Глава 54. Саша

Я молчал. Если бы открыл рот, начал бы кричать наверное. Что-то гадкое, мерзкое, то что годами копилось. Не нужно. Не при Кате точно. Да и вообще, для самоуважения. Я молча тащил мать, как на буксире, за собой. Так же молча впихнул в машину. Сел сам, закурил. Затянулся пару раз и трогаясь, спросил, уже в разы спокойнее, чем могло быть.

— У тебя есть ключи от моей квартиры?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Женя впустила меня сама, потом натравила собаку, наговорила гадостей, ребёнка против меня настроила…

— Мама, я больше никогда не поверю тебе на слово. В подъезде есть камеры, я посмотрел запись. Дверь ты открыла сама. Ключи можешь оставить на память, замки я меняю. Хотя нет, лучше отдай.

— Куда ты меня везешь?

— Домой.

Мама заплакала. Даже не как обычно — громко, некрасиво, без грамма изящества. Так что может быть даже не притворялась. Ничто во мне не дрогнуло. Нет, я не перестал любить мать. Я просто понял, что для безопасности дорогих мне людей эта женщина, которая дала мне жизнь, должна держаться на расстоянии. Я представил, как напугались Катя с Женей, спросонья, скрипнул зубами, прибавил скорость, чтобы скорее к ним вернуться.

Мать что-то говорила, говорила, я не то чтобы не слушал — больше не придавал значения ее словам, в них много лжи. Доехав до ее дома, вытащил молча, плачущую, вновь поволок на буксире через двор, к подъезду, в квартиру. Там впихнул в дверь и уехал. Молча. На разговоры с ней не было сил.

— Как вы? — спросил дома.

— Моя бабушка злая мачеха, — с некоторой гордостью сказала Катя. — С ней надо быть осторожнее и никогда не общаться, особенно если мамы нет дома. А Принцесса нас спасла. Мы с ней погуляли и за это сосиску дали, хотя она теперь корм ест.

— Вы очень смелые, — похвалил я.

Оставил ребенка возиться на полу прихожей с щенками и пошел на кухню. Женька режет салат. Спокойная, руки не дрожат, лицо не заплакано.

— Испугалась? — спросил я.

— Да, — честно ответила она. — Но Саш, мне ещё немного и четвёртый десяток пойдет. Я уже не та испуганная студентка меда. Как видишь, я вполне могу за себя постоять.

— Это точно, — согласился я.

Возможно, мне самую капельку хотелось застать ее заплаканной. Нет, не потому, что мне доставляли удовольствие ее слезы, нет! Просто тогда я имел бы полное право обнять ее, успокоить, гладить по спине, нюхать волосы…чертов, стареющий, хромой извращенец.

Меня требовали в офис — я итак его на три месяца забросил, но я оставался дома. Мало ли что придет маме в голову. Ту связку ключей я у нее забрал, но может у нее их десяток. Я дождался мастера и оставался дома до тех пор, пока замки не сменили. Изображал занятость — сдерживал пыл Принцессы, которая норовила сожрать каждого, кто переступал порог нашей квартиры. Когда тот ушел, в коридоре осталось несколько пустых упаковок и пакетов, я собрал их и остался неловко стоять глядя на Женю.

— Ты можешь меня обнять, — пожав плечами сказала она. — Дружески, в качестве поддержки.

— Конечно, в качестве поддержки! — с облегчением выдавил из себя я.

Какая радость — повод то всегда был! Я обнял ее, почувствовав, как выпирают позвонки и лопатки на худой спине. Погладить по спине не успел, но понюхать волосы вполне себе. Извращенец внутри меня был доволен.

Я поехал к матери. Поговорить было нужно, теперь я хотя бы относительно успокоился, о этот волшебный аромат Женькиных волос. Я поднялся на этаж, позвонил в квартиру, дверь сразу открылась — мама дожилась меня дома. Глаза заплаканные, но макияж успела обновить.

— Сынок! — обрадовалась она. — Саша! Я знала, что ты придёшь! У меня смотри вот что…собака этой чокнутой толкнула и я упала…

Она закатала рукав и показала мне локоть — кожа немного содрана и наливается синяк.

— Больно? — спросил я.

— Больно, — кивнула мама. — Я даже хотела заявление написать в полицию, потом вспомнила…

— Потом вспомнила, что ты находишься под подпиской о невыезде в городе, который севернее этого почти на тысячу километров.

— Точно, — хихикнула мама. — Ты не переживай, они почти никак не проверяют, надо только всегда брать трубку когда следователь звонит, а ещё приходить по повестке. Повестки день в день не шлют, я успею.

— Все продумала, — сказал я.

Я прошёл на кухню, поставил чайник. Глядя в окно на серый осенний двор дождался его закипания. Заварил себе чаю, хер знает какого, из маминой обширной коллекции. Чай пах лимонной цедрой. Мама подтолкнула вторую чашку, молча села напротив. Налил и ей.

— Знаешь, мам, я должен сказать тебе спасибо, — начал я.

Мама улыбнулась — она любила, когда ее заслуги признавали.

— За то, что открыла тебе глаза на эту женщину?

— За то, что своим грубым вмешательством в мою жизнь ты исправила то, что сломала, позволила мне сломать семь лет назад. Если бы не ты, я бы просто вылечился и вернулся в родной город. Я бы не узнал, что там Женька. Там наша дочь. Даже собака, как выяснилось.

— Что? — растерялась мама.

— Спасибо за то, что вернула Женю в мою жизнь. Теперь я стал умнее. Я многое понял. Этого шанса я не упущу, даже если мне потребуются годы.

Мама молчала и ошарашенно на меня смотрела.

— Но ты не можешь…

— Могу. Сделаю. Делаю.

Я залпом допил терпкий чай — что-то ни говори, а в нем мама знала толк.

— Саш…

— Я принял решение, мама. Это не значит, что я тебя не люблю. Люблю. Но мы больше не команда, мам. А еще я должен попросить у тебя прощения.

— За что? — севшим голосом спросила мама.

Мне стало ее жаль. Нет, не настолько чтобы передумать, вновь пустить ее в свою жизнь. Я уже понял, сегодня, внезапно, что ждать нельзя, более подходящего момента не будет, пока буду ждать, что бизнес достигнет оптимального времени для продажи…продам свою долю Косте. Уедем. Нельзя ждать.

— За это, — сказал я. Достал телефон, нашел сохраненный номер следователя, мы с ним активно общались в первые дни ареста, набрал. Трубку взяли почти сразу. — Алло…да это я. Нет, все хорошо. У меня. Я хотел вам сообщить, что моя мама сейчас находится за тысячу километров, в другом городе…да-да, адрес скину. Передадите данные в местный отдел? Да, спасибо. До свидания.

Мужик, казалось, даже не удивился моему звонку. Тому, что я предавал свою маму. Наверное, он успел неплохо ее изучить. Мама смотрела на меня не веря и молчала, не находя слов.

— За тобой скоро приедут, мама. В душ сходи, в СИЗО мыться не очень комфортно, а тебе, наверное, придется побыть там до суда. До свидания.

Я встал и пошел к выходу.

— Ты подлец! — крикнула она. — Мы с папой не так тебя воспитывали!

— Такой вот неудачный ребёнок, — пожал плечами я.

— Два сапога пара со своей бесцветной неудачницей!

— Спасибо, что наконец это признала.

И улыбнулся — искренне. И домой ехал с таким чувством облегчения, что оно ощущалось буквально физически.