12. Когда вечер перестаёт быть томным…

Лика

Развели нас с Мишей быстро. Молниеносно, можно сказать. Все сроки на «подумать» давно вышли. Да и о чём думать? К тому же, Георг оказался прав: новые впечатления напрочь вытеснили из моей головы теперь уже окончательно бывшего мужа.

— Словно и не было, — жалуюсь я Аньке. — Ни чувств, ни воспоминаний, ни сожалений. Поначалу вроде бы обидно было, а сейчас — стыдно сказать — я счастлива, что Миша отправился от меня подальше в поисках личного счастья с приплодом.

— Это у тебя появился тот самый клин, что вышиб Мишу, причём с великолепным пенделем, — Анька сверлит меня гипнотическим взглядом. — Колись давай, Егорова! — и я вздрагиваю, когда она называет меня девичьей фамилией.

Собственно, я официально перестала быть Рубиной, но по фамилии меня зовёт только Анька и… Одинцов, чтоб ему пусто было.

— В чём колоться? — прикидываюсь я веником. Нет, тупым и безвольным шлангом.

— Что у тебя с боссом? — Анька чуть из декольте не выскочила, так заинтересованно наклонилась ко мне в надежде выколотить пикантные подробности.

После слёз в самый первый день, когда я жалела себя и жаловалась на Одинцова, я перестала о нём вспоминать в разговорах с подругой. Наша негласная война показалась мне чем-то интимным — таким и с подругой поделиться как-то неудобно.

— Да, собственно, ничего. Сосуществуем. Ещё не поубивали друг друга, — брякнула, понимая, что это правда: мы доблестно дожили до выходных. И, кажется, только сейчас, потягивая холодный сок в собственной квартире, я поняла, что расслабилась.

Ну, не рассказывать же ей, что мы бесконечно сталкивались, высекая искры взглядами и редкими прикосновениями. После развратного поцелуя в коридоре, Одинцов словно перестал меня замечать, но неизменно оказывался в зоне моего внимания то тут, то здесь.

Он мозолил мне глаза в обеденный перерыв, появляясь в кафешке то сам-один, как сыч, — никто ему компанию не составлял, слишком уж он грозен, то с Зефиркой, что навещала его регулярно и почему-то неизменно в рабочее время, ближе к обеду. Крутилась рядом, заглядывала ему преданно в глаза и рот, щебетала, поправляла пиджак и галстук, проводила пальчиками по щеке, словно давая всем понять, что этот самец — её. Бесила она меня неимоверно.

Я существо мирное, доверчивое и доброжелательное. Но у меня так и чесались руки мышиные волосёнки Зефирке проредить. И я пугалась своих слишком ярких желаний. А ещё мне хотелось чем-нибудь Одинцову насолить. Сделать какую-нибудь пакость в духе «эни-бени-раба и мысленно щёлкнуть хвостом». В общем, рядом с Одинцовым я резко впадала в детство, поэтому шарахалась от него, как от чумы. А он, как назло, выныривал словно из ниоткуда, сверлил мрачным взглядом, изредка советы давал по существу.

— Эй, подруга! — щёлкает пальцами возле моего носа Анька. — Что, прям совсем плохо? Ты зависла, как сломанный компьютер!

— Да всё нормально, — вздыхаю, выныривая из своих мыслей. Он и тут, гад, меня достаёт! Отдохнуть спокойно невозможно!

— Э-э-э… — подмигивает подруга. — Вижу я твоё «нормально». Судя по всему, это как раз тот самый случай, когда хотел бы, но нельзя забыть!

— Я о нём и не вспоминала! — оправдываюсь, но как-то вяленько. Праведного гнева явно не хватает. — Забыла напрочь, из головы выкинула и жила себе припеваючи.

— Ну, да. А стоило ему только появиться снова на твоём горизонте, как ты потеряла покой и сон.

Я молчу и, наверное, на лице моём — ослиное упрямство. Не хочу я этим делиться. Да там и делиться нечем — только в бессилии собственном расписываться.

— Ладно, — сворачивает беседу Анька, — как созреешь, так и поделишься. А то, вижу, разговор на эту тему портит нервную систему.

За что я её люблю, так это за чуткость и умение не лезть в душу, когда я не готова устраивать душевные стриптизы.

Пока я открываю рот и подбираю слова благодарности, у меня звонит телефон.

— Привет, систер! — весело гаркает в ухо Георг. — Соскучилась?

Он молодец, мой брат. Не доставал меня. Дал возможность адаптироваться самостоятельно. Я это ценю.

— Хочешь в гости приехать? — морщу я лоб, припоминая, что у меня съестного в холодильнике.

Теперь, когда я дама совершенно незамужняя и бессовестно свободная, о завтраках, обедах и ужинах я не беспокоюсь, ем, что есть, а если ничего нет, то голодная спать ложусь. Но холодильник, кажется, на этой неделе я заполнила, так что вполне могу встретить гостей. Гошка необычайно прожорлив. Его здоровый аппетит всегда умиляет женское народонаселение планеты.

— Нет, хочу пригласить в кино. Развеешься, культурный отдых к тому же. Что дома в четырёх стенах сидеть?

В его словах есть рациональное зерно.

— Я здесь не одна, — говорю многозначительно и цыкаю на подленько хихикающую Аньку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Только не говори, что твой козляра припёрся и ты его обихаживаешь, — с Георга в миг сдувает всю его благожелательность. Стоит сказать команду «фас!» — и он порвёт бедного Мишу на куски.

— Ко мне припёрлась моя подруга Аня, мы пьём сок и отдыхаем.

— Не вижу проблемы! — Георг явно веселеет. — Аньке привет, бери её за шкирку — и вперёд, знакомиться с мировыми шедеврами киноискусства! Самоотводы не принимаются, жду вас как трепетный юноша — первого свидания!

Мы ещё немного препираемся, какой фильм лучше, но Георга порой трудно переубедить.

— Ну, что, подруга, — развожу я руками, — нас пригласили на мировой блокбастер. Это там, где все стреляют, мир в опасности, но мы победим любую нечисть.

— Класс, класс, класс! — танцует дикий танец Анька. — Это как раз то, что надо! Встряхнуться в выходной день, а то слишком скучно живём, неинтересно! Молодец, Гошка, точно знает, что нужно девочкам!

Я сомневаюсь, что именно это подходит девочкам, но Анькин энтузиазм меня заражает. Мы выбираем наряды, спорим и полны предвкушения.

Всё было преотлично ровно до того момента, когда мы подкатили к кинотеатру. На Георга можно табличку вешать — «занято», потому что он слишком заметный. Но когда рядом с ним маячит ещё одна высокая фигура — это вообще гремучая смесь.

— Плохая идея, это ваше кино, — пячусь я, готовая сбежать.

— Вот ещё, — хватает меня за руку Анька и тянет за собой. — Ты что, бросишь меня одну? Оставишь без сладкого, когда я полдня о нём мечтала? Я в кино хочу, зрелищ и хлеба! Я так понимаю, вон тот бугай и есть Одинцов? Я желаю на него посмотреть! Он мне ночами снится! Я любопытная! Лик, ну будь человеком!

Она тянет меня, как трактор — бревно. Я даже и не сопротивляюсь почти. Но в себя прийти не могу. И здесь Одинцов. Это Жора меня так подставил или сам Биг Босс решил и в выходной день надо мной поиздеваться?..

Они нас заметили — летящую на всех парусах и сияющую Аньку и упирающуюся меня, что плелась за ней, нехотя переставляя ноги. Одинцов пронзил меня слишком знакомым тяжёлым взглядом из-подо лба. Но вишенкой на торте стало не это. С другой стороны с не менее летящей радостью к Георгу и Одинцову приближалось ещё одно неземное создание — Зефирка.

И тут я поняла: вечер удался. Если Георг хотел меня порадовать, то у него получилось: настроение стремительно приближалось к плинтусу. Чувствую, блокбастер будет сногсшибательным. Где мои лазерные пушки?