53. Перед выставкой. Немного нервное

Одинцов

Всё шло не по моему сценарию, что безмерно раздражало.

С раннего утра заявился Георг.

— А ты куда сестру мою дел, изверг? — интересуется Егоров и желваки у него ходуном ходят. Взгляд нехороший-нехороший. — Ты вроде бы ухаживать за ней собирался, не?

Настало время объяснений «по-взрослому». Как всегда, не вовремя.

— Сядь, — не рявкнул, но голос невольно повысил. Гоша не сел — рухнул на стул, но мерить меня злым взглядом не перестал.

— Ликиным талантам нашлось лучшее применение, чем за прилавком торчать. Я её на звонки посадил.

— И как? — он не оттаял, нет, но деловые качества — это талант, доведённый до уровня инстинктов.

— Ты был прав. У неё получается. Очень хорошо получается разговаривать. У нас уже есть отличное предложение и три в процессе. Буквально за несколько дней. Фантастика.

— О, да, — скалится он, как животное, — в этом ей равных нет — уговаривать. Ты мне зубы не заговаривай.

— Я отвечаю тебе по пунктам. По поводу ухаживать — ничего не изменилось. У нас просто… всё не так просто.

Коряво получилось. Анна права: я совершенно не умею формулировать свои мысли, когда дело касается личного.

— Я всё хотел спросить тебя: а как же Женя?

Чёрт. Я совсем забыл о Немолякиной. А сегодня выставка. И я пообещал ей Егорова. И он не знает, что она моя сестра. Нужно, наверное, его успокоить.

— Думаешь, на два фронта работаю? — наблюдаю за его реакцией. Егоров дёргается. Нервно. Думает. Что я за дурацкие вопросы задаю? — Кстати, ты бы с ней созвонился. А то вроде как договорились, а девушка в неведенье.

— Ты бы с бабами своими разобрался для начала, прежде чем к сестре моей клинья подбивать. А то ведь я в курсе истории десятилетней давности. Лика, между прочим, не игрушка. Хватит с неё неверного козла Михаила.

Егор знал и морду мне не набил? Странно.

— В курсе какой ты истории? — спрашиваю осторожно, пытаясь не спугнуть егоровский поток откровений.

— Вот только не надо прикидываться невинным мальчиком! Ты к ней клинья подбивал, а потом резко курс сменил. Думаешь, я слепой?

Какое счастье, что он не знает, что мы переспали. А то бы прощай дружба. С другой стороны, может, всё было бы по-другому, вправь он тогда мне мозги. Но что сейчас об этом. Сейчас важно новых ошибок не натворить.

— Гош, давай я сам разберусь в своих отношениях с Ликой. Пожалуйста. Мне только советчиков сейчас не хватает и болельщиков, что сядут рядом и будут «Шайбу! Шайбу!» кричать.

— А с Женькой что? — Егорова не на шутку растрясло.

— Она моя сестра.

Пауза. Благословенная тишина. У Егорова потрясённое лицо. Ради таких моментов хочется жить и дышать полной грудью. Шикарно! Браво!

— Кто она, прости? — видимо, ушам своим не поверил.

— Женька — сестра моя двоюродная. Неожиданно всплывшая ветвь со стороны матери. Ты же знаешь, как у нас семейственность развита. Мать где-то их откопала.

— Я чего-то не понял. Ты ж женихом вроде её был, нет?

— Ну, был. На публику. По её просьбе. Да и мне как бы этот статус позволял спокойно существовать в женском обществе. Я занят. И это прекрасно. Никто не посягает на свободу и честь.

— И ты молчал? — у Егорова, кажется, крыша едет. Я так и слышу, как шуршит её шифер. У друга моего совершенно дикие глаза. Что его так вставило-то?

— А ты не спрашивал никогда. Ты ж мне не рассказываешь о каждой девушке, что периодически возле тебя трутся. Это твоё личное пространство. Я его уважаю. Но с Женькой, пожалуйста, будь аккуратен. Она… хорошая. Не без недостатков, но достоинств гораздо больше.

— Номер давай, — требует он жёстко. — Я сам разберусь с её тонкой душевной организацией.

Он вбивает цифры в телефон так яростно, словно пытается пальцами экран разбить. Что это с ним? — в очередной раз задаюсь я вопросом, но мне бы со своими делами разобраться, лезть в егоровские дебри совсем не хочется.

Георг уходит так же стремительно, как и заявился. Вид у него целеустремлённый. Хм.

Потом телефон оборвала мне Стелла. Я уже не рад, что согласился её сопровождать. Ощущение глобальной катастрофы накрыло меня с головой. Мне нужна эта выставка, потому что я запланировал встречу с несколькими людьми. За одним из них — Набоковым — я охотился несколько месяцев.

— Стелла, — мне абсолютно плевать на её чувства, — ещё один звонок, и отправишься на выставку сама. Или вообще туда не попадёшь. Я сам позвоню, когда будет нужно.

И она наконец-то заткнулась. Опять разболелась голова. А у меня ещё две деловые встречи. Надо, наверное, завязывать с играми и хождениями вокруг да около и поговорить с Ликой. Нормально поговорить. Кажется, я устал. И эти непонятные мне отношения раздражают. Завтра выходной. Есть повод встретиться на нейтральной территории — у неё дома. Решено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лика

В салон я прибываю при параде. У нас вагон времени, чтобы «почистить пёрышки» и определиться, что делать дальше. Аньке я не звонила. Если уж она сможет, то сможет. А нет — значит не судьба. Я Одинцову потом и без выставки мозг вынесу. С таких мероприятий всегда и трансляции ведутся, и фотографии публикуют, так что компромата у меня будет выше крыши.

Интересно, Зефирка братца моего поймала или останется ни с чем? Она мне так и не позвонила, а любопытство сгубило не одну кошку, поэтому я решаю звякнуть ей сама. Позже. Брата Георга всегда можно прищемить в последнюю минуту. Уж если он обещал, свинью подложить не должен.

— Красавица моя, — мягко стелет подруга, оглядывая меня с ног до головы, — сейчас мы из тебя королеву сделаем! К тому же, у нас царь имеется, прикинь?

Я молчу, потому что стоит мне только проявить интерес, как Анька обязательно начнёт тянуть резину и закатывать глаза. Так ей кажется, что эффект неожиданности сработает намного круче.

Она бросает на меня победные взгляды, вытягивает губы трубочкой и ходит кругами, как лисица, почуявшая запах сыра.

Естественно, причёску мне делает не она. Для этого есть Рита — мастерица-волшебница. И пока меня обрабатывают, Анька продолжает держать паузу. Не при людях же сообщать важные новости! Я терплю. Анька подпрыгивает от нетерпения. Сенсация жжёт ей ляжку, как пресловутая пачка денег, которую очень хочется потратить.

В конце концов, из меня делают «королеву», и Анькина рука слишком яростно выдирает меня из кресла. Она ведёт меня в кафе — выпить чашечку чая, пока есть время.

— Ты мне ноги целовать должна! — снова заводит она свой патефон. — Я даже сама не ожидала, что всё получится так легко и просто! У нас совершенно два отпадных кавалера на сегодня.

— Ань, — не выдерживаю я, — может, хватит? Беременным волноваться нельзя, ты забыла?

— Всё, всё, всё! — поднимает она руки вверх, сдаваясь. — Твой — Набоков Игорь Евгеньевич, — произносит она торжественно и смотрит на меня выжидающе. Мне это имя ни о чём не говорит.

— Ну и что? — задаю вполне резонный вопрос. Анька вздыхает.

— Ну, да. Ты ж темнота дремучая. Откуда тебе знать?

— А что я должна знать, спрашивается? — теряю терпение.

Анька склоняется ко мне. Выглядит это немножко смешно: она наваливается грудью на столик, отчего её прелести выпирают, как две спелые дыньки.

— Он какой-то компьютерный магнат. Или чёрт его знает как это правильно. Но главное… — Анька склоняется ко мне ещё ближе. Для этого ей приходится оторвать зад от стула, — он миллиардер! — выдыхает она сладострастно, почти со стоном.

Да уж. С миллиардерами мне ещё под руку ходить не доводилось.