Глава 18. Получи свое сокровище, ящерица, и не жалуйся!

Драконья арена возвышалась над городом подобно древнему исполину, застывшему в камне. Огромный амфитеатр, высеченный в толще горы тысячелетия назад, представлял собой полукруг террас, спускавшихся к центральной площадке — гигантскому кругу из полированного черного камня, который в лунном свете казался бездонным озером. По краям арены тянулись ряды потемневших от времени колонн, украшенных барельефами сцен древних драконьих сражений, а в верхней части амфитеатра располагались ложи для высокопоставленных зрителей, защищенные магическими барьерами.

Полночь приближалась неумолимо. Небо над ареной было чистым, усыпанным звездами, и полная луна заливала все вокруг холодным серебряным светом. Воздух пах озоном и горной свежестью, но под этими ароматами таился другой запах — древний, первобытный запах драконьего огня, словно впитавшийся в сам камень за столетия ритуальных поединков.

Меня била мелкая дрожь. Архимаг Дион вел нас с Тиаром по узкой боковой тропинке к одной из наблюдательных площадок, расположенной на безопасном расстоянии от основной арены.

Тиар был бледен, его лицо застыло в выражении бессильной ярости и отчаяния. Он держался рядом со мной, словно пытаясь защитить от чего-то, против чего был бессилен.

— Мы пришли, — тихо произнес архимаг, указывая на небольшой выступ скалы, огражденный тонким магическим барьером, переливавшимся в лунном свете едва заметным голубоватым мерцанием. — Отсюда мы сможем наблюдать за поединком, оставаясь в безопасности.

— Безопасности? — горько усмехнулась я. — Два дракона будут биться из-за меня, как будто я... трофей.

Дион обернулся, его лицо было серьезным, почти торжественным:

— Для драконов вы не просто трофей, ринтана. Вы — сокровище. Разница существенна.

Я не нашла в себе сил ответить. В последние часы я чувствовала себя песчинкой, захваченной водоворотом событий, слишком масштабных, чтобы я могла их контролировать.

Всё, чего я хотела — свободы, возможности самой определять свою судьбу, — рассыпалось на глазах, превращаясь в пепел.

Честное слово, так по-идиотски я не ощущала себя даже в налоговой во время полугодового отчета. Странна мысль – Латор хуже налоговой.

Но честная.

Мы заняли места на каменной площадке. Внизу, на арене, уже собралась впечатляющая толпа зрителей. Драконы в человеческой форме — несколько десятков высоких, статных фигур в традиционных одеяниях различных цветов и оттенков, соответствующих их кланам. Они держались с поистине нечеловеческим достоинством, каждое движение было выверенным, плавным, исполненным сдержанной мощи.

— Старейшины кланов, — пояснил Дион, указывая на группу драконов, занимавших центральную ложу. — Они будут следить за соблюдением древних правил поединка.

Обалдеть, у этих боев без правил даже правила есть.

Интересно, по правилам жертву нужно съесть после поединка сразу или доставить в качестве основного блюда на обед альфа-свекрону?

Я вглядывалась в собравшихся, пытаясь найти знакомые лица. Среди старейшин я заметила Оукату — мать Латора, эту величественную и очень эмоциональную драконицу. Ее лицо было бесстрастным, но в осанке чувствовалась напряженность пружины, готовой распрямиться в любой момент. Альфа-свекрон выходит на охоту.

И явно она недовольна тем, что видит. Наверное, в шоке, что ее сын из-за этой человечки…

Рядом с Оукатой... Атина? Я не ожидала увидеть здесь бывшую невесту Латора. Она была одета скромнее остальных драконов, но держалась с достоинством, словно происходящее касалось ее лишь косвенно. Когда наши взгляды случайно встретились, она едва заметно кивнула мне — жест, который можно было бы принять за простую вежливость, но в котором я уловила нечто большее: молчаливое подтверждение нашего тайного союза.

Тиар сидел рядом со мной, его рука крепко сжимала мою — словно он боялся, что если отпустит, то потеряет меня навсегда. В его прикосновении чувствовалась обреченность человека, знающего, что сражение уже проиграно, но все еще отказывающегося признать поражение.

— Что будет после... после поединка? — тихо спросил он, не глядя на меня.

Я не успела ответить. Громовой удар гонга разорвал ночную тишину, заставив воздух вокруг задрожать. Вслед за ним раздался нарастающий гул, похожий на далекий раскат грома, который приближался с каждым мгновением.

— Они идут, — произнес Дион, и что-то в его голосе заставило меня вздрогнуть. — Драконы выходят на арену.

Сначала появился Кассиан. Он шел со стороны восточного входа — высокий, статный, с платиновыми волосами, струящимися по плечам как жидкое серебро. Одетый лишь в простые брюки из какого-то темного материала, он двигался с хищной грацией, присущей его расе.

С противоположной стороны вышел Латор. В человеческом обличье он был поистине великолепен — темные волосы собраны в высокий хвост, обнаженный торс покрыт древними рунами, нанесенными, казалось, жидким огнем прямо на кожу. Его движения были текучими, полными сдержанной мощи. Взгляд — ледяным, сосредоточенным, без тени сомнения.

Когда он приблизился к центру арены, его глаза на мгновение скользнули по зрительским трибунам, словно в поисках кого-то. Я почувствовала, как его взгляд остановился на мне — даже на таком расстоянии я ощутила жар его драконьего огня.

В этом взгляде не было ни злости, ни превосходства — только странная смесь решимости и чего-то похожего на боль.

Противники остановились в центре арены, на равном расстоянии от черного круга. Один из старейшин поднялся со своего места и вышел вперед. Его голос, усиленный древней магией, разнесся над амфитеатром, заставляя камни вибрировать:

— Мы собрались здесь для разрешения спора о праве на союз с носительницей дара Радналов, Лиралин, — начал он торжественно. — Халидэл Латор Авельтан оспаривает право ринтана Кассиана Авельтана на этот союз. По древним законам драконьей крови, спор будет решен в поединке.

Старейшина поднял руку, и в воздухе между противниками возник огненный символ — древняя руна, пульсирующая от заключенной в ней магической энергии.

— Условия поединка — до явного превосходства, — продолжил он. — Победитель получает право на союз. Проигравший признает поражение и отступает.

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся:

— Есть ли возражения против этого священного ритуала?

Тишина была его ответом. Даже ветер, казалось, затаил дыхание.

— Тогда да начнется поединок, когда погаснет руна, — объявил старейшина и отступил к ложе.

Латор и Кассиан стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза через разделяющий их огненный символ. Напряжение в воздухе было таким плотным, что, казалось, его можно было потрогать руками.

— Зачем тебе это, Кассиан? — внезапно спросил Латор, его голос был достаточно громким, чтобы многие могли услышать. — Научный интерес? Или желание отнять то, что принадлежит мне?

Кассиан не дрогнул:

— Ничто живое не может принадлежать другому против своей воли, кузен, — ответил он спокойно. — Даже ты должен это понимать.

Латор издал звук, похожий на смех, но в нем не было веселья — только горечь:

— Ты всегда был слишком мягок для дракона, Кассиан. Слишком человечен. Это твоя слабость.

— А твоя слабость в том, что ты не понимаешь людей, Латор, — парировал Кассиан. — Нельзя просто взять то, что хочешь, и ожидать, что оно станет твоим. Некоторые сокровища нужно заслужить.

Латор не ответил. По его коже пробежала рябь, словно поверхность воды от брошенного камня.

Огненная руна между драконами начала тускнеть, медленно угасая, как затухающая звезда. Когда последний язычок пламени исчез, воздух над ареной взорвался ослепительным светом.

Трансформация была столь стремительной, что человеческий глаз едва мог уследить за ней. Тело Латора изогнулось, вытянулось, за его спиной распахнулись огромные перепончатые крылья. Кожа превратилась в сверкающую черную с золотом чешую, шея удлинилась, лицо вытянулось в драконью морду с острыми, как кинжалы, зубами.

Кассиан преобразился не менее впечатляюще — его человеческая форма растворилась в потоке серебристого света, уступая место стройному серебряному дракону с удлиненным телом и изящными крыльями, напоминающими лунный свет, застывший в хрустале.

Два дракона, золотой и серебряный, взмыли в ночное небо, описывая широкие круги над ареной. Размах их крыльев был огромен. Свет луны отражался от их чешуи, создавая иллюзию двух живых созвездий, танцующих в небесах.

— Драконы в истинной форме, не полутрансформация, полное превращение и истинный размер, — тихо произнес Дион. — Немногим смертным доводилось видеть подобное.

В следующее мгновение величественный танец превратился в смертельную схватку.

Латор атаковал первым — он ринулся вниз с головокружительной скоростью, извергая из пасти поток золотистого пламени. Кассиан ответил ледяным дыханием, создав в воздухе облако кристаллов, которые встретили огонь Латора шипящим паром.

Драконы схлестнулись в небе в вихре чешуи, когтей и пламени. Золотое и серебряное сплелись в единый клубок, столь быстро перемещающийся, что за ними было сложно уследить. Они расцепились так же внезапно, как и сошлись, разлетевшись в разные стороны, чтобы набрать высоту для новой атаки.

Кассиан был более ловким — он двигался с грацией воздушного танцора, уклоняясь от прямых атак Латора и нанося быстрые удары, целясь в уязвимые места между чешуйками. Но Латор превосходил его в силе и выносливости — каждый удар его хвоста и когтей нес в себе мощь, способную сокрушить скалу.

— У Кассиана нет шансов, — вдруг произнес Тиар, и в его голосе звучало отчаяние. — Он пытается победить тактикой, но Латор слишком силен.

Словно подтверждая его слова, золотой дракон совершил невероятный маневр — притворившись, что уходит вверх, он внезапно сложил крылья и камнем рухнул вниз, ударив Кассиана всем весом своего тела. Серебряный дракон издал крик боли, эхом разнесшийся по горам, и начал падать, теряя высоту.

В последний момент Кассиан сумел выровнять полет, но был вынужден приземлиться на арену. Латор не упустил преимущества — он нырнул следом, извергая струю пламени такой интенсивности, что камни арены начали плавиться. Кассиан создал ледяной щит, но под натиском огня тот таял слишком быстро.

— Он использует драконью магию высшего порядка, — пробормотал Дион с неприкрытым восхищением. — Смотрите!

Вокруг Латора сформировалось нечто вроде огненной ауры, внутри которой пульсировали золотые руны. Взмахнув крыльями, он создал огненный вихрь, который устремился к Кассиану, подобно живому существу, ищущему жертву.

Серебряный дракон ответил не менее впечатляющим приемом — вокруг него воздух внезапно заискрился морозными кристаллами, сформировавшимися в сложный узор. Кассиан взмахнул хвостом, и кристаллы устремились навстречу огненному вихрю. Две стихии столкнулись в воздухе, вызвав взрыв такой силы, что земля под нашими ногами задрожала.

Воспользовавшись отвлекающим маневром, Кассиан взмыл в воздух, пытаясь вернуть преимущество высоты. Но Латор был быстрее — одним мощным рывком он оказался над противником и обрушился на него всей тяжестью своего тела, впившись когтями в серебристые крылья.

Я услышала треск рвущейся драконьей плоти даже на таком расстоянии. Кассиан издал крик боли, но не сдался — извернувшись, он вцепился зубами в шею Латора, пытаясь добраться до уязвимого места между чешуйками.

На какое-то мгновение показалось, что Кассиан получил преимущество — Латор зарычал от боли, его полет стал менее стабильным. Но это была лишь уловка. В следующую секунду золотой дракон совершил невероятный кульбит в воздухе, сбросив противника, и, развернувшись, ударил хвостом с такой силой, что Кассиан отлетел к стене амфитеатра.

Удар был страшным — камень треснул, осколки разлетелись во все стороны. Серебряный дракон медленно сполз на арену, его крылья обвисли, а из множества ран сочилась темная, почти черная кровь.

Латор приземлился напротив поверженного противника. Его чешуя блестела в лунном свете, как отполированное золото, каждое движение излучало силу и уверенность. Он был великолепен в своей мощи — настоящий король небес, воплощение драконьего величия. Кассиан попытался подняться, его тело дрожало от напряжения. Он сумел встать на задние лапы, расправил поврежденные крылья в последней демонстрации готовности продолжать бой.

— Сдайся, кузен, — прорычал Латор, и его голос, трансформированный драконьей гортанью, звучал как раскаты грома. — Ты храбро сражался, но это бой, который ты не можешь выиграть.

В ответ Кассиан выдохнул струю ледяного дыхания, но она была слабой, едва достигая Латора. Золотой дракон легко уклонился и с молниеносной скоростью бросился вперед, сбив противника с ног. В мгновение ока он оказался сверху, прижав Кассиана к земле всем весом своего тела, острые когти упирались в горло серебряного дракона.

— Признай поражение, — прорычал Латор. — Или я закончу то, что начал.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием драконов. Кассиан перестал сопротивляться. Его тело обмякло, глаза потускнели.

— Признаю твое превосходство, — наконец произнес он, и эти слова, казалось, стоили ему невероятных усилий. — Поединок твой, Латор Авельтан.

Старейшина, наблюдавший за боем, поднялся со своего места:

— Поединок завершен! — объявил он. — Победа присуждается халидэлу Латору Авельтану!

Золотой дракон медленно отпустил поверженного противника и взмыл в воздух, издав торжествующий рев, от которого задрожали сами горы. Вокруг него образовалось золотистое сияние, постепенно сгущаясь, пока полностью не скрыло его фигуру. Когда сияние рассеялось, на арене стоял Латор в человеческой форме — высокий, с идеальным телом воина, покрытым свежими ранами, которые на глазах затягивались благодаря драконьей регенерации.

Кассиан также вернулся к человеческому облику — его серебристые волосы были спутаны и местами окрашены кровью, тело покрыто ранами, которые заживали гораздо медленнее, чем у победителя. Он с трудом поднялся на ноги, держась за бок, где, вероятно, были сломаны ребра.

Латор подошел к нему и, к всеобщему удивлению, протянул руку, помогая удержаться на ногах.

— Ты сражался достойно, кузен, — произнес он достаточно громко, чтобы его слышала вся арена. — За это я сохраняю тебе жизнь и честь.

Кассиан принял помощь — в мире драконов отказ от такого жеста был бы равносилен признанию полной никчемности. Он выпрямился, насколько позволяли раны, и произнес формальные слова признания поражения:

— Победа твоя, Латор Авельтан. Я отступаю от всех притязаний на союз с носительницей дара Радналов.

По арене пронесся одобрительный гул — драконы ценили соблюдение древних ритуалов даже больше, чем саму победу. Я почувствовала, как рука Тиара сжала мою еще крепче. Его пальцы были ледяными, а лицо застыло в маске отчаяния.

— Все кончено, — прошептал он. — Он победил.

Толпа начала медленно расходиться. Драконы покидали арену с церемониальной размеренностью, словно древний ритуал, частью которого они только что стали, требовал сохранения достоинства до последнего момента. Магический барьер, защищавший нашу наблюдательную площадку, растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

— Нам нужно спуститься, — сказал Дион, указывая на узкую тропинку, ведущую к арене. — Победитель имеет право незамедлительно огласить свои условия.

Тиар все еще держал мою руку, и его пальцы были такими холодными, что казалось, в них не осталось ни капли крови. Он смотрел вперед невидящим взглядом человека, перенесшего тяжелую утрату.

— Я иду с тобой, — тихо сказал он.

— Я не уверен, что это разумно, — начал архимаг, но я его перебила:

— Пусть идет.

Дион покачал головой, но спорить не стал. Мы спустились по тропе, огибавшей западный склон арены. Воздух все еще был насыщен запахом горелого камня и остаточной драконьей магией — воздушные потоки вокруг нас казались странно плотными, словно сопротивлялись нашему продвижению.

Когда мы вышли на арену, там оставались лишь немногие — старейшины кланов, несколько свидетелей из числа наиболее влиятельных драконов и, конечно, сами участники поединка. Кассиан, все еще ослабленный, сидел на каменной скамье, над ним хлопотал драконий целитель, прикладывая к ранам мерцающие кристаллы с лечебными свойствами.

Латор стоял в центре арены, у самого края черного круга. Его тело было покрыто уже заживающими ранами, превратившимися в розоватые рубцы — драконья регенерация работала с поразительной скоростью. Волосы, выбившиеся из хвоста во время боя, трепал легкий ветер, создавая вокруг головы нечто вроде темного ореола. Символично.

Когда я вступила в пределы арены, Латор медленно повернулся, и его глаза, все еще сохраняющие часть драконьей вертикальности зрачков, встретились с моими. Я ожидала увидеть в них холодное торжество победителя, но вместо этого в глубине его взгляда мелькнуло нечто, похожее на облегчение, смешанное с болью.

— Лиралин из рода Радналов, — обратился он ко мне, используя мое истинное имя и формальное обращение, предписанное древними традициями. — Подойди.

Я заставила себя двигаться вперед. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги сопротивлялись, отказываясь нести меня туда, где я перестану принадлежать самой себе. Тиар попытался последовать за мной, но Дион удержал его за плечо.

Когда я остановилась перед Латором, между нами было не больше двух шагов. Так близко, что я могла ощутить жар его тела, словно бой разбудил в нем внутреннее пламя, которое еще не успело утихнуть.

— По праву победителя в священном поединке, — начал он, и его голос звучал низко, с драконьими обертонами, отражавшимися от стен амфитеатра, — я объявляю союз между тобой и Кассианом Авельтаном недействительным и не имеющим силы.

Старейшина кивнул, подтверждая законность заявления. Я не осмелилась оглянуться на Кассиана — не хотела видеть его лицо в этот момент.

— В соответствии с древним правом, — продолжил Латор, — я предъявляю мое требование. — Он сделал паузу, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло сомнение, но это длилось не дольше удара сердца. — Ты станешь моей женой, соединившись со мной узами истинного драконьего брака, скрепленного кровью и огнем.

По арене пронесся одобрительный шепот драконов. В их культуре брак "по крови и огню" считался высшей формой союза, подразумевающей не просто формальные отношения, но полное слияние судеб. Ну вот и все.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя и знала ответ.

Лицо Латора на мгновение застыло, словно мой вопрос причинил ему физическую боль.

— Тогда, — произнес он жестко, — я использую право победителя и древние законы, чтобы уничтожить все, что тебе дорого. — Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Твой бизнес, твое положение в обществе, безопасность твоей семьи... даже судьба тех, кто осмелился бросить мне вызов из-за тебя.

Его взгляд на мгновение скользнул в сторону Тиара, и я увидела, как в глазах дракона вспыхнул огонь плохо сдерживаемой ревности.

Чертов собственник.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Мой разум лихорадочно искал выход, какой-нибудь третий вариант, но я знала, что его нет. Не в мире драконов, где древние законы имели силу, превосходящую любые человеческие соображения.

— Я согласна, — сказала я наконец. — Я стану твоей женой. Но у меня есть условия.

По толпе прокатился удивленный шепот. Судя по реакции драконов, немногие осмеливались ставить условия победителю священного поединка.

Латор приподнял бровь, на его губах появилась тень улыбки — не торжествующей, скорее, уважительной:

— Условия? Я слушаю.

— Во-первых, я сохраняю полный контроль над "Вторым дыханием", — начала я, стараясь говорить твердо. — Моя работа с артефактами продолжится без каких-либо ограничений.

— Второе?

— Гарантии безопасности для моей семьи. — Я не отводила взгляд, хотя это стоило мне немалых усилий. — Род Радналов останется под защитой закона и не пострадает от этого союза.

Латор кивнул:

— Это разумные условия, которые я принимаю. Что еще?

Я сделала глубокий вдох:

— И третье: безопасность Тиара. Он останется управляющим "Вторым дыханием" и сохранит свое положение и привилегии.

На этот раз реакция Латора была мгновенной и ярко выраженной. Низкое рычание вырвалось из его горла, и по его коже на мгновение прошла рябь, словно он с трудом сдерживал трансформацию.

— Тиар? — Имя прозвучало как проклятие. — Человек, который пытался удержать тебя от твоей истинной судьбы?

— Человек, который был рядом, когда я в этом нуждалась, — ответила я, не отступая. — Мой партнер по бизнесу и... друг.

Ну вот, отлично, и я отказалась от Тиара… Малодушие? Нет, скорее желание сохранить его нежную аристократическую кожицу. Латор подошел еще ближе, его дыхание обожгло мою кожу:

— И ты хочешь, чтобы этот... друг... продолжал находиться рядом с тобой после нашего союза?

— Я хочу, чтобы он был в безопасности и мог продолжать работу, которую начал вместе со мной, — ответила я твердо. — Это мое условие.

Мы смотрели друг другу в глаза, и на мгновение мне показалось, что весь остальной мир перестал существовать — я видела бурю эмоций: гнев, ревность, боль.

— Хорошо, — наконец произнес Латор, и его голос звучал хрипло, словно слова вырывались против его воли. — Твой... партнер по бизнесу... останется невредим и сохранит свое положение. При условии, что он будет знать свое место.

Последнюю фразу он произнес с угрозой, не оставлявшей сомнений в ее серьезности.

— Но у меня тоже есть условие, — добавил Латор, выпрямившись. — Свадьба состоится немедленно, до зимнего бала. Я не намерен ждать.

Я кивнула, принимая неизбежное:

— Согласна.

Латор окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь разгадать ход моих мыслей:

— Кстати, почему ты решила, что я не допущу тебя к артефактам? — В его голосе прозвучало искреннее удивление. — Мы ведь говорили, что ты по-прежнему будешь заниматься своей лавкой.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я ожидала сопротивления, попыток ограничить мою свободу, но никак не такого понимания.

— Я... не была уверена, что наш разговор сохранит силу после всего, что произошло, — ответила я честно.

— Я дракон, Лиралин, — произнес Латор с ноткой гордости. — Мы держим свое слово. Всегда. — Он сделал паузу. — К тому же, твой дар слишком ценен, чтобы его не использовать. Было бы глупо с моей стороны мешать тебе развивать его.

Он протянул руку, предлагая мне ее взять — жест, символизирующий принятие условий договора:

— Итак, мы согласны? Брак по крови и огню в обмен на безопасность твоей семьи, сохранение дела и... защиту твоего друга?

Я посмотрела на его протянутую руку — сильную, покрытую едва заметными шрамами от недавнего боя. Взять ее означало принять судьбу, которую я не выбирала, связать себя с существом, чья природа была так отлична от моей.

— Лиралин, нет!

Голос Тиара разорвал напряженную тишину. Он вырвался из хватки Диона и бросился к нам, но был остановлен невидимым барьером, созданным, очевидно, кем-то из старейшин.

Латор медленно повернул голову, глядя на Тиара с нескрываемой неприязнью. Низкое рычание снова вырвалось из его горла, и на этот раз я увидела, как его зубы на мгновение заострились, превращаясь в драконьи клыки.

— Это не твое дело, человек, — процедил он.

Я обернулась к нему, и мое сердце сжалось от боли, когда я увидела отчаяние на его лице. Тиар, всегда такой сдержанный и рациональный, сейчас был похож на загнанного в угол зверя, готового броситься на превосходящего противника в безнадежной попытке защитить то, что ему дорого. Но поздно. Тиар медленно опустил руки, его плечи поникли. Я повернулась обратно к Латору, который наблюдал за этой сценой с выражением, в котором смешались торжество и что-то, похожее на сочувствие:

— Прими мою благодарность за проявленное понимание, — сказал он неожиданно мягко. — Не каждая женщина смогла бы с таким достоинством принять судьбу, которую ей предлагают боги.

— Я еще не приняла ее, — ответила я. — Но я принимаю необходимость.

С этими словами я вложила свою руку в его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки — не болезненно, но достаточно крепко, чтобы я ощутила силу, скрытую в этом, казалось бы, обычном жесте.

— Договор заключен, — произнес он торжественно, и старейшины кивнули, подтверждая законность нашего соглашения.

Я почувствовала, как что-то изменилось в воздухе вокруг нас — словно невидимые нити судьбы переплелись, связывая нас вместе. Может быть, это была просто игра воображения, а может, древняя драконья магия, скрепляющая договор.

— Завтра на закате я пришлю эскорт, чтобы сопроводить тебя в мой дом, — сказал Латор, не отпуская моей руки. — У тебя будет время собрать вещи и попрощаться с семьей.

Я кивнула. Реальность происходящего начинала наконец оседать в моем сознании — завтра я покину дом, который успела восстановить и полюбить, жизнь, которую знала, чтобы стать женой дракона, чью истинную натуру я едва понимала. Латор наконец отпустил мою руку и, сделав шаг назад, склонил голову в формальном поклоне:

— До завтра, Лиралин из рода Радналов. — Он поднял взгляд, и в его глазах я увидела странную смесь торжества и нежности. — Скоро ты станешь Лиралин Авельтан, и тогда начнется твоя настоящая жизнь.

Утро выдалось туманным и холодным. Низкие серые облака ползли над крышами города, словно небо само оплакивало мою судьбу. Я стояла у окна в своей комнате в поместье Радналов — комнате, которая больше не будет моей, — и наблюдала, как капли дождя сбегают по стеклу, образуя причудливые узоры. Да, ну Марина, это уж точно попадос.

Это даже не череда проверок пожарной безопасности, не надоедливая бюрократия, и не глава конторы, стремящийся задавить все живое и предпринимательское в радиусе десяти километров от своего основного здания как минимум.

Это Латор Авельтан, самое разрушительное явление, которое я видела. До него даже Толику далеко, а он уж так потоптался на мне… Что понятно точно – Лиралин этой свистопляски точно бы не выдержала.

За спиной слышались тихие шаги служанок, собиравших мои вещи. Что взять с собой в дом дракона? Какие предметы из прежней жизни будут уместны в новой? Перед дверью в мою комнату, словно караульный, стоял древний фамильный сундук, который Карис приказал подготовить еще на рассвете. Он был выполнен из темного дерева, окован серебром, с родовым гербом на крышке. В этот сундук складывали приданое всех дочерей рода Радналов на протяжении многих поколений. Теперь настал и мой черед.

— Ринтана, — тихий голос служанки Нилли вывел меня из задумчивости, — ваши родители ожидают вас в малой гостиной.

Я обняла ее. В конце концов, какие уже между нами формальности? И, собравшись с духом, направилась вниз. Каждый шаг по широкой лестнице отдавался в сердце болезненным уколом – Вот и все, Марина. Вот и все.

Малая гостиная, несмотря на название, была просторной комнатой с высокими окнами, выходящими в сад. Обычно здесь было светло и уютно, но сегодня даже камин, в котором потрескивали поленья, не мог разогнать холод, поселившийся в этих стенах.

Мои родители сидели у камина. Отец — ринтан Карис Раднал — сгорбившись в кресле, выглядел постаревшим на десяток лет за одну ночь. Мать — ринтана Арвея — сидела рядом, прямая и собранная, но бледность ее лица выдавала внутреннее напряжение.

— Лиралин, — отец поднялся навстречу, его голос звучал хрипло, словно он долго кричал. Может, так и было — я не знала, чем он занимался после нашего возвращения с арены, когда заперся в своем кабинете.

— Отец, — я подошла к нему, и Карис крепко обнял меня.

И сейчас это не казалось хоть сколько-то неестественным.

— Я подвел тебя, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Не смог защитить собственную дочь от... от...

— От судьбы, — закончила за него мать, поднимаясь со своего места. — Никто из нас не мог предвидеть, что дар проявится таким образом.

Карис отстранился, и я увидела в его глазах влагу:

— Я должен был что-то сделать. Выступить на совете, обратиться к аэллэ...

— И что бы это изменило? — спросила я мягко. — Драконьи законы нерушимы, ты сам говорил мне это.

— Но отдать тебя этому... — он осекся, словно боялся произнести имя Латора, как будто одно упоминание могло призвать его.

Тот, кого блин нельзя называть.

Великий и ужасных Латор Авельтан. Ну я ему чешую-то повыдеру.

— Не говори так, Карис, — вмешалась Арвея, подходя ближе. — Халидэл Латор Авельтан — не просто дракон, а наследник одного из древнейших и могущественнейших кланов. Этот союз... — она взглянула на меня с легкой нерешительностью, — он может принести нашему роду огромные преимущества.

Карис резко повернулся к жене:

— Преимущества? Ты говоришь о выгоде, когда твоя дочь вынуждена выйти замуж против воли?

— Я говорю о реальности, муж мой, — твердо ответила Арвея. — О том, что никто из нас не может изменить случившегося. Но мы можем попытаться увидеть в этом не только потерю, но и возможность.

Она повернулась ко мне, взяв за руки:

— Лиралин, дитя мое. Я не стану притворяться, будто рада тому, как это произошло. — Её голос был мягким, но твердым. — Но я знаю тебя. Твой ум, твою силу духа. Ты не просто чья-то жена — ты носительница древнего дара, наследница рода Радналов. И если этот союз с драконом неизбежен, то я уверена, что ты найдешь способ обратить его в свою пользу.

В её словах звучал не просто материнский утешительный лепет, но глубокая вера в меня. Арвея проявляла в последнее время недюжинную прагматичность. Я давно поражалась этой перемене. А сейчас. Все стало очевидно.

— В союзе с кланом Авельтан ты получишь доступ к древним знаниям, — продолжила она. — Их библиотеки хранят тайны драконьей магии, недоступные обычным людям. А твой дар... с такой поддержкой ты сможешь развить его до невиданных высот.

— Арвея! — воскликнул Карис. — Как ты можешь?..

— Я могу и должна, — твердо ответила она мужу. — Потому что моя дочь уходит сегодня из этого дома не как пленница, а как невеста могущественного дракона. И я хочу, чтобы она знала свою ценность и свою силу.

Она снова посмотрела на меня:

— Не позволяй ему забыть, кто ты, Лиралин. Дракон может видеть в тебе сокровище, но ты — не вещь, которой можно обладать. Ты — Раднал, и наша кровь не подчиняется никому, даже если мы склоняем голову перед необходимостью.

Я крепко обняла Арвею, она нашла слова для моего сердца. Ну, потому что даже если вас съели, у вас есть два выхода. А меня пока этот дракон жрать не собирался, хотя…

— Я не забуду, мама. Обещаю.

Карис подошел к нам, его лицо отражало внутреннюю борьбу:

— Вы обе сильнее меня, — сказал он тихо. — Но знай, Лиралин: что бы ни случилось, наш дом всегда останется твоим домом. И если этот дракон причинит тебе боль... — он не закончил фразу, но его глаза потемнели от сдерживаемой ярости.

— Я знаю, отец, — ответила я, обнимая его. — Я буду в порядке.

Паузу вдруг прервала Нилли:

— Госпожа, ринтан Тиар…

Я отстранилась от родителей:

— Где он?

— В зимнем саду, ринтана.

Я обернулась к родителям:

— Мне нужно поговорить с ним.

Арвея понимающе кивнула:

— Иди. У вас должна быть возможность попрощаться.

Зимний сад так и остался любимым местом Арвеи. Но уже не был самой ухоженной частью поместья. Тиара я увидела почти сразу.

Он стоял у фонтана с фигурой нимфы, рассеянно касаясь пальцами струящейся воды. Когда я вошла, он медленно обернулся, и выражение его лица — смесь боли, любви и отчаяния — пронзило меня острее, чем любой клинок.

— Лиралин, — только и сказал он, и в этом единственном слове было больше чувства, чем в самых длинных признаниях.

Я подошла ближе, но остановилась на расстоянии вытянутой руки, боясь, что если окажусь слишком близко, то сломаюсь, потеряю ту решимость, которую с таким трудом собирала по крупицам с момента поединка.

— Ты не должна этого делать.

Я покачала головой:

— Тогда мы потеряем все, что строили. Я к этому не готова. Я подставлю вас, я к этому не готова. Моя семья будет в опасности. Нет.

— И ради этого ты готова стать его пленницей? — горечь в его словах была почти осязаемой.

— Не пленницей. Женой, — поправила я, хотя сама не до конца верила в разницу. — Я заключила с ним сделку, помнишь? У меня будет определенная свобода.

Тиар горько усмехнулся:

— Свобода? У жены дракона? Лиралин, ты наивна, если веришь в это. Они считают нас не более чем интересными домашними питомцами, которых можно держать в золотой клетке.

Я невольно вспомнила взгляд Латора — не холодный и расчетливый, как можно было бы ожидать от хищника, а полный боли. Как будто его предали. Хотя предал он. И давно. Но в Латоре мне чудилось что-то, выходящее за рамки простого желания обладать. Он – невероятно сложный. И то, как представляет его Тиар даже немного оскорбительно что ли.

Я его не понимаю, он меня бесит, ящерица самодовольная.

Но он далеко не так однозначен.

И не такой плоский… как герой романа про вечную любовь.

— Возможно, ты прав, — сказала я. — Но у меня нет выбора.

Тиар подошел ближе, его руки легли мне на плечи — теплые, знакомые, надежные.

— Тиар, я никогда не забуду, что ты сделал для нашей семьи. Для меня, — сказала я тихо. Без тебя не было бы ничего из того, что у нас есть сейчас.

— Я сделал это не для бизнеса, Лиралин, — его глаза потемнели. — Я сделал это ради тебя.

Его слова были как огонь и лед одновременно — они согревали сердце и заставляли его болезненно сжиматься.

— Я знаю, — прошептала я. — И я... — слова застряли в горле.

— Не надо, — он покачал головой. — Не говори ничего, что сделает прощание еще тяжелее.

Он прав. Некоторые чувства лучше оставить невысказанными, особенно когда их признание ничего не изменит. Я достала из кармана небольшую шкатулку из черного дерева с серебряными вставками — личную печать владельца "Второго дыхания".

— Я хочу, чтобы ты взял это, — сказала я, протягивая шкатулку. — Официально передаю тебе управление лавкой.

Тиар смотрел на печать, не делая попытки взять ее:

— Ты не можешь просто отказаться от всего, что мы построили вместе.

— Я не отказываюсь, — твердо сказала я. — Я доверяю это тому единственному человеку, в ком уверена. Позаботься о нашем детище, Тиар. И о себе.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки золота и крови, когда во дворе поместья Радналов раздался звук драконьего рога — низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали стекла в окнах. Латор прибыл за своей невестой.

Ну, я бы не удивилась, честно говоря, даже имперскому маршу. Вернее, как, это было бы в его духе.

Я стояла в холле, облаченная в традиционное платье невесты рода Радналов — белое с серебряной вышивкой, хранившееся в семье поколениями. Рядом выстроились слуги, держа наготове сундуки с моими вещами. Родители стояли по обе стороны от меня — молчаливая поддержка в последние минуты прощания.

Главные двери распахнулись, впуская внутрь холодный вечерний воздух и высокую фигуру в темном плаще. Латор вошел один, оставив эскорт снаружи. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сдерживаемая мощь хищника. Он остановился в нескольких шагах от нас и склонил голову в формальном приветствии:

— Ринтан и ринтана Раднал. Я пришел, как было условлено.

— Халидэл Латор Авельтан, — ответил мой отец официальным тоном, хотя я видела, как напряглись его плечи. — Моя дочь готова.

— Я вижу, ринтан. Спасибо.

Его взгляд переместился на меня, и я была поражена тем, что увидела в его глазах. Вместо торжества победителя или холодного удовлетворения хищника, заполучившего добычу, в глазах Латора читалась теперь явно боль — глубокая, сдерживаемая, но несомненная. Это было настолько неожиданно, что на мгновение я растерялась.

— Ринтана Лиралин, — обратился он ко мне, используя формальное обращение, — вы готовы?

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Арвея сжала мою руку и прошептала:

— Держи голову высоко, дочь. Ты — Раднал.

Я выпрямилась и сделала шаг вперед, разрывая последнюю невидимую нить, связывающую меня с этим домом. Карис протянул руку, останавливая меня:

— Еще одно, халидэл, — сказал он, обращаясь к Латору. — Моя дочь — свет нашей жизни. Если с ней что-то случится под вашей опекой...

Он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе — невысказанная, но от этого не менее реальная.

К моему удивлению, Латор не выказал раздражения. Вместо этого он посмотрел на Кариса с чем-то похожим на понимание:

— Я буду оберегать ее, ринтан, — сказал он тихо. — Своей жизнью и всем могуществом моего клана.

В его словах не чувствовалось пустой формальности. Они звучали как клятва — древняя и нерушимая, как сами драконы. Родители обняли меня в последний раз.

— Я готова.

Дракон кивнул и предложил мне руку. Я колебалась лишь мгновение, прежде чем принять ее. Его ладонь была горячей, как будто внутри него действительно горел огонь, и сухой, с легкой шероховатостью, напоминающей о его истинной природе.

Мы вышли во двор, где ждал эскорт — шестеро драконов в человеческом обличье, облаченных в церемониальные доспехи золотых и черных цветов. Рядом стояла изящная карета, запряженная четверкой черных лошадей с золотыми уздечками.

— На карете мы прибудем в замок к полуночи, — сказал Латор, помогая мне подняться в карету. — Путь неблизкий, но у меня… есть предложение.

Латор вдруг улыбнулся с озорством мальчишки. И я догадалась.

— Мы полетим? — спросила я, не в силах скрыть тревогу. Одно дело — видеть дракона в бою, и совсем другое — довериться ему, позволить нести себя.

— Это будет быстрее и... впечатляющее, чем дорога в гору, — он помедлил. — Ты боишься высоты?

— Нет, — соврала я. — Просто никогда раньше не летала на драконе.

Уголок его губ приподнялся в легкой улыбке:

— Мало кто из людей может похвастаться таким опытом. Обычно мы не... — он не закончил, но я поняла. Драконы редко позволяли людям приближаться к себе в истинной форме, не то что летать на них.

— Но раз уж ты станешь моей женой, — продолжил он, — тебе следует узнать все стороны моей природы. И посмотреть на наш замок так, как вижу его я. И да, Лиралин, я ни за что тебя не уроню. Не бойся.

Он отошел на несколько шагов, и я почувствовала, как воздух вокруг начал дрожать, наполняясь невидимой энергией. Тело Латора начало меняться. Процесс трансформации, увиденный вблизи, завораживал — человеческая фигура растворялась, уступая место чему-то гораздо большему, древнему, величественному. Всего через несколько секунд передо мной возвышался огромный черно-золотой дракон. В лунном свете его чешуя сияла, как тысячи полированных монет, а глаза — два огромных янтарных шара — смотрели на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. Был ли это все тот же Латор в ином теле, или в этой форме его сознание менялось, становилось более... драконьим? Он наклонил голову и опустился ниже, подставляя широкую шею у основания крыльев.

Это был жест приглашения.

Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед. Чешуя под моими руками оказалась удивительно теплой и гладкой, как нагретый солнцем металл. Я неуклюже забралась на драконью спину, пытаясь найти удобное положение между двумя гребнями, формировавшими что-то вроде естественного седла.

— Как мне... держаться? — спросила я.

Он издал звук, похожий на низкое урчание, и слегка повернул голову, указывая на один из шипов на шее, более крупный и изогнутый, словно специально созданный как рукоять.

Я наклонилась вперед, обхватив руками указанный шип, и почувствовала, как мышцы под чешуей напряглись. Краем глаза я заметила, как расправляются огромные крылья, перекрывая полнеба.

Один мощный толчок — и мы оторвались от земли.

Желудок подпрыгнул к горлу от внезапного ощущения невесомости, а затем последовал стремительный подъем, от которого перехватило дыхание. Сначала уменьшился двор, поместье… Город внизу быстро уменьшался, превращаясь в россыпь огоньков на темной бархатной поверхности.

Первые мгновения полета я провела, вцепившись в шип с такой силой, что пальцы побелели. Но затем, когда начальный страх отступил, я осмелилась оглядеться.

Мы летели сквозь облака. Последний солнечный свет золотил их, простирающееся до горизонта. Воздух на такой высоте был холодным, но жар, исходящий от драконьего тела, создавал вокруг нас кокон тепла. Ветер трепал мои волосы, выбивая пряди из тщательно уложенной прически, но мне было все равно.

Ощущение полета было... освобождающим. Внизу остался мир людей с его правилами и ограничениями, здесь же, в небесах, существовали только ветер, облака и величественное создание, несущее меня на своей спине. На мгновение я забыла обо всем — о вынужденном браке, о разлуке с семьей, о потерянной любви.

Была только эта невероятная свобода и красота, от которой перехватывало дыхание.

Латор, словно почувствовав мое настроение, сделал широкий круг над горной грядой, показывая мне мир с высоты драконьего полета.

Я увидела долины, укрытые вечерним туманом, реки, извивающиеся серебряными лентами в лунном свете, темные массивы лесов и сверкающие льдом горные пики. Это был мир, который я никогда не видела и не могла бы увидеть иным способом — мир, доступный только драконам и тем избранным, кого они соглашались взять с собой в небеса.

Слишком быстро полет подошел к концу.

Впереди показался холм, тот самый, за городом, на которой возвышался замок Авельтан — родовое гнездо клана. Даже издалека он впечатлял — величественное сооружение, органично вписанное в скалу, словно выросшее из нее. Множество башен разной высоты устремлялись в небо, их вершины украшали золотые шпили, сверкающие в лунном свете.

Латор начал снижение, делая широкий круг вокруг замка, давая мне возможность рассмотреть его со всех сторон. С высоты было видно, что замок построен вокруг огромного внутреннего двора, в центре которого располагалось нечто похожее на природный амфитеатр — круглая арена, выложенная темным камнем.

Мы приземлились на широкой площадке у главной башни. Как только драконьи лапы коснулись камня, я почувствовала, как напряжение покидает мое тело. Как бы захватывающ ни был полет, твердая земля под ногами была желанным ощущением.

Я неловко соскользнула со спины дракона, и в тот же момент Латор начал трансформацию обратно в человеческий облик.

— Первый полет всегда запоминается, — сказал он с легкой улыбкой. — Как ощущения?

— Это было... — я запнулась, пытаясь подобрать слова, которые могли бы описать пережитое. — Невероятно. Словно я увидела мир, о существовании которого даже не подозревала.

Что-то похожее на удовлетворение мелькнуло в его глазах:

— Рад, что тебе понравилось. Не все люди способны оценить прелесть полета.

Он протянул руку, указывая на массивные двери, ведущие внутрь башни:

— Добро пожаловать в замок Авельтан, Лиралин из рода Радналов. Твой новый дом.

Замок Авельтан поражал воображение.

Это вам не декорации средневековой драмы.

Внешний облик, величественный и немного суровый, не подготовил меня к великолепию внутреннего убранства. Как только мы вошли через главные двери, я оказалась в огромном зале, потолок которого терялся в высоте, поддерживаемый колоннами из белого мрамора с золотыми прожилками.

Стены были облицованы темным полированным камнем, в котором мерцали вкрапления кристаллов, собирающих и отражающих свет многочисленных светильников. Я узнала эти кристаллы — редкая разновидность горного хрусталя, обладающая собственным слабым свечением. Такие использовались в самых дорогих артефактах.

— Впечатляет, не правда ли? — спросил Латор, заметив мой изумленный взгляд. — Замок строился в течение трех столетий, сочетая древние драконьи традиции и человеческую архитектуру.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от мозаичного пола, изображающего карту звездного неба — настолько детальную, что, казалось, созвездия действительно мерцают под ногами.

— Эти кристаллы... они реагируют на драконью магию? — спросила я, указывая на мерцающие вкрапления в стенах.

Латор выглядел приятно удивленным моей наблюдательностью:

— Именно так. Они впитывают и отражают магическую энергию, создавая свечение, которое ты видишь. Чем больше драконов находится в замке, тем ярче они светятся.

Он сделал паузу:

— Твои познания в магических материалах впечатляют.

— Артефакторика — это не только механика, но и понимание свойств материалов, — ответила я. — Хотя такие кристаллы редко попадают в человеческие руки.

— Возможно, теперь ты сможешь изучить их ближе, — сказал он. — В наших хранилищах есть множество редких материалов, которые могли бы быть полезны для твоих исследований.

Я не успела ответить — из бокового коридора появилась группа драконов в человеческом обличье. Судя по церемониальным одеждам и украшениям, это были представители высшей знати клана.

— А, старейшины уже собрались, — произнес Латор, слегка выпрямляясь. — Они, должно быть, почувствовали наше прибытие.

Группа приблизилась, и я увидела среди них знакомое лицо — свекрон на боевом посту, ага. Рядом с ней шел пожилой дракон с длинной седой бородой и увенчанной рогами тиарой — должно быть, один из главных старейшин клана.

— Халидэл Латор, — обратился седобородый дракон, останавливаясь в нескольких шагах от нас. — Мы приветствуем твое возвращение и... — его взгляд переместился на меня, — твою избранницу.

— Верховный старейшина Аринан, — склонил голову Латор. — Благодарю за встречу. Позвольте представить вам Лиралин из рода Радналов, носительницу древнего дара и мою будущую супругу.

Старейшина внимательно изучал меня, и я почувствовала себя под этим взглядом как образец под магическим кристаллом:

— Давно клан Авельтан не принимал человеческую невесту, — произнес он наконец. — Тем более носительницу столь редкого дара. — Он слегка наклонил голову. — Приветствуем тебя в нашем гнезде, Лиралин Раднал. Надеюсь, ты найдешь здесь новый дом.

Я сделала формальный поклон, вспоминая уроки этикета:

— Благодарю за гостеприимство, верховный старейшина. Для меня честь быть принятой в столь древний и уважаемый клан.

Мои слова, казалось, произвели благоприятное впечатление на большинство присутствующих драконов. Все, кроме Оукаты. Мать Латора стояла чуть в стороне от остальных, ее лицо было застывшей маской вежливости, но глаза... в них читалось открытое неодобрение.

— Сын мой, — произнесла она наконец, делая шаг вперед. — Я рада твоему возвращению с победой. — Она сделала паузу. — Хотя твой выбор... весьма удивителен.

Она даже не взглянула в мою сторону, словно я была предметом мебели, а не живым человеком. Манипулятор, блин. Странно, но Латор вообще ухом не повел. Что-то мамина ящерка вообще больше не мамина. Сюрприз.

— Мой выбор сделан, мать, — ответил Латор с ноткой напряжения. — И подтвержден священным поединком.

Оуката едва заметно поджала губы:

— Конечно. Традиции должны соблюдаться. — Она повернулась к старейшине. — С вашего позволения, верховный, я должна проверить подготовку к церемонии.

Не дожидаясь ответа и по-прежнему не удостоив меня взглядом, Оуката развернулась и быстрым шагом покинула зал. В воздухе за ней остался легкий аромат горячего металла — запах драконьего гнева. Обожаю свою будущую свекровь. Так бы и дала ей сковородкой… нежно, конечно.

— Прошу прощения за мою мать, — тихо произнес Латор. — Ей нужно время, чтобы привыкнуть к... изменениям.

Старейшина слегка кашлянул:

— Халидэл Латор, возможно, твоей избраннице стоит отдохнуть с дороги? Церемония знакомства с кланом может подождать до утра.

Латор благодарно кивнул:

— Вы правы. — Он повернулся ко мне: — Если ты не возражаешь, я провожу тебя в твои покои. Завтра будет время для знакомства с традициями и членами клана.

Я с облегчением согласилась. Напряжение последних дней, эмоциональное прощание с семьей и Тиаром, головокружительный полет — все это как-то обрушилось неконтролируемым потоком. Мне нужно было время наедине с собой, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к предстоящим испытаниям.

Мы покинули главный зал, направившись по широкому коридору к восточной башне замка. По пути я заметила еще нескольких обитателей замка — драконов в человеческом обличье и немногочисленных людей, судя по всему, слуг. Все они с любопытством разглядывали меня, хотя старались делать это незаметно. Я чувствовала на себе их взгляды — от открыто подозрительных до просто заинтересованных.

— Большинство из них никогда не видели человеческую невесту дракона, — пояснил Латор, заметив мое напряжение. — Такие союзы редки в наши дни.

— Но были обычны раньше? — спросила я, вспомнив исторические хроники о временах, когда драконы и люди жили в более тесном контакте.

— Да, — кивнул он. — Раньше многие драконы брали человеческих жен, а драконицы иногда выбирали человеческих мужей. Но потом традиция почти исчезла.

Мы поднимались по спиральной лестнице, и с каждым шагом я чувствовала, как учащается мое дыхание — не столько от физической нагрузки, сколько от осознания высоты. Наконец, Латор остановился перед резными двойными дверями из темного дерева, украшенными золотыми вставками в виде языков пламени.

— Твои покои, — сказал он, открывая двери. — Надеюсь, они придутся тебе по вкусу.

Это вот с этаким – сам выбирал.

Серьезно?

Я шагнула внутрь и замерла от изумления. Комната была огромной, с высоким сводчатым потолком и панорамными окнами, занимавшими почти всю дальнюю стену. Даже в ночной темноте через них открывался захватывающий вид на горные вершины, купающиеся в лунном свете.

Интерьер сочетал в себе роскошь и функциональность. Большую часть помещения занимала гостиная с мягкими диванами и креслами, расставленными вокруг низкого столика из какого-то темного дерева. В углу располагался рабочий стол с несколькими выдвижными ящиками и полками для книг. Арка в дальнем конце комнаты вела в спальню, где виднелась огромная кровать под балдахином. Повсюду в комнате были расставлены светильники с теми же светящимися кристаллами, что я видела в главном зале. Их мягкий свет создавал уютную, почти интимную атмосферу. Мама, я – принцесса!

— Это... впечатляет, — произнесла я, пытаясь скрыть свое изумление.

— Эти покои долгое время пустовали, — сказал Латор, проходя внутрь. — Я распорядился подготовить их для тебя, когда... когда решил, что ты станешь моей женой.

В его голосе промелькнуло что-то похожее на смущение. Интересно, когда именно он принял это решение? До поединка? До того, как расторг помолвку с Атиной? До того, как расторг помолвку с Лиралин? Да ты полон сюрпризов, Латор Авельтан.

Впрочем, широкие жесты – это хорошо, но ресурсы на них у тебя явно имеются.

Это подкуп, Латор?

Взятки не дают случайным лицам.

— Через ту дверь — ванная комната, — продолжил он, указывая на неприметную дверь слева. — А там — гардеробная. Я позволил себе заказать для тебя несколько предметов одежды, но если они не придутся по вкусу, можешь выбрать другие.

Я подошла к окну, глядя на головокружительный вид ночных гор. Мы действительно находились очень высоко — на такой высоте, где облака иногда проплывали мимо окон, а воздух был кристально чистым.

— Спасибо, — сказала я, не оборачиваясь. — За... предусмотрительность.

Латор приблизился, но остановился на почтительном расстоянии:

— Церемония состоится через три дня, — сказал он. — До тех пор ты можешь освоиться и познакомиться с традициями клана. Я попрошу Атину навестить тебя завтра — она поможет разобраться в местных обычаях.

— Атину? — я обернулась, удивленная. — Твою бывшую невесту?

— Она советница при совете старейшин, — пояснил Латор. — И одна из немногих, кто действительно понимает мир людей. — Он сделал паузу. — К тому же, вы, кажется, нашли общий язык.

В его голосе не было подозрения, только констатация факта. Латор, ты за мной следишь? Латор, ты не обиделся на Атину? Латор, что с тобой? Ах, ну да, сокровище в пещере, можно расслабиться.

— Если у тебя возникнут вопросы или пожелания, можешь обратиться к слугам, — продолжил он, направляясь к двери. — Они выполнят любую разумную просьбу.

Он остановился на пороге:

— Отдыхай, Лиралин. Завтрашний день будет... непростым.

С этими словами он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Оставшись одна, я позволила себе момент слабости — опустилась на край огромной кровати и закрыла лицо руками. Но я не позволила себе плакать.

— Хорошо, Латор, — прошептала я. — Ты хотел меня в своем гнезде? Ты хотел свое сокровище? Ну так получи и не жалуйся.