Глава 21. Тебе только секс и нужен

Если бы ему сказали, что Оля сама примчится из-за пожара, Воронцов поджег бы этот клуб собственными руками еще несколькими днями раньше.

Он не мог без нее. У него бизнес вот-вот накроется медным тазом, а он только и может, что представлять, какая она на вкус.

Безумие чистой воды. Помешательство, как оно есть. Чем больше он думал, тем меньше что-либо понимал.

Единственный, кто мог бы прояснить Воронцову ситуацию с дочерью, был Иваныч, но из его памятника на кладбише собеседник вышел, прямо скажем, так себе.

Воронцов попытался расспросить бармена Вову о родственниках Ольги, но парень только пожал плечами, мол, ну да, она дочь бывшего ди?ректора. Совсем, как Марьванна. Чтобы ни было между отцом и дочерью, сор из избы они, очевидно, не выносили, а для всех остальных их родство давно стало секретом Полишинеля.

Воронцов не видел причин, по которым Ольге стоило затевать заговор, в который он так легко поверил, когда не был знаком с ней лично. Оля задала правильный вопрос: «Доверяет ли он другу?», но Воронцов, как и всегда в таких случаях, когда Оля была рядом, пошел по более легкому пути — отложил рефлексию на потом.

Он и так продержался достаточно долго. Не затащил в темную гардеробную, а ведь хотел! Не уложил прямо посреди зала на сцене, когда она переобувалась, вытянув длинные голые ноги, а юбка задралась выше, чем того разрешали приличия.

Пусть Вова и играл не за ту команду, даже ему нельзя было смотреть на эти ноги.

А лестница? Черт возьми, да Воронцов проявил просто чудеса выдержки! Узкая винтовая лестница и соблазнительная попа в обтягивающей юбке прямо перед носом — совсем не то, что помогает сосредоточиться исключительно на деле.

— Воронцов, не мог бы ты не светить фонариком на меня?

Не мог, потому что пожирал ее глазами, и не понимал, как вообще выпустить ее из этого кабинета, не затрахав.

Оля говорила правильные вещи, но слишком не вовремя. Было бы проще обсудить дела по телефону, чем с глазу на глаз, и то не факт, что Воронцов не свел бы все к сексу по телефону. Он хотел эту женщину, хотел до одури, как ни одну до нее, и в эти минуты остальной мир не имел никакого значения.

— Ты бредишь, Воронцов.

— Да. Тобой.

И это была сущая правда. И хрен его знает, что было бы с ним, если бы она действительно сбросила его руки со своей талии и ушла, хлопнув дверью.

Но она не ушла.

Она с такой силой укусила его шею, что удовольствие смешалось с реальной болью. Вытянулась под его руками в напряженную тонкую струну. Шелковая блуза скользила под пальцами, пока Воронцов пытался расстегнуть ее, чтобы коснуться кожи.

К черту мелкие пуговицы. Терпение и так на исходе.

— С меня еще одна блузка, — выдохнул он, и Оля посмотрела на него затуманенным непонимающим взглядом.

Что ж, он предупредил. Оля вскрикнула, когда горошины пуговиц с треском ткани разлетелись по кабинету.

— Это была моя любима-а-а-а-а-я!…

Возмущение переросло в стон, когда он провел губами по шее к ключицам. Губы горели. Ее хотелось попробовать на вкус, с ног до головы, а для этого понадобится более удобное положение…

Воронцов подхватил Олю и вернулся вместе с ней к письменному столу. Разом все, что было лишнего, на пол. Медленно развел ноги, заворожено глядя, как задирается темная юбка, обнажая бедра.

Удивительно. Той ночью они испробовали, кажется, все, на что только способны мужчина и женщина, а ему все еще кажется, что каждый раз он касается ее впервые. Желание острое, как кайенский перец, и густое, как горячий шоколад.

Оля притянула его за рубашку к себе, ответила требовательным откровенным поцелуем. С глухим стуком упали на пол резиновые сапоги, и ее нога скользнула по его бедру. Она выгнулась под его руками, позволяя поцелуям спуститься по шее к груди.

Осыпая ключицы поцелуями, Воронцов нащупал застежку на спине, и после отбросил бюстгальтер в сторону. Наклонился, провел языком, чувствуя, как она дрожит от возбуждения.

Он хотел слышать громкие бесстыдные крики, но здесь и сейчас нужно было проявить благоразумие. Которого и так оставалось совсем ничего.

Воронцов полностью посвятил себя ее груди, пока одной рукой ласкал бедро, задирая юбку все выше. Оля выгнулась дугой и тогда же, в миллиметре от трусиков, вдруг перехватила его руку и выдохнула:

— Мне… нельзя.

Смысл сказанного дошел не сразу.

Первым пришло сожаление. Не из-за того, что секс придется отложить. Вовсе нет.

Воронцов живо припомнил влагу на ее бедрах и собственный шок в тот раз на кухне, когда защита и безопасность перестали его волновать.

Вторым пришло желание добиться своего — раз в первый не вышло, нужно все исправить. Немедленно. Всего-то и нужно будет заниматься беспрерывным сексом следующие тридцать дней, чтобы наверняка. Без вариантов.

Сделать эту женщину своей. Липкой, влажной и довольной.

Да какого черта вместо быстрого приятного секса на рабочем месте, он думает черт знает о чем?!

— Что случилось? — спросила Оля.

— Ничего.

Нельзя же вот так взять и ответить: сейчас придумаю, как заделать тебе детей, и продолжим.

Ало, Воронцов! Есть кто дома? Мало сына, отношения с которым оставляют желать лучшего? Еще брошенные дети нужны?

Может, пора не только членом думать?

Оля выскользнула из-под его руки, неловко запахивая на груди блузку. Спрыгнула со стола и подобрала сброшенные сапоги.

— Стой! — Он перехватил ее возле двери.

Она избегала смотреть на него. Дыхание еще было рванным, судорожным.

— Сейчас ты скажешь, что у тебя много дел, и это не лучшая обстановка, и ты обязательно наберешь меня через несколько дней. Так ведь, Воронцов?!

— Что? Я не это хотел сказать.

Оля дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Да брось, Воронцов. И так все понятно.

— Да что тебе понятно?! — рявкнул он.

— А то, что тебе только секс и нужен!

Оля выскочила из кабинета, хлопнув дверью прямо у него перед носом.

хорошие новости! появился календарь австралийских пожарных на 2019 год :)

Вот, например, новинка :)

Минутка отдыха окончена, и теперь читаем дальше :)

Как только Оля выскочила из кабинета и вернулась в зал, при виде нее все вдруг резко пришли в движение. Работали они тут, как же. Уши грели!

— Классный стиль, Ольга Константиновна, — заметила Яна.

Завязанная узлом на талии блузка не осталась без внимания. Черт бы побрал этого Воронцова! Неужели обязательно вот так по-варварски постоянно срывать с нее одежду?

Оля пересекла пустой танцпол.

— Вова, а куда делась копия лицензия со стены?

И Яна, и Вовчик, как по команде, уставились на пустую рамку.

— Ой! Я же протирала ее как раз перед открытием, — сказала Яна.

Вова почесал затылок.

— Дайте вспомнить… Сразу после того, как вы поднялись в вип-ложу, Ольга Константиновна, ко мне подошел инспектор… Из налоговой. И попросил глянуть лицензию. Ну ему ее и дал.

— В день открытия? — это уже спросил Воронцов.

Не оборачиваться, Оля, не оборачиваться. Он побежал за ней или просто вышел из кабинета? Ведь чего ему там одному сидеть, верно?

— Да, Алексей Сергеевич, в день открытия.

— А дальше что?

— А дальше не помню…

— Как так? — удивился Воронцов.

— Все просто. Была полночь, — за бармена ответила Оля. — Самый сенокос. Можно забыть даже собственное имя в этой запаре. Вова, а этот инспектор показал тебе удостоверение?

— Да.

— Имя вспомнишь?

— Боюсь, что нет, — скривился Вовчик. — Ксивы мне хватило, да и было не до этого. Простите.

— Ничего, спасибо.

Подхватив туфли и громко попрощавшись, Оля направилась к выходу. Воронцов, как привязанный, не говоря ни слова, двинулся следом.

Не оборачиваться, Оля.

Входная дверь оставалась нараспашку, и в угловой гардеробной было не так темно, как опасалась Оля. И все равно потребовалось пару минут, чтобы привыкнуть к густому мраку. Она как раз успела переобуться обратно.

Можно было даже не искать Воронцова. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела и точно знала, что сейчас он стоит позади и чуть левее.

На каблуках она снова стала почти одного с ним роста. А вот сапоги, наверное, лучше взять с собой. Примета такая — забытая где-нибудь обувь это к тому, чтобы вернуться. А возвращаться Оля больше не намерена. Хватит с нее. Один раз расслабилась, а последствия расхлебывает до сих пор.

— Может, скажешь что-нибудь? — тихо просил Воронцов.

Оля вошла в гардеробную и стала осматривать вещи на вешалках.

— О чем? — спросила, даже не оборачиваясь.

— О том, что в тот же вечер, когда я увольняю тебя из-за просроченной лицензии, все доказательства тут же пропадают, стоит тебе отойти от барной стойки. Неужели не хочется разобраться, что действительно произошло той ночью?

Оля круто развернулась на каблуках.

— Что произошло той ночью? А я тебе скажу, что произошло. Самая большая ошибка моей жизни, вот что произошло! Надо было позволить какой-нибудь местной шлюхе обслужить тебя, а не надеяться, что смогу убедить тебя вернуть мне работу!

— Вот как? — Воронцов сверкнул глазами.

— Именно так! Да что там, надо было сразу же увольняться, как только узнала о смене ди?ректора! Зря только торчала днями и ночами в клубе, текстиль, ламинат подбирала. Ты вообще заметил, какого цвета у нас диваны в вип-ложе? Нет? Что ж, неудивительно! Ты ведь даже не интересовался клубом за все это время! Зато с первых же слов поверил какому-то… какому-то… Что ты делаешь?! — взвизгнула она.

Мир сделал кульбит, и Оля оказалась у Воронцова на плече.

— Поставь меня на землю!

Оля вздрогнула от звонкого шлепка по заднице.

— Нет.

— Да что ты делаешь?!

— Похищаю тебя.

— ЧТО?! Пусти!

Он в два счета преодолел коридор, но замер у входной двери, стоило ей пискнуть:

— Пальто! Забери мое пальто тоже…

— А волшебное слово?

— Быстро.

Еще один шлепок.

— Я в тебе не сомневался. Это?

— Да. И сапоги!

— А вот сапоги, пожалуй, останутся в заложниках.

— Зачем?

— Хочу, чтобы у тебя был повод вернуться.

Так и вынес ее на улицу у себя на плече. Определенно, варвар! И методы у него такие же. Оля со стоном заметила поваров, которые устроили внеурочный перекур.

Женя их тоже заметил. Глаза у него стали квадратными. Видно было даже отсюда.

— Хороший улов, босс! — крикнул он.

Оля готова была провалиться сквозь землю. Она слышала, но не видела, как Воронцов распахнул дверь машины, подхватил ее, как ребенка и усадил на сидение. Раньше, чем она успела дернуться, он застегнул ремень безопасности и сказал строго:

— Даже не думай сбежать.

Швырнул пальто на заднее сидение, обошел машину и сел за руль.

— Конечно, самое время свалить, — фыркнула Оля. — У тебя ведь клуб выдраен до блеска. Воронцов! Да они без тебя его будут чистить до второго пришествия!

— Да плевать, — ответил Воронцов, глядя в зеркало заднего вида, пока выворачивал с парковки.

— А еще меня на работе ждут.

Не говоря ни слова, Воронцов вжал педаль газа.

— А еще я жить хочу! — взвизгнула Оля, когда машина пролетела перекресток за секунду до того, как светофор сменил цвет.

— А я тоже много чего хочу, — процедил Воронцов.

И прибавил газу.