29. Шоу начинается!

Одинцов

Я специально приехал с утра пораньше, чтобы полюбоваться на сонную продрогшую толпу желающих развлечься на моём дне рождении.

Ладно, кому я вру? Я жаждал увидеть Егорову — несчастную и не выспавшуюся. С красным носом от холода — по утрам свежо, знаете ли. Но меня ждёт разочарование: Егорова бодра и весела, ещё всеми и командует, шутит, судя по всему.

Это коллеги выглядят как зомби после апокалипсиса, а Лика моя — нежный персик. Пока они грузятся в автобус, я зависаю, размышляя, хотел бы я персик съесть или руками погладить, а может, кое-кому сливу разбить, чтобы к Егоровой на три метра не смел приближаться, а заодно и глазные яблоки откорректировать, чтобы не пялились чьи-то ясные очи, куда не просят.

Но это я и на месте подкорректирую. Всеобщее веселье и изобилие горячительных напитков и не такие ракурсы выправляли. Автобус тронулся — больше мне здесь ловить нечего. Нужно скорость развивать и появиться на базе отдыха первым, как и положено.

Я всё продумал, там и без меня всё по нотам, но контроль ещё никто не отменял. К тому же, есть ещё и заноза в заднице — двоюродная сестра Женька Немолякина. Я вообще-то брать её с собой не собирался. Это корпоратив, а не семейный ужин при свечах в присутствии старшего поколения. Но именно поэтому ей и удалось меня сломить.

Вот кто трясётся, ожидая меня в условленном месте. И нос у неё красный, и зуб на зуб не попадает. Такое впечатление, что сейчас не летнее утро, а ледниковый период. Дверцу машины Немолякина берёт штурмом, как Зимний дворец.

— Ты бы ещё дольше ехал! — возмущается она, хоть я и прибыл в указанное место минута в минуту. — Приличные мужчины заранее приезжают!

— Я не приличный мужчина, а бизнесмен. Поэтому приезжаю вовремя. А ты, если бы опоздала, осталась бы дома, — моей невозмутимостью можно пробивать стены неприступных замков.

— Зануда ты, брат Сашенька, — пыхтит, отогреваясь, Женька.

— А теперь, Евгения, мой тебе совет: не будь противной задницей хотя бы в день моего рождения.

— Ой! — хлопает она ресницами и мило краснеет. — С днём рождения тебя, Саш!

Женька целует меня в щёку и лезет в сумочку, роется там истово, видимо, ищет какой-то очень индивидуальный подарок.

— Мне важно, чтобы ты отдыхала и не вмешивалась в ход течения событий. А главное — не строила из себя мою невесту. Кажется, мы отвадили твоего последнего кандидата, поэтому я свободен, а договор закончился сто лет назад.

Женька перестаёт рыться. Из сумки, подскакивая, вылетает коробка с презервативами и исчезает где-то в недрах автомобильного салона. Сестра краснеет, пугается, а затем, пытаясь натянуть на себя независимый вид взрослой девочки, компетентно заявляет:

— Так уж и быть, не стану портить твою половую жизнь в столь знаменательный день!

Я не знаю, то ли отшлёпать её по заднице, то ли заржать в голос. Усилием воли заставляю себя не делать ни то, ни другое, и продолжаю строить злобного босса, хоть Немолякина мне сестра, а не подчинённая.

— Будь так любезна. Очень правильный ход мыслей, — цежу я сквозь зубы и кошусь на пол. Где-то там её презервативы валяются. Интересно, это у неё постоянно такие вещи в сумочке или она подготовилась к отмечанию моего тридцатидвухлетия?

— От тебя жду того же! — хорохорится сестрица. — Я сбежала от серых будней не для того, чтобы сидеть скромно в сторонке и натягивать платье на коленки!

— А потом мы будем от очередного жениха отбиваться? — пытаюсь всё же отвоевать хоть какие-то позиции: за ней не присмотри, накуролесит.

— Это уже как карта ляжет! Может, я наконец единственного и неповторимого найду?

— На вечеринке, где все пьют и развлекаются? — побольше сомнения в голосе, а то потом она всем расскажет, что я ей индульгенцию на разврат выписал.

— Ну не на кладбище ж мне суженого искать?

Резонно, хм. И особо не поспоришь. Но я всё же не сдаюсь.

— Вот что, трепетная нимфа, ты мою позицию знаешь: всегда голову на плечах держать и не терять её при взгляде на первого встречного. Я всё же надеюсь, ты сумеешь держаться в рамках приличий. К тому же, многие считают, что ты моя невеста.

— Пф! — машет она пренебрежительно рукой, чуть не задевая меня по уху. — Доверься мне, братик. Полчаса — и все будут в курсе, что мы расстались, но сохраняем дружеские отношения как очень культурные и цивилизованные люди во всём мире.

Довериться Немолякиной — это трэш и угар, но я пока ей не говорю ни «да», ни «нет». На всякий случай этот вариант нужно держать под рукой.

Мы, конечно же, приезжаем первыми.

— Красота! — несётся Женька по дорожке к базе отдыха, раскинув руки. — Какой воздух! Как здорово!

Ради её вдохновенной мордашки можно и потерпеть немного не совсем сахарный характерец. Ей… досталось в жизни. Поэтому, что греха таить, я балую сестру. И потакаю, естественно. Иначе не вижу смысла в родстве, когда ты не можешь искренне любить и помогать, радоваться за своих близких. За Женьку я всегда и радовался, и гордился, когда было за что. И со стыда сгорал — тоже было, но Одинцовы своих в беде не бросают, так что всё остальное — мелочи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Я успеваю проверить, как дела на кухне, когда вдали показывается нанятый мною автобус. Он ярко-оранжевый, весёленький. Светит новыми боками, словно гордится, что весь из себя замечательный. Там моя Егорова. Улыбается и строит всем глазки. Ну, ничего, скоро это закончится. Я покажу, кто в доме хозяин! В том смысле, что найду для её глаз и улыбок гораздо более привлекательный объект.

Когда они начинают вываливаться из автобуса, я поначалу теряюсь и думаю, что моих сотрудников украли инопланетяне и заменили чужими людьми. Но они слишком громко ржут и экспрессивно машут руками. Переодетая банда. А впереди — дядька Черномор. Друг мой Георгий Егоров. Могу последние зубы отдать — это их с Ликой инициатива.

— Класс, класс, класс! — стонет и подпрыгивает рядом Немолякина. — Ты почему не сказал, что у нас сегодня техасская вечеринка? Хорошо что я джинсы взяла, а то бы сверкала платьем здесь как дура!

— Ну, в общем, я и сам не знал, если уж на то пошло, — чешу в затылке, злыми глазами наблюдая, как гордо вышагивает Егорова. Ей идёт клетчатая рубашка. Ей идут обтягивающие джинсы. Ей, чёрт побери, идёт дурацкая шляпа, что на других сидит, как на корове — седло. Но она вся такая… чересчур аппетитная. Все её формы на виду и не оставляют ничего бедному воображению. Берите и смотрите.

— О-у-у-у, — похлопывает сочувственно меня по предплечью Немолякина. — Крепись, брат Александр. Тебя ждут великие испытания.

Можно подумать, я и сам не знаю. В курсе. Но то ли ещё будет. Ладно, Егорова, очко пока на твой счёт. Я что-то уже запутался, кто у нас лидирует и какие цифры на табло. Но это неважно. Я сегодня в великолепной спортивной форме и готов закинуть свой мяч в её корзину. И пусть только кто-то встанет на моём пути!