Глава 36. То, что ты не забудешь

— Это… — пробормотала Оля.

— Кольцо.

— И ты хочешь…

— Что ты вышла за меня.

Оля пискнула.

— Это ответ? — убийственно серьезно спросил Воронцов.8c847c

Оля откинула голову назад, отчаянно моргая, чтобы прогнать непрошеные слезы.

— Я… Я… Боже, — прошептала она и обвила руками его шею. — Я люблю тебя, Леша, — и снова засмеялась. — Впервые зову тебя по имени! Так непривычно.

— И я тебя люблю, Оля. Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя, Леша… — она потянулась к его губам и прошептала: — И я согласна.

Он надел колечко на ее безымянный палец. Выдохнул с улыбкой:

— Подошло!... Ты не представляешь, как долго я выбирал нужный размер.

Оля поиграла пальцем. В свете свечей бриллиантовая крошка на ободке искрила всеми цветами радуги.

— Очень красивое. Спасибо.

— Не за что, — рассмеялся Воронцов.

Подвинулся к ней ближе, возвращая ее бедра к себе на талию.

— Так и на чем мы остановились?

— Кажется, на самом интересном.

Оля с хитрой улыбкой потянулась к пряжке на ремне, ловко расстегнула, а после принялась за джинсы.

— Знаешь, что я хочу? — прошептала она. — Чтобы потом, когда мы будем работать вплоть до нового года, хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь приходить сюда, первым делом ты вспоминал именно это.

Она рывком спустила с него джинсы вместе с боксерами и опустилась на колени. Провела рукой — и мимолетно улыбнулась тому, как блеснуло от ее движений кольцо на пальце.

Чтобы удержаться на ногах, когда она обхватила член и провела языком снизу вверх, Воронцов вцепился в стол.

— Да уж… Такое трудно будет забыть, — пробормотал он. — А теперь давай сделаем так, чтобы и тебе было, что вспомнить.

Пока она занималась им, Воронцов оттянул лиф ее платья, а после приспустил и чашечку бюстгальтера, обнажая грудь. Соски сладко ныли, требуя внимания. Когда он, наконец, коснулся их, Оля судорожно всхлипнула, сведя ноги.

— Кажется, мне достаточно впечатлений, — он поднял ее на ноги и потянулся к молнии на боку. — Давай поработаем над твоими.

Платье упало к ее ногам, Оля осталась в трусиках и чулках. Лифчик хоть и оставался на ней, но уже ничего не скрывал. Она остро чувствовала, что стоит обнаженной посреди зала, который привыкла видеть за эти шесть лет — с людьми и пустым, освещенным клубным светом и дневным рабочим. Она всегда была здесь строгой, собранной, внимательной, и уж точно не думала, что когда-нибудь вот так будет стоять голая, изнывая от желания, способная лечь прямо на стол, чтобы отдаться любимому мужчине.

Воронцов расстегнул ненужный бюстгальтер и отбросил на спинку стула. Не в силах просто так стоять, Оля потянулась к его члену, продолжая ласкать пальцами. Воронцов переступил через джинсы и откинул их в сторону тоже. Нагнулся, обжигая горячим дыханием ноющий сосок, и лаская пальцами второй.

Когда он опустился перед ней на колени, она запустила пальцы в его волосы. Мягко отведя ногу в сторону, Воронцов коснулся ее губами. Оля понимала — этого она уж точно никогда не забудет. Теперь каждый раз, когда она будет задерживаться допоздна или смотреть на танцпол, она будет вспоминать снова и снова каждую секунду именно этого вечера.

Сначала она кусала губы, сдерживая стоны, но после, когда сил уже не оставалось, она дала себе волю. Ее стон разнесся эхом по безлюдному помещению. Невероятно, но ее завели собственные же крики, которые множило эхо.

Его пальцы скользнули в нее, и она шевельнула бедрами, насаживаясь сильнее. Застонала громче, освобождаясь от сковывающих тело приличий. К черту. Этой ночью клуб принадлежит только им одним. Хотя бы этой ночью.

Здесь все началось. И здесь… нет, не закончится. Здесь начнется кое-что еще.

Когда он уложил ее на стол, закинув ноги на свои плечи, Оля перехватила его руку с презервативом.

И выдохнула:

— Не надо.