Глава 3. Не «Титаник»

Я очнулась от пробирающего до костей холода и тупой ноющей боли в лодыжке. Всё-таки, несмотря на то, что на мне была надета рабочая форма Лорана, которая считалась по составу ткани равносильной облегчённому скафандру, пол на корабле очень холодный. Наверное, «Титаник» уже полностью разгерметизировался из-за трещин в корпусе, и поэтому здесь так неприятно лежать.

Голова раскалывалась, тело ныло, будто по нему проехался гружёный транспортник, во рту ощущалась сухость. Шварх! По-моему, сегодня утром после трёх бутылок «Радости №598» я чувствовала себя лучше, чем сейчас. Вокруг так темно, что хоть искусственное глазное яблоко вставляй. Интересно, сколько я так уже здесь лежу? Наверное, Денис уже покинул «Титаник», да и экипаж тоже весь эвакуировался. Кому придёт в голову проверять отсек для карантинных животных? И сколько ещё осталось кислорода в баллончике?

Где-то вдали послышались возбуждённые мужские голоса, и я невольно прислушалась, затаив дыхание:

— Проклятые хтэрры! Ашенторн, зачем ты подобрал этого человека? Мы так не договаривались… — эмоционально кричал незнакомец.

Хтэрры? Какое забавное ругательство, никогда раньше не слышала такого. Вроде бы это доисторические песчаные черви с ядовитой слюной, которые едят всё подряд без разбору.

— Оушен, перестань! Это всего лишь какой-то мальчишка, которому не повезло вовремя эвакуироваться. Не мог же я оставить его там умирать?

— Вот именно! Мог! Нам на корабле не нужен лишний рот!

Ох, не завидую я этому мальчику. Как бы его не вышвырнули с борта корабля...

— Да ты посмотри на него, там одежды больше, чем костей. Он много не съест.

— Ашенторн, ты себя слышишь? Не обманывайся! Судя по запаху, это взрослый половозрелый мужчина, а при этом на вид он худой как ивовый прут. Я уверен, что это просто слабак, от которого решили избавиться свои же. Ненужный балласт. А если ты будешь его кормить и выхаживать, оглянуться не успеешь, как этот ещё и на самку претендовать станет…

— Оушен! — прозвучало грозно и предупреждающе.

— Что Оушен? Что?! Ну, попробуй, скажи, что я не прав!

Несколько секунд молчания.

— Он останется здесь. Я твой капитан. Я всё сказал.

Раздались удаляющиеся шаги, а я почувствовала, что на меня вновь накатывает усталость и засасывает в царство снов. На грани между сном и реальностью я всё пыталась вспомнить, что за язык, на котором говорили мужчины. Мозг переводил слова автоматически. За три года работы в одной команде Эдмонда с мультилингвом я выучила с десяток языков Федерации. Вот только говорила на них редко, больше задавала владельцам животных вопросы о здоровье питомцев.

Проснулась от какой-то назойливой щекотки в районе солнечного сплетения. Мысли всё ещё немного путались в голове, но соображала я уже явно лучше, чем когда очнулась в первый раз. Тяжело вздохнула, дотронулась до живота и с писком отдёрнула руку, поняв, что обо что-то укололась. Лишь спустя секунду или две я вспомнила, что спасала иглоёжку пассажирки лайнера и, видимо, суета забравшегося под рубашку животного меня и разбудила.

— Очнулся всё-таки, — раздалось где-то над моей головой.

Подняла голову и только сейчас поняла, что на мне всё ещё надет шлем и в нём включена функция затемнения. Видимо, когда иглоёжка просовывала нос под него, случайно нажала лапками какую-то из кнопок. Потянулась, чтобы снять оборудование и замерла на задумчивой фразе незнакомца:

— Не помер, а жаль.

Именно эти слова меня в последний момент заставили поменять направление руки и вместо фиксирующей клипсы нажать на кнопку у воротника. Шлем с моей стороны стал прозрачным, а с противоположной — зеркальным. Яркий свет резанул глаза, я прищурилась и с лёгким удивлением всмотрелась в говорящего.

Крупный, если не сказать огромный, мужчина в обычной гражданской одежде внимательно рассматривал меня. Рельефные руки и мощный торс, который не скрывала просторная майка с длинным рукавом, крупные, но правильные черты лица, квадратный подбородок, светлые, чуть вьющиеся волосы, собранные в высокий конский хвост со жгутами. Мужчину можно было смело назвать красавцем, если бы не было застывшего выражения брезгливости на загорелом лице.

В первую секунду я даже подумала, что передо мной человек, несмотря на внушительные габариты незнакомца, но затем обратила внимание на заострённые уши и невероятные вертикальные зрачки. Это выглядело настолько странно и дико, что когда он шагнул вперёд, я инстинктивно отползла назад. Мужчина усмехнулся и поставил поднос с едой на пол, толкнув его ногой. Только сейчас я увидела, что нас разделяла прозрачная пластиковая перегородка, и единственное узкое окно располагалось как раз у пола. Меня поместили в клетку наподобие той, в которой я держала иглоёжку, только размерами больше.

— Ешь, молокосос. Не знаю, чем ты приглянулся нашему капитану, но он на тебя даже мясо не пожалел, — фыркнул говорящий.

Я осталась сидеть на полу неподвижно, всё ещё ощущая страх перед незнакомцем. Как-как он меня назвал? Меня, конечно, по-разному когда-то обзывали в школе, но «молокососом» никогда. Я ещё раз посмотрела на мужчину и неожиданно поняла, что тот разговор мне не приснился. Судя по тембру и интонациям, передо мной стоит некто по имени Оушен и он думает, что я мальчишка. Ещё секунда — и я сообразила, что знаю, к какой расе относится мужчина передо мной. Ларк!

Что там нам говорили в школе на уроке мировой политики? Планета Ларк уже много лет входит в состав Федерации Объединённых Миров. Раса ведёт достаточно замкнутый образ жизни, несмотря на то, что многие её представители служат в Космическом Флоте. Ларки заметно крупнее людей, так сложился естественный отбор на их планете, считаются агрессивными, но при этом не очень развитыми, живут в общинах.

«Дикари есть, дикарями и останутся», — однажды грубо сказал Ден, когда увидел на записях голокамеры, как массивный мужчина с заострёнными ушами пытается купить банку шипучей жидкости в автомате. Мужчина попытался просунуть огромную ручищу в узкое окошко и в итоге вместо того, чтобы взять только банку, случайно выломал весь диспенсер.

— Есть будешь или нет? Неужели на радость нам решил себя голодом заморить?

Произнёс Оушен, таким же образом прищурившись и изучая мои тонкие кисти рук. Всё остальное было скрыто одеждой Лорана и шлемом. Я перевела взгляд на поднос с едой и сглотнула гулкую слюну. Запечённые овощи и большой кусок мяса. М-м-м-м... Желудок был согласен со мной. Вот только я поняла, что огромный мужчина, просунувший поднос с едой, продолжает стоять над душой и испепелять меня взглядом. Хм-м-м… Есть под столь пристальным вниманием резко расхотелось. Да и отвечать я тоже не горела желанием. Не стоит выдавать то, что понимаю его язык.

— Ты не просто тощий, но ещё и глупый? С Захрана, что ли? — тем временем возмутился Оушен. — Вот это, — он указал на ароматную еду, — надо есть, чтобы были мускулы.

Палец ларка завис напротив бицепса, который совершенно точно был больше моего бедра. Я беззвучно рассмеялась, потому что пантомима ларка оказалась ну очень уж смешной. Взрослый мужчина пытается объяснить на пальцах, зачем надо кушать. К тому же нас разделяла стенка бокса, и я чувствовала себя в относительной безопасности.

 — Ты что, смеёшься надо мной?! — неожиданно взревел ларк и ударил кулаком по перегородке.

От неожиданности я не удержалась и всё же неприлично хрюкнула.

— Ну, знаешь, — прорычал Оушен, — я к тебе вообще-то по-хорошему относился, несмотря на то, что ты чужак. Но, кажется, ты не способен оценить жест гостеприимства. Что ж, придётся сказать Ашенторну, что электроника в этом отсеке сломалась. Когда он прибежит, от тебя уже не останется и мокрого места. В конце концов, так хоть какая-то польза от тебя будет. Зверь давно болеет, может быть, свежее мясо ему придётся по вкусу.

С этими словами ларк резко развернулся и вышел из помещения, что-то набрав на панели управления на входной двери. А мне вдруг перестало быть смешно. Свет моргнул, раздался противный скрежещущий звук. Иглоёжка, молча сидевшая всё это время у меня под рубашкой, беспокойно зашевелилась и высунула мордочку наружу. Одна из стен в моём боксе вдруг стала медленно подниматься, объединяя пространство с соседней клеткой.

Вначале я даже не поняла, что это что-то живое. Большое количество желто-красного меха неподвижно лежало пушистой горой у противоположенной стены. А потом оно подняло саблезубую морду, и я потрясённо выдохнула:

— Да это же ведьмедь! Вымирающий вид!

То, что случилось в следующие секунды, трудно описать словами. Груда меха из соседнего бокса неожиданно встрепенулась и проворно бросилась ко мне. Иглоёжка, преисполненная благодарности за спасение, неожиданно вырвалась у меня из рук, и храбро метнулась наперерез ведьмедю, намереваясь защищать меня до последнего. Я же в ужасе схватилась за шлем, а точнее за голову, не зная, за кого волноваться сильнее. Какой бы маленькой ни была милая питомица взбалмошной пассажирки с «Титаника», я как ветеринар прекрасно знала, что в момент опасности животное превращается в грозного зверя. Тонкие иглы становятся настоящими шипами с сильным седативным действием, а крошечные зубки могут перегрызть даже металл. Я испугалась за ведьмедя, в то же время понимая, что если животное, превышающее меня по весу в четыре или пять раз наступит на иглоёжку, то последняя умрёт.

— Не-е-ет, — истошно закричала я, пытаясь поймать иглоёжку за хвост.

Ведьмедь немного стушевался, когда увидел нас обоих, а потому в последний момент ловко затормозил. Я с трудом, но поймала юркую защитницу и, пригрозив кулаком, засунула в карман. Затем обернулась к зверю, который потихоньку обходил меня стороной, явно намереваясь ограбить мой поднос. Я даже со смехом посмотрела на то, как огромными когтями он безуспешно пытается подцепить мелко нарезанный кусочки овощей.

— Бедное, бедное создание, — произнесла, всё ещё посмеиваясь, — а эти изверги тебя мясом пытались накормить, да? Какой кошмар!

С этими словами сняла шлем, подцепила двумя пальцами четвертинку помидора и положила её прямо в открытую пасть. Шершавый язык благодарно скользнул по моей руке, а я громко расхохоталась от щекотных мурашек и положила в подставленную пасть ещё один кусок огурца. В реальность меня выдернули лишь громкие крики на ларкском:

— Неужели ты думаешь, что я поверю в твою байку о сломанной электронике?

— Ашенторн, да какая разница? Этот парнишка тебе никто, а животное мы зато сможем довести в целости и сохранности до Тортуги и выгодно перепродать…

В следующую секунду я встретилась сразу с двумя изумлёнными взглядами ларков. Ашенторн оказался выше сородича как минимум на полголовы. Такая же развитая мускулатура, как и у Оушена, литые мышцы пресса, рельефные руки с проступающими венами, когда он сжимал руки в кулаки, узкие бёдра, длинные и стройные ноги. Красивые и определённо очень сильные мужчины. За последние годы я часто сравнивала всех хоть немного симпатичных мужчин с Денисом и сейчас впервые невольно подумала, что если мысленно поставить рядом телохранителя из моей команды, то он будет выглядеть хлюпиком по сравнению с этими образцами мужественности.

Я не могла не обратить внимания, что у капитана корабля, в отличие от Оушена, волосы едва достигают плеч и завязаны в низкий хвостик. Кроме того, сложно было не заметить признаки усталости и волнения на лице — тёмные круги под глазами, проступившая морщина между бровей.

Ларки застигли меня врасплох как раз в тот момент, когда огромный ведьмедь практически навалился на меня всей тушей, приперев к стене и нагло вымогая остатки еды. Я же, совершенно непривыкшая к повышенному вниманию, прямо на глазах у неожиданных посетителей ударила ведьмедя по передней лапе, чтобы он не разодрал когтями мою рубашку, и закинула в его глотку последний помидор.

— Ты идиот, Оушен, — внезапно выдохнул Ашенторн, и с этими словами бросился открывать мой бокс.