкие губы коснулись моих. Округлила глаза, тут же прикрыла их и поймала себя на мысли, что это приятно.

По позвоночнику пробежала стая мурашек, а дыхание сбилось, пока Демид очень нежно касался своими губами моих губ.

Я зависла и неловко попыталась ответить на поцелуй. Тогда губы Мартынова стали настойчивей, а я уперлась ладонями в его грудь и попыталась отодвинуть.

Щеки и уши просто пылали, пока я восстанавливала дыхание и старалась смотреть куда угодно, только не на Демида. Он дышал со свистом и внимательно вглядывался в мое лицо, явно силясь прочитать мысли. Которых почему-то не было. Только губы горели.

– Больше не целуй, – прошептала я, понимая, что все тело начинает лихорадить.

– Не буду, – согласился Мартынов.

И тут же снова притянул меня к себе, возобновляя поцелуй. Но уже по-другому. Его язык нагло раздвинул мои губы и коснулся моего, а мне казалось, что меня бьет крошечными разрядами электрического тока.

Демид очень медленно двигал языком, то снова сплетаясь с моим, то прикусывая мою нижнюю губу, то втягивая ее в рот. И это было не противно! Совсем. Наоборот, тело стало легким как пушинка, а я неловко пыталась подстроиться и повторить его движения.

Почувствовала, как Демид успокаивающе гладил мою шею, массировал затылок подушечками пальцев, ни на секунду не прерывая поцелуя. Вторая его ладонь легла на талию, отчего я вздрогнула и выдохнула ему в губы.

Мамочки, что ж я творю-то?!