5. Как в старой сказке

Оба этажа, которые занимали журналисты, гудели от новостей: приближалось сокращение, но никто понятия не имел, кого попросят уйти, кого – остаться, а кого переведут из «Глобалмедиа». На кухне столпились несколько редакторов, обсуждая грядущие кадровые перестановки и свои перспективы. И появление Игната, который встал в дверях, лениво облокотившись о косяк, поначалу никто не заметил.

– Я вам говорю: всех уберут и возьмут новую команду! Ты слышала про скандал с нашими хитрожопыми? Они запустили утку о том, что у Вайсова молодая любовница, жена от него после публикации чуть не ушла, а он, между прочим, только три месяца назад женился!

– Я слышала, Женьку уже уволили, он вчера с коробкой мимо моего кабинета проходил.

– А потому что меньше надо мозг засирать, девочки, – громко ответил Игнат, широко улыбаясь и проходя в кухню. Все повернулись в его сторону, быстро здороваясь и просачиваясь мимо. Не то чтобы вице-президента не любили или боялись, но обсуждать с руководством его же решения никто не хотел.

– Тань, подожди. – Игнат сделал шаг, загораживая проход. – Ты обиделась?

– Нет. – Невысокая брюнетка, ответственная за ленту политических новостей, скрестила руки на груди и подняла на него возмущённый взгляд. – Пропусти.

– Тань, ну прости, я забыл. – Игнат достал из внутреннего кармана пиджака швейцарскую шоколадку с кусочками апельсина. – Мир?

– У меня аллергия на цитрусовые, – ледяным голосом ответила Таня, делая шаг, чтобы пройти. Но рука Игната легла на её плечо.

– Послушай, ты же прекрасно знаешь, как все на ушах стояли из-за этой сделки. И до сих пор стоят. Ну нет сейчас у Жарова времени на личные встречи!

– Я ношусь со своим предложением уже месяц! И ты сам обещал, что устроишь нам встречу, тебя за язык никто не тянул!

– Давай на следующей неделе. Я прямо сейчас позвоню Амалии и попрошу тебя записать. Он правда сейчас и так не смог бы тебя принять. Пойми.

Игнат умоляюще посмотрел на неё и сложил губы трубочкой.

– Не злись.

– Ладно, – вздохнула она. – Звони.

Пока Игнат диктовал фамилию и должность Тани, несколько раз повторяя, что это очень важно и встреча назначена им самим, она исподлобья разглядывала его. Игнат Верхоянский, в отличие от своего друга и начальника, был всегда в самой гуще событий. Пока Костя разъезжал по встречам и переговорам, Игнат жил в холдинге, являясь своеобразным передатчиком между рядовыми сотрудниками и генеральным директором. Он сам решал, что доложить, а о чём умолчать, где помочь, а где – наоборот, приложить все усилия, чтобы наказать виновных. Властью Верхоянский обладал немалой, но никогда не пользовался ею в своих целях, за что его уважали, но всё-таки побаивались. И когда Татьяна Колесникова в одном из разговоров со своим начальством предложила принципиально новый подход к освещению политических новостей, редактор направил её к Верхоянскому.

– Если он пропустит, значит, будем разрабатывать концепцию и идти с ней к Жарову. Если нет, прости, у меня сейчас времени на рассмотрение нет.

И Таня, собрав смелость в кулак, отловила Игната в одном из коридоров. Вопреки опасениям, он оказался отзывчивым, приветливым и, кажется, искренне заинтересованным. Назначил встречу в кабинете, выслушал, мило шутил и белозубо улыбался, и из кабинета Таня вышла полностью покорённая его обаянием. Несколько раз он приглашал её на обед, и она воодушевлённо рассказывала о своих идеях. А потом вдруг пропал на целую неделю, и с Жаровым так и не свёл. Поэтому она считала, что имеет все основания злиться, невзирая на то, что перед ней – второй человек в холдинге, и один его костюм стоит, как три её зарплаты вместе с квартальной премией. Он сам так себя поставил, и относиться к Игнату с трепетом больше не получалось.

– Ну вот. – Игнат довольно улыбнулся и легко подбросил телефон в руке. – В следующую среду, в одиннадцать, у тебя назначена встреча.

– Правда? – Таня, не веря своему счастью, порывисто обняла его и тут же смущённо отстранилась. – Спасибо.

– Да не за что, – хмыкнул он. – Так шоколадку я себе забираю?

– Вот ещё! – Она быстро её выхватила и, подмигнув, проскользнула под его рукой в коридор. Игнат проводил её задумчивым взглядом. Она ему нравилась. Просто нравилась, безо всяких сложностей и оговорок. У неё на щеках появлялись очаровательные ямочки, когда она смеялась, а глаза были такими тёплыми, ореховыми, что хотелось смотреть и улыбаться без остановки. Несколько встреч, и она буквально ввинтилась в его голову, но сделать шаг и вывести их отношения за рамки деловых он не спешил. К тому же, пример Кости был перед глазами: отношения на работе до добра не доводят. А ему было достаточно просто видеть её и слышать её голос. А остальное не важно, он не маленький, переживёт. Коротко вздохнув, Игнат развернулся и пошёл в противоположную сторону: высшее руководство, вдруг заинтересовавшись мыслями сотрудников, ждало отчёта об их реакции на сокращение.

– Ну, что узнал? – первым делом спросил Костя, стоило Игнату войти в кабинет. В высоком тёмно-зелёном кресле он выглядел внушительно, но у Верхоянского было слишком весёлое настроение, чтобы проникаться.

– Ты похож на злодея, плетущего коварные планы по захвату мира, – фыркнул он, падая в кресло напротив и закидывая ноги на стол. – Нормально всё. Волнуются, нервничают, не знают, что наших сокращение почти не коснётся. – Это хорошо. – Костя задумчиво отстучал по столу арию Тореадора.

– Почему? Решил устроить встряску всему холдингу?

– Решил посмотреть, кто побежит первый, а кто решит слить информацию, думая, что его вот-вот сократят.

– В тебе спит преступный гений, ты же в курсе?

Костя лениво улыбнулся и откинулся в кресле. Последняя неделя пролетела, как один день, впереди лежали выходные, а сегодня вечером он вёл Алису в ресторан. И при мысли об этом внутри поднималась такая волна тепла, что хотелось петь. Причём, постоянно. Но забыть о работе и обо всём, что с ней связано, он не мог, несмотря ни на какие чувства. А вот в том, что эти чувства есть, он с удивлением понял сегодня утром, когда проснулся и долгое время не мог понять, отчего улыбка не покидает его лица. Просто она вчера сказала «да», и это открытие запустило цепь мыслей, которые не прерывались ни на минуту, даже когда говорил о делах.

– Мне кажется, или кто-то слишком высоко витает в облаках? – с недоверием протянул Игнат, не дождавшись ответа от друга. – Взгляд вглубь себя, блеск в глазах, и эта улыбка… Старик, ты не влюбился?

– Не говори ерунды, – отмахнулся Костя. – Просто сегодня веду Алису в ресторан, надеюсь, она меня не прокатит.

– Ты вторую неделю вокруг неё круги нарезаешь, уверен, что оно того стоит?

– Уверен. – О том, что когда-то они с Алисой были знакомы, Костя не стал посвящать даже лучшего друга. Зачем? Если у них ничего не получится, то это будет не важно… Сердце вдруг замерло, гулко ухнуло и полетело вниз. Он что, рассчитывает на то, что Алиса захочет отношений? Жаров, в какую петлю ты засовываешь свою голову?

– Знаешь, если она разобьёт твоё нежное сердечко, я не буду его собирать, – с напускной серьёзностью заявил Игнат. Костя расхохотался, скорее, от своих мыслей, чем от слов Игната.

– Ты сегодня в ударе, – отсмеявшись, заметил он.

– Я просто считаю, что даже самым заядлым бабникам иногда приходит срок остепениться, – проговорил Игнат, на этот раз думая о себе и Тане.

– Что я слышу! – покачал головой Костя. – Кажется, ты не обо мне беспокоишься, а о себе!

– Пока нет, мой друг, пока нет. Но когда-нибудь всё изменится, и я хотел бы, чтобы ты к тому времени уже был женат и рассказал, стоит ли оно того.

– Не надейся. – Костя посмотрел на часы и поднялся. – Мне надо переодеться и встречаться с Алисой, так что прости, но тебе пора.

– Почему в моём кабинете шкаф вмещает только три костюма и такой хилый напор воды в душе? – тут же обиженно заговорил Игнат. – Я тебе сколько раз говорил, что мне надо кабинет побольше?

– То есть, мой? – насмешливо спросил Костя. – Как уйду на покой, передам тебе бизнес, и будет тебе душ больше и шкаф с хорошим напором.

– И когда это будет?

– Никогда!

Давно он так не переживал перед свиданием. Да даже встречи с женщинами не называл свиданиями уже… Он и не помнил, сколько лет. Но сейчас, стоя под душем, прокручивал в голове будущую встречу, полностью отдавшись на волю сладкому волнению и предвкушению, представляя, как в конце вечера она позволит себя поцеловать. Желание коснуться её отдавалось почти физической болью, разливаясь в паху. Раздражённо вздохнув, Костя повернул кран, меняя температуру воды. Да, так проще. Проще списать на то, что он просто безумно её хочет, и причина здесь тоже проста: то, как Алиса держит его на расстоянии. И никаких чувств здесь нет и быть не может, а то, что было когда-то – просто юношеская влюбленность, первая любовь, про которую так любят петь и снимать фильмы. И он – не герой одного из них, а взрослый, уверенный в себе мужчина, который не будет терять голову из-за ярко-зеленых глаз, мягкого смеха и нежного голоса. Образ Алисы тут же возник перед внутренним взором, и Костя, выйдя из кабинки и обернув полотенце вокруг бёдер, пробормотал: – Бред какой-то. Спустя полчаса он уже выходил из кабинета, сменив костюм на чёрные брюки и чёрный кожаный пиджак, а белую рубашку – на тёмно-серую.

– Амалия, сдай мой костюм в химчистку, – бросил он, уходя.

– Вы уже не вернётесь? – осторожно поинтересовалась она. После его слов о поисках новой работы, Амалия решила дать ему время подумать и демонстративно не замечала, с холодным и сдержанным видом выполняя все поручения. Но прошло пять дней, а Костя, кажется, вообще не заметил перемены в её настроении.

– Нет. Можешь идти домой. Не забудь про костюм!

Едва лифт закрылся, Амалия бросилась в его кабинет, лихорадочно пробегая взглядом по столу и отыскивая ежедневник – вдруг повезёт? Повезло – плотный блокнот в тёмно-коричневой коже с золотым тиснением нашёлся в верхнем ящике стола. Открыв сегодняшний день, она прочитала: 20:00, «Bistrot», Алиса. Амалия скрипнула зубами – в этот ресторан она мечтала попасть уже два года! Но средний чек там начинался от шести тысяч, и это, как она подозревала, едва ли включало в себя вкусный ужин. И что теперь? Смотреть, как эта девица уводит её Костю, или потратить двухдневную зарплату, чтобы выпить бокал вина и посмотреть, как он её обхаживает и увозит в гостиницу? При мысли, что кто-то другой проведёт эту ночь с ним, хотелось плакать от злости. Это она, Амалия, должна ужинать с ним, и это он её должен потом отвезти в отель и любить всю ночь! Где справедливость в этой жизни, что она вечно делает не так?! Прикусив губу, Амалия всхлипнула. Нет, она не станет мелькать на его глазах, но разве не может подождать на улице и посмотреть, чем закончится встреча? А если вдруг что-то пойдёт не так, то она будет рядом. Как в прошлый раз. Ведь два раза в день и поломанные часы показывают правильное время!

Вернувшись домой с работы, Алиса закрылась в ванной на полчаса, готовясь к встрече с Костей. Она всё ещё сомневалась в том, что поступила правильно, согласившись поужинать. Это не просто деловой обед в перерыве между работой. Не смешные истории о прошлом, лёгкие и непринуждённые беседы и шутливые перепалки. Это – осознанный шаг вперёд. Или назад, смотря, как на это посмотреть. Алиса боялась. И себя, и своей реакции на Костю. Но больше всего боялась ошибиться.

За эти несколько дней она успела увязнуть в нём и своей любви, словно и не было этих пятнадцати лет разлуки. Могла сколько угодно держать себя в руках, но её тянуло к нему с такой силой, что находиться рядом с каждым днём становилось всё труднее. Алиса не могла не думать о том, что когда-то он был только её. Делился сомнениями и страхами, обсуждал будущее, называл своей любимой Лисой. Иногда диссонанс от того, что было, и того, что стало сводил с ума, заставляя снова и снова искать знакомые интонации в голосе, знакомые фразы, прищур глаз или то, как поднимается в улыбке уголок его рта… Искать, и не всегда находить.

Он изменился. А она? Сама Алиса намного ли теперь отличалась от себя прежней? Она не знала, но знала точно, что рядом с Костей снова возвращается в прошлое, чувствуя себя моложе на пятнадцать лет. И за одно только это чувство она готова была простить ему то, что он стал другим. И только ради возможности снова видеть в его глазах восхищение, дышать одним с ним воздухом Алиса согласилась на ужин. От которого не ждала ничего и слишком многого одновременно. Поэтому, выбравшись из ванной, ещё сорок минут посвятила поиску наряда, способного подчеркнуть, но не открыть. Заинтриговать, но не кричать о своих желаниях. Выбор остановился на белом платье в пол из тонкого кашемира. Мягкая, нежная ткань обнимала фигуру, оставляя открытыми только ключицы и запястья. Ничего лишнего, элегантная простота, и в дополнение к ней – пара серег из чёрного жемчуга с бриллиантами. Короткое чёрное пальто, белый клатч – она уже стояла в дверях, собираясь спускаться к такси, когда из своей комнаты показалась Наташа.

– Выглядишь обалденно! – восхитилась дочка и заискивающе посмотрела на неё: – Ма, меня Света позвала с ночёвкой, у неё родители до воскресенья уехали. Ты не против? Лучшая подруга Наташи жила через два дома, но обычно дочь отпрашивалась за несколько дней.

– И ты хочешь остаться у неё до воскресенья? – уточнила Алиса, нахмурившись.

– Ну да. Мам, она сама не знала, что родители уедут. Ну что ей теперь, одной сидеть?

– Хорошо, я позвоню её родителям, если они не против, иди.

– Ты – чудо! – воскликнула Наташа, повиснув у неё на шее. – Слушай, а пахнет от тебя как!.. Это всё для твоего Жарова?

– Он не мой, – машинально поправила Алиса, набирая номер родителей Светы. Получив подтверждение, она попрощалась с дочерью, которая крикнула вслед:

– Повеселись там, как следует!

От дома до ресторана, выбранного Костей, было чуть больше пятнадцати минут езды, но даже за это время она успела известись, то и дело поглядывая на часы и думая, что опаздывает. Такси остановилось у двухэтажного здания с тёмно-синими ставнями-жалюзи, напомнившими любимую Италию. Запахнув пальто, Алиса подошла к двери, и её тут же распахнул швейцар, стоявший внутри.

– Добро пожаловать в «Bistrot», у вас заказан столик?

– Да, меня ждут. – Алиса улыбнулась. – Столик заказан на имя Жарова.

– Это на втором этаже, – улыбка метрдотеля, и до этого приветливая, стала ещё шире. – Позвольте проводить вас в гардероб, а после к вашему спутнику.

Костя увидел её ещё из окна, и сердце тут же заколотилось, ломая рёбра. Ошеломительная – других слов не находилось, и когда Алиса подошла, он только и смог, что молча подняться, прожигая взглядом, и протянуть букет тугих белых пионов.

– Кажется, я угадал с цветом, – треснувшим голосом произнёс он, протягивая цветы и тут же обходя столик, чтобы отодвинуть стул.

– Я тоже, – улыбнулась Алиса. – Мы с тобой сегодня как инь и янь.

– Точно, – нервно рассмеялся Костя, оглядев себя, словно только сейчас понял, что одет в чёрное.

– Знаешь, я почему-то жутко нервничаю, – склонившись вперёд, прошептала Алиса. И Костя вдруг почувствовал, как отпускает волнение, и вмиг становится легко и просто.

– Я тоже. Но это поправимо. Здесь подают отличное вино.

– Хочешь меня напоить? – Хочу, чтобы этот вечер стал лучшим в нашей жизни.

– Как громко звучит. – Алиса покачала головой. – Страсть к дешёвым эффектам у тебя никуда не делась.

– Заметь, они уже не такие дешёвые, как раньше, – улыбнулся он.

Неловкость постепенно сглаживалась, и первый час прошёл в лёгкой, непринуждённой беседе, не касаясь никаких личных тем. Но после второго бокала вина Алиса осторожно перевела разговор на интересующую её тему.

– Я успела столько рассказать о себе, может, теперь ты поведаешь, как жил эти годы?

– Знаешь, – Костя тихо рассмеялся, – не помню. Смотрю на тебя и не могу вспомнить ни дня, что были до нашей встречи.

– Ты снова уходишь от ответа, – с сожалением протянула Алиса. – Что же ты скрываешь?

– Ничего. Работа, дом, работа, дом. Иногда скучные вечера, посвящённые завязыванию деловых отношений… Тебе правда хочется это узнать?

– Мне бы хотелось, чтобы ты об этом рассказал. – Алиса облокотилась о стол и положила подбородок на сложенные в замок ладони.

Свечи на столе плясали в её глазах, окружая фигуру лёгким светящимся ореолом. Костя, напротив, словно же поглощал весь свет, впитывая его в себя, и только взгляд мерцал синей глубиной, маня упасть в неё.

– Давай сначала потанцуем, – предложил он, протягивая руку. Ему не хотелось вспоминать, что бросил её. Не хотелось думать о том, сколько времени потерял, пока она жила где-то далеко, строя свою жизнь без него. И признавать эту ошибку тоже не хотелось. Может, позже. А сейчас: просто держать её в своих руках, ведя в неспешном танце, изредка встречаясь взглядом, чтобы тут же его отвести и не сорваться, унеся прямо сейчас из ресторана. Алиса же не могла отвести глаз от пульсирующей на шее вены, мечтая коснуться её губами, чувствуя сумасшедший ток крови, что сейчас шумела и в её ушах. Его запах, тепло его тела, рука на талии, державшая так невесомо, словно она – хрупкая статуэтка. Хотелось прижаться к нему, положить голову на грудь и закрыть глаза, забыв обо всём. Только этот вечер, он, она и Морриконе…