Глава 27

Демид

Я вышел из автобуса, поправил на плече сумку и посмотрел на часы – ровно семь утра. Если бы мне кто-то хотя бы месяц назад сказал, что я буду ТАК скучать по Сонечке, я бы не поверил. Поржал и послал шутника с миром.

Как чумной ходил все восемь дней, потому что за день до отъезда у меня тоже не получилось с ней увидеться. С самого утра и до позднего вечера я пропадал в зале, ночью общага была уже закрыта, а Соня спала.

Пришлось уезжать нецелованным.

Но я даже тренироваться нормально не мог, если она не отвечала на мои сообщения. И перед каждым боем ждал от нее сообщения, где Соня желала мне победы. Или подробно расписывала, что она со мной сделает, если я проиграю. И я побеждал. А потом звонил ей, чтобы разделить радость победы.

И достал Багрова, которому писал каждый вечер, чтобы узнать, не устроила ли моя рыжая локальный апокалипсис в общаге. Арт заверял, что все хорошо, он с Опасяном бдит, а Софочка просто ангел во плоти и уже даже крылышки стали пробиваться. Не поверил ни единому слову, но решил, что пусть Соня лучше Багрова воспитывает, чем универ по камешку разбирает.

– Все, парни, сегодня отдыхаем, а завтра в зал, – приказал тренер.

– Ты сейчас куда? – спросил у меня Влад и сладко зевнул. – Я планирую выспаться во всех позах.

– К Соне, – решил я.

Лука нахмурился, но смолчал. После его эпичного променада по общаге в костюме просроченной гейши мы больше не поднимали тему Софочки.

Поправил сумку на плече и решил обрадовать собой Соню с самого утра. Сил не было ждать до вечера. И, насколько я помнил, сегодня у моей занозочки рабочий день в квестах. Удивительно, что ее не уволили после первого же рабочего дня, но Ласточкина бодро отчиталась мне, мол, все в порядке и никаких эксцессов не произошло. Сделал вид, что поверил…

До общежития дошел за двадцать минут быстрым шагом. Вошел внутрь, устало потирая глаза, поднялся на второй этаж и как раз заметил, что моя хулиганка чапает с душевой, держа в ладошках зубную пасту и щетку.

Соня что-то эмоционально рассказывала идущей рядом Марине, а когда заметила меня, сначала не поверила. А потом широко улыбнулась и громко всем сообщила:

– Мартынов приехал.

Надеюсь, на пятом этаже тоже услышали. Первые четыре этажа теперь точно в курсе моего приезда.

Ласточкина же подпрыгнула, сорвалась с места и повисла у меня на шее, крепко прижавшись ко мне всем телом и обвив руками и ногами.

Кажется, я поплыл окончательно. Закружил Соню на месте и поймал себя на том, что улыбаюсь как… как Багров, когда тот на свою Малинку смотрит.

Махнул рукой Марине, которая смотрела на нас и мягко улыбалась. И, плюнув на всех, схватил Соню за шею, притянул к себе и сделал то, о чем мечтал все восемь дней – поцеловал. По-взрослому. Раздвинул языком ее губы и сплелся с ее сладким язычком. Соня напряглась всем телом, выдохнула через нос, а потом расслабилась и доверчиво позволила мне ее целовать. Смаковать ее вкус и реакцию на себя.

С трудом оторвался от ее губ, понимая, что еще немного, и сорвет. Уткнулся носом ей в шею и осторожно поставил на ноги, все еще прижимая к себе за талию.

– Спектакль окончен, – хмуро пробурчала Соня. – Если кто-то был еще не в курсе, то сегодня точно узнает.

Епрст… Спектакль, ага. Я уже забыл, что у нас с ней «договоренность».

– Как дела? – выдохнул я.

И смотрел на ее вспыхнувшую мордашку. Мне нравилось, что Соня краснеет. Раньше я и представить не мог, что она вообще умеет смущаться.

– Отлично, – кивнула Соня.

– Точно? – не выдержал я.

– Мартынов, ты опять начинаешь? – прошипела Соня. – Прекрати меня воспитывать, или наши «отношения» закончатся, так и не начавшись. Я отказываюсь работать в таких условиях!

Предупреждение было более чем серьезным.

– Универ хоть цел? – с надеждой уточнил я.

– Все целы, никто не пострадал. Почти…

– Почти? – тут же напрягся я.

– Просто Даша приезжала. И Шурочку мне привозила, потому что мы с Шурочкой соскучились.

– Даша, – голос охрип.

Потому что вдвоем эта парочка совершенно атомная. И если серьезная Марина как-то могла тормозить Софочку, то взрывоопасная Даша добавляла стране угля.

– Она на один день приезжала, ничего не случилось, – бодро отчиталась Сонечка.

Я только кивнул.

– Одевайся, провожу тебя на занятия, – решил я.

Соня скисла, а я решился. Вдохнул и хитро поинтересовался:

– Или прогуляем?

Глаза Сони загорелись, губы расплылись в улыбке, и она заговорщицки прошептала:

– Давай.

Развернулась и дунула в свою комнату. Я встал у окна, чтобы не маячить в центре коридора, и снова улыбался. Прям как Арт стал.

Соня вышла через десять минут. Румяная, довольная, с горящими глазами и в платье, поверх которого Софа накинула легкую курточку. На вид вроде скромном, но я мгновенно встал в стойку. Автоматом подмечал, что глаза, кажется, стали ярче. Или ресницы длиннее? Она что, начала краситься? И носить платья?

Если бы я не знал Сонечку как облупленную, подумал бы, что для меня. Хотя последние события показали, что я знал только хулиганскую сторону рыжей беды, а вот какой конкретно таракан сегодня у руля, мне пока неизвестно. И что он выдаст, – тоже.

– Я готова прогуливать занятия, – объявила мне Софа.

– Только один раз, Соня, – наставительно заметил я.

– Зануда, – закатила она глаза.

– Пошли, прогульщица, – улыбнулся я.

Подхватил с пола две спортивные сумки, в другую руку взял ее ладонь и повел к выходу.

– Какие у нас планы? – деловито уточнила Сонечка по дороге.

– Сначала ко мне. Душ, завтрак, а потом что-нибудь придумаем, – подумав, ответил я.

И не сказал, что планирую сегодня целовать ее до опухших губ. Потому что соскучился. И она не против.

– Демид… – задумчиво позвала меня Соня, когда мы вышли на улицу.

– Что?

– У меня есть вопрос, – загадочно начала она.

– Задавай, – согласился я.

– Ты когда-нибудь влюблялся? – огорошила меня Софочка.

Я прочистил горло и аккуратно ответил:

– Было дело.

– И каково это? – продолжала Соня. – Как ты понял, что влюбился?

Нормальные такие вопросы. И что ответить?

– Тебе зачем? – полюбопытствовал я, соображая, что сказать.

– А сейчас тебе кто-нибудь нравится? – проигнорировала мой вопрос Софа.

– Нравится, – осторожно кивнул я.

– Сильно? – невинно поинтересовалась Ласточкина.

– Очень, – честно признался я.

– И как ты понял, что она тебе нравится? – надув губки, продолжала свой допрос Соня.

– Просто в один день я не захотел отпускать ее, – признался я.

– Куда отпускать?

– Не «куда», а «откуда», – поправил я. – От себя отпускать.

Соня задумалась. Шла, кусала губы и странно на меня косилась.

До моего дома шли молча. Соня погрузилась в свои мысли, а я перебирал свои. И мои мне очень нравились. Теперь главное не торопиться и дать ей привыкнуть к мысли, что Ласточкина влюбилась. В меня.