Слушаю и повинуюсь

— …самомнение, ведущее к гибели…

— … нарушение всех правил…

— …поведение, недостойное Управления…

— … неоправданные риски…

— Мири Джонс, вы вообще слушаете, что я вам говорю?!!

Я ойкнула и попыталась открыть глаза и сесть. Или сесть и открыть глаза. Получилось не очень — диван, видимо, магический был и совершенно отказывался отпускать меня из своих мягких объятий. А на нем так хорошо лежалось… И почти спалось под уютное рычание главного детектива, самого молодого старшего советника и бла-бла-бла…

День, выдавшийся столь сложным, и не пытался закончиться. Мне казалось, что не день прошел, а неделя уже, из-за стольких событий. Знакомство с Джуэл, выслеживание бандитов, их логово и погоня, мужской клуб, неудавшаяся попытка убийства Кингсмана, поездка в наемном экипаже в Управление с двумя почти живыми преступниками…

В самом Управлении в момент нашего появления царил настоящий хаос.

От возбужденного и слегка чумазого Мэтью, который при виде меня радостно завопил и стиснул в объятиях, я узнала, что то подполье и правда удалось окружить и захватить. Что была настоящая война — страшная, беспощадная и закончившаяся победой стражи. Что за решетками оказалось больше преступников за один момент, чем за весь предыдущий месяц, и все в замешательстве, а мы, вместе с яром Кингсманом, срочно должны отчитаться перед советниками…

И дальше все пошло по бесконечному кругу.

Протоколы, опознания бандитов, подробные рассказы, что, кто и как, явки и пароли, одобрительные хлопки коллег по плечу и их же неоднозначные взгляды на «пальто, да не то», отчеты и отчетности… Кто-то сердобольный сунул мне в процессе в руку булочку и желон в процессе, но я едва ли успела их распробовать, а когда к вечеру оказалась наверху, в уже знакомом — и пока пустом — кабинете, для финального разговора с коммандером, поняла, что всё.

Ирочка дальше не идет. Ирочка жутко голодная и уставшая, и если не приляжет на секундочку во-он на тот диванчик, погибнет в цвете лет и в одиночестве — кроме меня никто больше в комнату не спешил.

Упала, в чем была, и даже на несколько минуток выключилась.

Нашлось кому включить…

— Слушаю, конечно, — села вертикально, применив всю свою силу воли, но глаза так открыть и не смогла. На это воли не хватило.

— И? — прошипел яр Кингсман.

— И повинуюсь.

Судя по паузе, сказала я что-то не то.

А что сказала, кстати?

Уже и сама не помню…

Любопытство взяло таки верх над усталостью и глазки я открыла.

Драконище выглядел… странно. Будто пришибить хочет… или что-то еще. Не разобрать. Но мне ли бояться? В его-то пальто.

Кстати, как это ему на ногах стоится и надо мной нависается?

— А вы такой бодренький из-за того, что дракон или выпили что-то? — не удержалась от вопроса.

— И все еще отвратительная субординация! — рявкнул яр Кингсман, будто подытоживая вышесказанное.

Вздохнула. И пожаловалась почти в никуда, не то что бы рассчитывая на его жалость, но надеясь на понимание, как всегда говоря больше, чем планировалось. Нервничала потому что:

— Я не могу сейчас субординировать нормально. Я кушать хочу и спать — вам, драконам, не понять. Еще хочу немножко плакать, конечно, потому что вместо благодарности выслушиваю столько упреков, но это, наверное, к делу не относится. Хотя мне в Управлении говорили, что цель оправдывает средства. Или не мне? Или не в Управлении? А мы можем решить, что все-таки есть такое правило? И оно меня оправдывает? Или ругать меня и наказывать после чего-нибудь сытного и тонизирующего… Я тогда точно все-все услышу. И обязательно проникнусь. И… В-вы куда?

Но ответом был стук закрывшейся двери.

Я несколько раз моргнула — а то мало ли, что померещится в таком состоянии.

Но Кингсман и правда вышел.

Плакать сразу расхотелось. И спать. И даже урчащий желудок урчал уже тише, испугавшись расправы.

Или что там меня ждет?

Оказалось, что не меня, а коммандер будто и ждал этого момента, чтобы появиться и тяжело опуститься на кресло.

А потом глянуть на меня внимательно-внимательно и спросить, показывая на какое-то письмо у себя в руках:

— И вот скажите теперь мне, мири Джонс, что я должен ответить Его Величеству, который требует от меня показать «сей великолепный розыскной артефакт, благодаря которому в Управлении за один день произошло столько знаменательных событий»?