Глава 18

Именно благодаря засевшим в лесу боевикам битва вышла совсем короткой: от нас людей графа скрывали машины, а вот наёмники залегли по флангам и били без помех.

— Прекратить огонь! — крикнул в рупор перехвативший у меня командование Влад.

Выстрелы стихли, и теперь просеку оглашали лишь отдалённые стоны.

— Берите раненых и без оружия идите к ограде! Кто через минуту останется за машинами — будет казнён!

Надо отдать должное уцелевшим врагам, никто из них не вышел один, а некоторые, после того как вытаскивали своих товарищей, снова возвращались и тащили других.

— Лицами в землю, руки за головы!

Когда команда была выполнена, Влад и его люди вышли за ворота и проверили наличие затаившихся за машинами врагов. Когда он дал знак, что всё чисто, вышел я.

Меня интересовал только один вопрос, и ответ на него я получил быстро: граф Пантелеев, гордо вскинув голову и смотря прямо перед собой, сидел на заднем сиденье одного из внедорожников.

Отлично! Его преждевременная смерть могла мне немного помешать. И дело тут было в своеобразных законах Нижегородской империи.

Ядром аристократии в стране были роды. Они часто объединялись в кланы, то есть сюзерен и его вассалы. У вассалов могли быть свои вассалы и так далее.

Так вот, клановые войны случались редко, очень уж императору невыгодно было терять в них воинов, которых можно использовать для зачистки диких земель. Поэтому властитель всячески внутренним конфликтам препятствовал. Порой в очень жёсткой форме.

К слову, именно в последней по-настоящему крупной клановой войне, затронувшей половину родов империи и получившей название «Большие мятежи», и погибли родители Дмитрия Николаевича Акулова. То есть бывшего хозяина моего тела.

Большие внеклановые роды тоже воевали редко. Они или быстро вырезали более мелких противников, или вяло бодались с равными, сжигая друг другу то фабрику, то заводик. Потом, как правило, тоже вмешивался император и всё решал.

Более же мелкие роды, особенно вдалеке от столицы, воевали чаще и более яростно. И их противостояние зачастую заканчивалось полным уничтожением одного из противников.

Если возвращаться к нашим баранам, то есть к графу Пантелееву, то у него есть двое совершеннолетних сыновей и дочь, и все они живут в столице — Нижнем Новгороде. И хоть никто из отпрысков идею отца обосноваться на границе не поддержал и с ним не поехал, они являлись наследниками как имущества, так в определенном смысле и самой войны.

В отдалённой перспективе всё это сулило некоторые сложности. Сейчас же мне предстояло решить главный вопрос — получить материальную компенсацию за причинённые мне неприятности. И именно для того, чтобы выжать ситуацию по максимуму, этот жирный боров пока нужен мне живым.

Дело в том, что он, как объявивший войну, возложил на себя ответственность перед имперскими службами в течение суток сообщить об этом в соответствующие государственные органы.

А вот я должен туда обратиться, только с просьбой о защите (в случае, если считаю, что объявление войны не имеет оснований), или с сообщением о том, что глава вражеского рода мёртв. На это мне отведены сутки.

И в момент, когда я прирежу гада, если его наследники не решат продолжить конфликт (что в моем случае исключено), война будет считаться законченной.

В общем, всё сложно, но если убрать воду, то остаётся один голый факт: на разграбление его хозяйства у меня максимум сутки после его смерти. Поэтому чем позже я его убью, тем лучше.

Топор вытащил сопротивляющегося графа из машины и, ничуть не церемонясь, швырнул его мордой в грязь.

— Ты не представляешь, как мне трудно было сдержаться, чтобы не подстрелить этого козла! — заявил вышедший из леса Феникс.

— Ты нарушил своё слово! — прорычал граф, поворачивая к нему искажённое гневом испачканное лицо.

— Не совсем, — усмехнулся торговец. — Но это долго объяснять.

— Сколько у него ещё человек в усадьбе осталось? — спросил я.

— Если считать бойцов, то около тридцати, и прислуги полно, — ответил Антон. — Но там самые старые, молодые и те, кто отказался ехать.

— И такие были?

— Да, человек десять, они в подвале сейчас сидят.

— Что с ранеными делать, ваше благородие? — тихо спросил подошедший Влад.

— Пусть их лекари их лечат.

Конечно, на первый взгляд очевидным решением было и раненым, и не раненым пустить пулю в затылок и прикопать где-нибудь тут в лесочке. Но как раз в этом аспекте имперский закон мне нравился.

Если не состоялось обмена, то всех взятых в плен бойцов выкупал род проигравшего, при этом они переходили в армию императора и отправлялись в самые горячие точки. Так что вероятность снова встретиться с этими ребятами в ближайшее время равнялась нулю.

— Твои машины далеко? — спросил я Феникса, за которым уже стоял Паша и ещё шестнадцать человек наёмников.

К слову, выглядел отряд солидно — все в бело-сером камуфляже, масках и с автоматами наперевес. Если бы граф Пантелеев нанял их сам, а не через Антона, нам бы пришлось намного тяжелее.

— Километрах в пяти по дороге. Кроме нас, ещё человек пятнадцать влезет, если все выдохнут.

— Хорошо! — Я снова повернулся к Владу. — Собираем трофеи и трамбуем раненых в грузовики.

— Так точно! А! Ваше благородие, можно вас на минутку?

Гвардеец махнул рукой, провёл меня вдоль рядов машин и указал на землю.

— Смотрите!

Трупы как трупы… Хотя стоп, знакомая вроде рожа… А! Так это же барон Павел Геннадьевич Ходырев. А этот, рядом с ним, тоже знакомый, он, кажется, был с белобрысым, когда тот приезжал. Ясненько. Кроме того, чтобы через Феникса нанять головорезов, Пантелеев подтянул и другие резервы. Разумно, в принципе, когда своя армия с гулькин нос.

— Этих сам обыщи, — кивнул я Владу и посмотрел на часы. — У вас тридцать минут. Война ещё не закончена.

* * *

— Надеюсь, ты меня понял, мудила. — Влад держал кончик ножа у горла графа Пантелеева. — Лишнее слово — и война прекратится прямо сейчас.

Связанный жирдяй что-то промычал и активно закивал.

За последний час спеси в нём заметно поубавилось, а вот кровоподтёков, наоборот, стало больше.

Машины подъехали к воротам усадьбы, и мы заняли за ними позиции так же, как совсем недавно противники.

При виде такого количества вооружённых гостей оставшиеся бойцы графа Пантелеева скрылись за оградой и сейчас рассматривали нас через прицелы автоматов.

— Давай! — Влад выдернуть кляп и вытолкнул голову графа.

Жирдяй затравленно огляделся, кинул взгляд на меня, что-то замычал и, наконец, смог выдавить:

— Мы проиграли…

— Громче!

— Мы проиграли! Приказываю сложить оружие!

Его услышали, и стоит заметить, что бойцы выполнили приказ с радостью, а ещё через минуту ворота усадьбы перед нами открылись.

* * *

Кабинет у графа Пантелеева был что надо. Большой, с дорогим паркетом и висящей по центру высокого потолка многоуровневой люстрой. Очень удобный дубовый письменный стол я бы с удовольствием забрал себе.

Бесил только портрет хозяина, висящий над камином. И да, художнику явно хорошо доплатили за фантазию — граф на картине выглядел значительно стройнее, чем был в реальности.

— Ваше благородие, в город никто не сообщал! Радиостанция в доме есть, но самоуверенный урод запретил ей пользоваться без приказа.

Выслушав новость, я довольно улыбнулся и откинулся в широченном, мягком кресле графа.

Отлично, значит, у нас полно времени! Ведь мы уже приступили к экспроприации, а о том, что война в принципе началась, ещё даже никто не знает. Вот они — прелести жизни в лесу.

— Пленных связали и разместили в подвалах. Шестеро из тех, что там сидели, выразили желание сотрудничать. Сейчас с ними работаем. Нашли ещё три грузовика, четыре трактора, экскаватор, небольшой кран и более мелкую технику и машины. Наши люди обыскивают поместье, и скоро добычу из списка разрешённой начнут перевозить в Савино.

Разрешённой, блин! Я победил, почему не могу забрать всё, включая сам дом⁈ Спасибо, хоть техника, оружие и транспорт под разрешение попадают.

В принципе, это самое основное, не считая людей и производств, построенных вокруг кристалла…

Эх! Конечно, металлургический заводик графа Пантелеева, да и сам кристалл огня двадцать первого уровня, мне бы пригодились. Но нельзя их трогать. Они находятся в неотъемлемой собственности рода, и гарантом этого выступает император. Все это, как и саму усадьбу, я смогу получить, только перебив всех наследников графа, а они далеко. Да и агрессию пока не проявляли.

Хрен с ним, сам построю. На самом деле люди гораздо важнее, а усадьба эта в любом случае рано или поздно отойдёт мне.

Что же касается деревень, то у графа Пантелеева их было четыре, все в пределах десяти километров отсюда, и каждая в два раза больше Савино. Ещё три принадлежали двум вассальным баронам. Они, правда, были далековато, не меньше пятидесяти километров отсюда.

— Свят, ты должен превзойти сам себя! — Я повернулся к рыжему помощнику. — Понятно, что времени на обработку этих деревень у нас ещё вагон, но первый контакт чрезвычайно важен. Бери самых обаятельных и знающих местные реалии савинских и езжай. Говорите, что про них теперь никто не вспомнит и их бросят. Что мы забрали трактора и все устройства для посева и сбора урожая. Что в случае чего, войсками им никто не поможет. Хоть каждый день устраивай экскурсии в Савино, обещай райскую жизнь и всё такое. На ближайшую неделю вербовка — это твоя основная задача!

— Вообще легко, ваше благородие! — кивнул Свят. — А где они жить будут, если согласятся переехать?

— Скажи, даём подъёмные по триста рублей на человека, обеспечиваем материалы и первым делом при переезде строим дома для них. Ну и сам смотри, можешь ещё что-нибудь пообещать.

— Типа казино и борделя?

— Это в следующем году. Кстати! Что там с тем цехом?

Как оказалось, граф Пантлеев занимался не только металлургией. На его территории ребята обнаружили цех по пошиву женского нижнего белья, причём с весьма неплохим оборудованием и выпускающий неплохие изделия. Но что представляло для меня наибольший интерес, в цеху работали аж пятьдесят женщин.

— Да, пока оставили их в покое, — пожал плечами Свят. — Они шуганные какие-то — сбежали в барак свой, и их главная встала на проходе, глазищами сверкает, а в руках ножницы. В обеих руках. И орёт, что будет говорить только с графом или избранными.

— Избранные? Сектанты, что ли?

— Наверное. Или рыжих не любит. — Свят усмехнулся. — Ну что, я поехал?

— Да. Скажи тогда, пусть женщин пока не трогают, я сам с ними поговорю.

— Хорошо, ваше благородие!

Свят быстрым шагом покинул богатый кабинет, а я повернулся к Владу.

— Чего ещё хорошего?

— В целом, всё хорошо, Дмитрий Николаевич, — краем губ улыбнулся главный гвардеец, что для большинства людей, значило бы улыбку на всё лицо. — Пантелеев же прошел через всё, с чем мы сталкиваемся или столкнёмся в ближайшем будущем. Поэтому почти всё, что здесь есть, будто специально для наших нужд припасено. Про технику я уже сказал, а кроме неё здесь полно оружия, инструментов, живности, еды и так далее… А! Нашли несколько зимних теплиц. Очень качественных. В них разные растения и травы. Возможно наркосодержащие, или используемые для магических стимуляторов.

— Это же прекрасно! Разумеется, я про второй вариант. Теплицы разбирайте, а траву выдергивайте прямо с корнями и первым рейсом в Савино. Пусть Мила оценит этот гербарий и подготовит отчет к моему возвращению.

— Будет исполнено, ваше благородие!

— Ну что ж! — я довольно потянулся. — Тогда веди графа. Пора заканчивать этот балаган.

* * *

— Сто миллионов! И я отпишу на тебя это имение и кристалл! — связанный граф Пантелеев лежал на брезенте, брошенном поверх красивого паркета, и трясся как лист на ветру.

Его предложение было заманчивым. Не в плане денег, а в плане остального. Но принять его я не мог — оставлять в живых смертельного врага нельзя. За свою жизнь граф обзавёлся связями и друзьями, его дети тоже. Если я его отпущу, то когда он узнает, что у меня всего пятьдесят бойцов, половина из которых из автомата стреляли несколько раз в жизни, он сразу же заявится сюда отбивать своё имущество и мстить.

— Семён Павлович, — я присел рядом с ним на корточки, — вы любите своих детей?

— Ты не достанешь их, урод!

— О! Может, и любите. Это хорошо. Так вот, я предлагаю вам написать чистосердечное признание. Там вы подробно изложите, что задумали, как подослали ко мне наёмного убийцу и по ложным обвинениям объявили мне войну.

— Ты все равно убьёшь меня!

— Это так, — кивнул я. — Но так вы удержите их от смертельно опасной для их жизни мести. Вы поймите, что всему этому у меня и так есть свидетели, и это чистая формальность. Просто жалко их. Даже вас я сделал, извините, как щенка, а у них против меня нет шансов.

— Пошёл в жопу!

Ладно… чего тянуть кота за яйца? Пора от него избавляться, но сначала надо провести маленький эксперимент.

Я протянул руку и положил её на потный горячий лоб.

— Семён Павлович! Я вас очень прошу, ради детей напишите признание.

— Пошёл в жопу, молокосос!

От пленника полыхнуло силой, веревки на его теле загорелись и лопнули, но больше ничего сделать он не успел — лезвие с хлюпаньем вошло в жирную шею. Граф удивлённо распахнул глаза, а потом медленно закрыл и умер.

Я встал и пошатнулся. Сука! Влил две трети своего резерва маны и всё равно не смог продавить его ментальную защиту. Надо чаще тренироваться и, конечно, такие эксперименты сначала проводить в зоне действия красного кристалла.

Что же до последней атаки графа, то она действительно была мощной, но, к сожалению для него, я её ждал и сумел практически полностью нейтрализовать ту ее часть, что была направлена непосредственно на меня.

— Заходите! — крикнул я, и в кабинет тут же забежали два гвардейца. — Уберите этот мусор, и пусть кто-нибудь проводит меня к цеху.

* * *

Сначала я зашёл в саму пошивочную мастерскую и, если честно, слегка обалдел.

Три ряда по семь качественных швейных машинок. Десятки мешков тканей, лент, кружев и прочего. А также куча коробок готовой продукции. Причём все с лейблом дома Макаровых. Элитной марки, которой пользуются в том числе и при дворе императора.

То есть на досуге Пантелеев гнал контрафакт. Надо будет занести это в его досье на случай встречи с его родственничками.

Кстати, это производство граф, похоже, прятал, в том числе и от большинства своих подданных. Оно находилось обособленно, на приличном отдалении от усадьбы и было огорожено трёхметровым глухим забором.

— Не забудьте это все сфотографировать! — приказал я гвардейцу.

— Уже, ваше благородие!

— Отлично! — я вышел из цеха и направился к длинному бревенчатому зданию, что служило общежитием для работниц.

Ух! Как правильно Свят описал даму, что стояла в дверях. Настоящая валькирия — красивая и грозная.

На вид лет двадцать пять. Распущенные каштановые волосы спадают на плечи. Светло-коричневые глаза решительно сверкают. На ногах резиновые сапоги и льняные штаны, на плечи накинута бесформенная куртка, а под ней угадываются весьма аппетитные формы.

Так, стоп, барон! Походу, пора тебе в город ехать, всё чаще и чаще не туда смотришь!

— Ждите здесь! — Я остановил двух сопровождающих меня гвардейцев и подошёл к девушке. — Здравствуйте! Я барон Дмитрий Николаевич Акулов! А вас как зовут?

— Уходите!

— Да я просто поговорить хочу…

— Ты не граф! Ты не избранный! Нам нельзя с тобой говорить!

Чёрт. Я думал, Свят преувеличил экспрессивность дамы, а он, похоже, даже приуменьшил.

— А почему нельзя? — вкрадчиво спросил я, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее.

— Не подходи! — Сектантка, или кто она там, ткнула в мою сторону зажатыми в кулаке ножницами. — Пусть граф придёт!

— Граф проиграл мне войну! — громко объявил я, чтобы и внутри «общежития» все услышали. — Он мёртв. Все его люди, не знаю, избранные они там или нет, тоже или мертвы, или у меня в плену…

— Что ты наделал⁈ — глаза девушки распахнулись ещё шире. Её сильно качнуло, и у меня даже создалось впечатление, что она сейчас упадёт в обморок. — Что ты наделал… Теперь мы все умрём!

— Да что происходит-то? — начал терять терпение я. — Тут есть кто-то вменяемый, кто мне всё объяснит⁈ Я убил графа! И я теперь здесь главный! Мои люди вас не тронут, почему вы должны умереть?

— Противоядие! — донеслось из темноты, и на свет шагнула невысокая девушка лет восемнадцати.

Такая же бесформенная куртка была распахнута, открывая худощавую фигуру, на бледных щеках ни следа румянца, а в руках она нервно теребила конец своей длинной русой косы.

— Таня, замолчи! — зашикали на неё со всех сторон.

— Он убил графа, — бросила через плечо девушка. — Только он может нам помочь.

— Да в чём помочь-то⁈ — Я с трудом сдержался, чтобы не добавить нецензурное слово.

— Таня, нет! — загораживающая проход девушка обернулась и наставила ножницы уже на свою подругу.

Нет, это уже перебор. Я быстро сделал несколько шагов вперёд и, схватив валькирию за руки, вытащил её наружу. Тут же подскочили бойцы и перехватили её.

— Я помогу вам!

Я подошёл к Тане и, прикрывая её своим телом, тоже вывел на улицу. После чего закрыл дверь и задвинул тяжёлый засов. Да — он был здесь снаружи.

— Ты убила нас всех!

Лицо валькирии исказилось гневом, и она рванулась к своей подруге так неистово, что её с трудом удержали два гвардейца. Заботясь о здоровье ребят и русоволосой девушки, я дал знак, и буйную даму, заткнув тряпкой рот, осторожно уложили на землю.

Происходящее нравилось мне всё меньше. Особенно раздавшиеся внутри барака вой и крики.

Надо что-то делать, а то, не ровен час, бывшие невольницы навредят себе или друг другу. Фух… Вроде маны немного подкопилось, можно попробовать использовать массовое внушение. По идее, все девушки значительно слабее графа Пантелеева и хоть немного, но на них должно подействовать.

Вспомнить бы, как нас на лекциях учили…

Собрать энергию, представить, что я должен выплеснуть её с помощью голосовых связок, и самое главное — понять, какого я хочу добиться результата.

Я занёс руку над головой и со всей силы долбанул кулаком по деревянной двери.

— ТИХО!!!

Повисла гробовая тишина, но я знал, что это продлится недолго.

— Тихо, мои хорошие, — я резко изменил тембр голоса и теперь говорил максимально вкрадчиво и ласково. — Потерпите чуть-чуть. Сейчас Таня расскажет мне в чём дело, и я вам обязательно помогу. Если вам нужно противоядие, оно у вас будет, я захватил все вещи графа. Всё страшное позади, мои хорошие. Просто посидите тихо!

Когда я закончил речь, в бараке по-прежнему было тихо, как в могиле, а у меня перед глазами все плыло, а по лбу тёк пот. Твою мать! Я бы мог иллюзию красивой девушки за столько маны создать…

— Ваше благородие…

— Всё нормально! — выдохнул я и сполз по стене барака. — Танюш, давай в двух словах. Зачем вам нужен граф, кто такие избранные, что за противоядие и почему вы все должны умереть?

Несколько секунд девушка, наклонив голову, смотрела мне в глаза, а потом подошла и села напротив на корточки.

Вот блин, сейчас как выхватит ножницы и как пырнёт меня! И хрен ведь я чего сделаю…

Но нет, вместо нанесения колотых ран девушка взяла конец своей косы и промокнула мне лоб. А потом она заговорила, и её рассказ стал откровением, заставившим совсем иначе посмотреть на мир, в который меня занесло.