Управляй и увольняй

В Управлении было довольно оживленно, несмотря на глубокую ночь.

Впрочем, ночь была для нас самой активной частью дня — любимое время совершения преступлений. Так что наша нестандартная компания осталась, практически, незамеченной: только пара голов повернулась ко мне, когда я метнулась к буфету, но тут же отвернулась, поскольку меня поймали и повели наверх.

Вот ведь…

Я всегда есть хочу, когда нервничаю, а тут еще и полночи на свежем воздухе — аппетит разыгрался не на шутку. Но никто из драконов, судя по всему, не захотел тратить время, чтобы накормить свое проблемное сокровище.

Меня завели на третий — что-то слишком часто я стала ходить туда — и усадили в отдельный кабинет, а сами ушли. Ладно Кингсман… а Эльвин-то с чего меня бросил?

В отличие от первого этажа здесь царила стерильная тишина и чистота, никто не рыдал, не шумел, не ругался и не пытался покусать других, зато мягко горели лампы и откуда-то лилась приятная музыка. А диван-то как манил…

Не стала сопротивляться.

В крохотном закутке с настоящими кранами привела себя немного в порядок, сняла грязнючие сапожки и забралась на диван с ногами, терпеливо ожидая, когда же ко мне — или за мной — придут. И надеясь, что я не усну к тому времени.

И верно пришли, но не те, кого я ждала. Дверь открылась и в комнату заглянула сухощавая женщина в возрасте с подносом в руках. Она была одета в чопорное платье, чепец и передник, и смотрела прямо, без улыбки и даже с некоторым осуждением.

Я пару раз хлопнула глазами от удивления. Не знала, что такие… ну, пусть будут экономки, могут прятаться в полицейском управлении, да еще и таскать подносы с чайниками и чашками, и одуряюще пахнущими нарезками и выпечкой на тончайшем фарфоре. И смотреть при этом на тебя, будто любимый хозяин привел в дом бродяжку.

Распрямилась и глянула на нее не менее осуждающе. Пусть я и попаданка, но меня не на улице нашли… то есть нашли, но не в том смысле! И я сотрудник управления, а не что-то там… неприятное. И нахожусь здесь по делу государственной важности!

Уж не знаю, что она там прочитала в моих глазах, но лицо женщины вдруг смягчилось. Она поставила поднос на низкий столик возле дивана и представилась:

— Мира Уотсон.

— Мири Джонс, — я улыбнулась и на мою улыбку ответили. А потом осторожненько уточнили:

— Сложная ночь, мири Джонс?

— О да, — вздохнула грустно, — кладбище, убийцы, священный огонь…

— Ох! — прижала та руки к груди, — И вы во всем этом…

— Это же и моя работа, — потупилась.

— И наверное устали…

— Почти сутки не спала, — пожаловалась.

— И проголодались!

— Очень!

В общем, к тому моменту, когда в кабинет зашли драконы, меня уже сто раз пожалели, напоили горячим взваром, накормили крохотными пирожками с печенкой и уверились до конца, что я просто замечательная.

Мира Уотсон встрепенулась и посмотрела на яра Кингсмана сурово, прежде чем удалиться:

— Вы девочку-то не обижайте.

— Чем вы так ей приглянулись? — хмуро уточнил у меня драконище. — Мира Уотсон, как правило, не жалует незнакомок.

— Вы просто не водили сюда никого приличного, — независимо пожала плечами, а Эльвин, успевший взяться за наполненную чашку, поперхнулся, — Желон или взвар? — решила я все-таки быть с Кингсманом максимально любезной.

В конце-концов мы с ним в одной команде… наверное. И у меня накопилось много вопросов, на которые он должен ответить… наверное.

— Вы точно не подсыпали туда яду? — задрал он бровь, чем тут же испортил мое замечательное к нему отношение.

— В вас самом его достаточно, — буркнула.

Мы впились друг в друга взглядами, но дверь снова открылась и в комнату зашел коммандер Лондон — как всегда с идеально завязанным галстуком, в идеально отглаженном сюртуке. То ли не ложился, то ли вставать рано любит…

— Рассказывайте, — вздохнул он устало и налил себе горячего бодрящего напитка.

И кому из нас рассказывать?

Додумать я не успела.

— Мири Джонс в обход всех правил, — бросил издевательский взгляд в мою сторону яр Кингсман, — Начала собственное расследование и полезла в архивы, что не могло остаться незамеченным.

— Это как же вы заметили, если вообще меня не замечаете? — прошипела едко.

— Ну, если человек, — последнее слово, кстати, прозвучало еще более издевательски, — готовый защищать своего друга чуть ли не ценой своей жизни, уходит после совета, где ему запретили действовать, молчаливо и задумчиво, это точно неспроста.

— Как хорошо же вы разбираетесь в людях. Большой опыт? — поджала губы.

— А когда этот же человек, — продолжил как ни в чем ни бывало драконище, — почти не появляется на своем рабочем месте, то догадки перерастают в уверенность.

— Вот я же говорила, что вы за мной следили! — наставила я угрожающе на Кингсмана палец.

— Вы будете и дальше препираться или все-таки мы перейдем к чему-то более существенному? — не дал коммандер разгореться настоящему пламени, и яр детектив начал говорить, наконец, безотносительно моих действий.

— Размышления о произошедшем в цирке, а также отчеты стражей навели меня на определенные мысли. Те, кто пытался убить яра Томаса действовали спонтанно и наугад, но точно знали о проклятии. Впрочем, о них знал весь Блэтфорт, так не разумно ли было подождать, когда оно сработает? Раз уж им так необходимо было видеть наследника Томасов мертвым? И здесь возможны два варианта — либо они не были уверены, что оно сработает, либо точно знали, что его нет. И в том и другом случае их уверенность должна была опираться на что-то существенное — например, на историю славного рода. И я пришел к выводу, что необходимо обратиться к самому первому случаю…

— Как и я! — не удержалась

— А потому запросил у хранителей рода домовые книги за тот период…

— Знала бы об их существовании — тоже запросила бы!

— И обнаружил, что сразу после смерти яра Томаса в поместье перестали выплачиваться жалованья двоим — секретарю и его слуге, а также им не были выплачены отпускные. Конечно, можно было бы сделать вывод, что они оказались не нужны, раз хозяин умер, но, как правило, приближенные слуги такого ранга переходят по наследству к новому хозяину, а значит те просто исчезли и, вероятнее всего, умерли — сумма отпускных в их случае достаточно привлекательна, чтобы получить ее даже в свете произошедшего. Ну а дальше дело было за малым…

— За маленькой, «ни к чему не годной» попаданкой, — пробурчала.

— И раз уж мири Джонс и юный яр Томас решили действовать сообща и вне закона…

— Пеклись бы о законе — остановили бы, — это уже Эльвин, чуть сердито.

— Я решил, по меньшей мере, приуменьшить губительность последствий…

— Это каким таким образом? — хмыкнула.

— … и отправился вслед за ними на кладбище — не сложно было догадаться, где их найти в столь чудесную теплую ночь…

Он продолжил бубнить, рассказывая, чем мы там занимались, и как он сам, узнав о смерти слуги, решил найти его могилу, и про убийц, и про то, что с теми стало, и про то, что тубус так просто не открыть — его отнесли артефакторам… А потом яр Лондон задавал вопросы, много уточняющих вопросов, и драконы отвечали по очереди.

Я поняла, что задремала, только тогда, когда все замолчали.

Встрепенулась, села прямо и усиленно заморгала глазами.

Эльвин смотрел даже с некоторой нежностью, коммандер — озадаченно… ну да, вряд ли подчиненные при нем засыпали, да еще и босыми, на казенном диване, оббитом мягким плюшем. А вот выражение лица яра Кингсмана прочесть было не возможно. Зато он единственный не отказал себе в ехидном:

— Вы опять собрались спать?

— А я могу что-то решить или добавить к вашему рассказу? — рассердилась вдруг. Вот что за бесчувственный чурбан? У меня была такая сложная ночь, я заслужила немного отдыха, неужто обязательно на этом делать акцент?

— Нет.

— Ну значит и не было смысла вслушиваться. Всё равно все достижения вы присвоили себе.

Сама не поверила, что ляпнула это.

Взгляды у драконов поменялись. Эльвин смотрел теперь, будто не знал — то ли засмеяться, то ли напомнить окружающим, что он мой адвокат, яр Лондон — с откровенным изумлением, а вот яр Кингсман с таким выражением лица… в общем мне с трудом удалось уверить себя, что одежда на мне замагичена, и даже если меня настигнет священное пламя, пострадаю только я, а не репутация.

Хотела уже перед ним извиниться, но он сам все испортил, заявив высокомерно:

— Мне поручили расследовать это дело и я, естественно, использую все пути. А также в состоянии сделать верные выводы без помощи всяких… человеческих попаданок.

— Мне тоже… поручили, — процедила. — Так что прав у меня не меньше.

— Это кто вам что поручал? — опять взлетели брови драконища.

— Согласно пункту три-восемь основных правил Управления, я, как представитель закона, даже если не при исполнении, обязана защищать лицо гражданское, если тот обратиться ко мне с просьбой. А вот он, — ткнула пальцем в Эльвина, который подавал мне какие-то предупреждающие знаки, — обращался.

— То есть раскапывание могил в вашем представлении — это защита потерпевшего?

— Если бы вы туда не пришли и не привели убийц, которые к нам вообще никакого отношения не имеют, то все было бы в порядке!

Не знаю, сколько бы мы еще с ним препирались, если бы в дверь не постучали и в кабинет не вошел мужчина в кителе и с подносом, на котором лежал многострадальный тубус.

— Хм, а с вами действительно не заснешь, — заявил вдруг коммандер, посмотрев сначала на меня, а потом на яра Кингсмана, — Точнее, проснуться можно. Давайте уже прочитаем, что вы там… накопали.

— С удовольствием, — произнес Кингсман и кивнул в мою сторону, — но предлагаю сделать это после того, когда лицо, не имеющее отношение к расследованию, будет удалено. Более того, я хотел бы предложить рассмотреть возможность увольнения данного лица… Поскольку мири Джонс не подчиняется правилам, не ведает о субординации, да и просто не умеет себя вести.

Что-то со звоном упало на пол… моя челюсть, не?