Как завести попаданку

Дальше поцелуев мы не зашли. Хоть я может была бы не против… Но Декстеру — который тоже был совсем не против, судя по чуть не разорвавшемуся от гребня платью — не позволили наброситься на меня врожденное воспитание и приобретенная трепетность. А также крайне ограниченное время. Даже меня дергали в эти дни кто ни попадя, а он так и вовсе почти не спал и не ел, разгребая последствия… всего.

Заговоров прошлого и настоящего, преступников и их дел, Изменчивых, арестов в балагане, претензий Мэннингов и Сивенсовнов — и к Мэннингам и Сивенсонам. Разрыва помолвки… И обострения взаимоотношений между родами, а также между Декстером и еще неизвестными мне его родителями.

Потому он умчался решать вопросы — почти на крыльях ночи — а я еще мечтательно бродила по комнате, улыбаясь сама себе и перебирая в памяти детали произошедшего…

… его сухие, настойчивые губы и пальцы, зарывшиеся в мои волосы…

…ревнивые рыки, чтобы не смела больше — не понятно что не смела, но всё…

…нежности, произнесенные шепотом…

… признания, как же он мучился каждый раз, когда я то красивая, то умная, то с Эльвином — и всегда не его…

… требования назавтра сообщить о своих честных намерениях по отношению к нему королю или что-то в этом духе…

Так. Стоп.

Королю? О намерениях?

Последние фразы я осознала утром, когда все еще с бабочками в голове и единорогами возле мусорок вышла прогуляться. И заодно позавтракать, радуясь выходному — хорошо ведь, когда бабочек не надо ловить сачком логики. Я бы и стих написала, если бы могла… Но вместо этого едва не пролила желон, вспомнив, что у меня сегодня, оказывается, посещение дворца.

Прием. Королевский. В честь…ох ты божечки-дракошечки, вспомнила, в честь Управления! Мне же даже после драконища не только припухшие губы остались, но и пригласительный на столике.

И на этом приеме вроде как что-то надо попросить…

Вздохнула и поежилась.

Я ведь ни секунды не сомневалась, что кроме всех положительных участников событий там будут и другие люди. Великие рода, яры, придворные, служащие Управления… да многие. И большинство их них будут знать, что произошло в столице в последние недели — а некоторые и то, что яр Кингсман расторг помолвку.

Эх. А я ведь чувствовала себя немножко виноватой. Я не уводила никого — Дектера невозможно было бы увести, он не телок, и у них был договор, а не любовь-любовь. Но все равно, какой бы Эльза ни была противной, вряд ли она заслуживала, чтобы мужчина, за которого она собиралась замуж чуть ли не с рождения, сообщил, что свадьбы не будет…

Как-то меня внутренне потряхивать начало. Но я заставила себя успокоиться. «Делай всё, что возможно, и будь как будет», — любила повторять моя не только красивая, но и мудрая мама. А поскольку всё что можно стоило делать в правильном наряде, я отправилась на шоппинг. Как бы мне ни нравился наряд от Джуэл, но понимала, что под королевские и не только очи следует явиться в чем-то более привычном для этого мира. Так что большую часть дня я потратила на то, чтобы найти в нашем районе хорошую модистку с приличными готовыми платьями, а потом на то, чтобы его доделать, переделать и ушить.

Получилось чудесно. Да, с корсетом — но не слишком — с тюрнюром — но чуть-чуть, с декольте — но без истерики, и даже с рукавами-буфами — но я попросила надставить их несколькими тканями, чтобы получилось что-то нетривиальное.

Голубо-синее, и серо-голубое, расширяющееся темными тучами снизу, да с золотыми кусочками… Как золотой дракон на фоне предгрозового неба. И прическа под это платье требовалась самая простая, а вот украшение, всхлипнув от умиления, отдала моя чудесная домоправительница.

— Мое собственное… — пояснила.

— Но я не могу…

— Ах, не перечьте. У меня нет дочери, кому это все достанется? Благотворительному комитету и старым девам? Хоть вы наденете…

Надену.

Уж очень понравился эффект, который я сама на себя произвела в зеркале… и, полагаю, произведу на одно драконище, с которым пока не понятно, как, но как-то будет. Хотя почему не понятно? Долго и счастливо, а остальное — детали.

Детали не замедлили появиться. Уже в том, что за мной приехал донельзя торжественный Эльвин. И пусть я была рада его видеть, но все-таки рассчитывала на другой эскорт.

Дальше — больше. Во дворец мы заходили вместе с его довольными и счастливыми родителями, которые сначала восхитились мной, потом — моим вкусом, а потом и тем фактом, что мы проведем время вместе. И наше появление довольно большое количество гостей, в которых я узнавала отдельные лица — по балу, пикнику, театру — встретило особенно внимательными взглядами. И не только потому, что рядом со мной шагал "первый выживший из Томасов", как обозвали его газетчики, узнавшие пока только часть истории.

Следом я оказалась если не в объятиях, то в обществе старших и младших советников Управления — за исключением Декстера. Они выразили свою радость от моего присутствия и принялись вести великосветские разговоры на отстраненные темы, как будто действительно встретили знакомую даму, а не своего сотрудника, которого прежде гоняли в хвост и гриву… то есть в хвост и гребень.

Далее уже Мэтью принялся знакомить меня со всеми своими родственниками и друзьями, неизменно сопровождая наше знакомство многостраничными комплиментами в адрес "Ирэн Джонс", а не яри Тимсон.

До меня начало доходить, что что-то происходит… и идет по некому плану, в котором мне отведена пока не понятная, но вполне определенная роль. И тот факт, что брошенной Эльзы на приеме не наблюдалось — хотя может она сознательно проигнорировала прием, как и ее противная тетка, ну не прятались же они по углам? — тоже что-то да значил.

Вводят в общество? Более того, дают всем понять, что я не просто шилопоп огненный обыкновенный… а для них необыкновенный? И несмотря на то, что я вроде как не должна по статусу тусоваться во дворце, меня здесь привечают?

Получается, готовят почву для…

Сглотнула неожиданно пересохшим горлом.

Господи, как у них все сложно… но видимо без этого я даже встречаться не могу с драконищем. Не говоря уж о другом. Только вот само драконище не видно…

Ой, теперь видно. Видно даже рядом с сиятельным королем, который вошел в залу, и с внушительным и мудрым коммандером.

Я так стиснула от волнения и радости веер, который полагался к платью, что едва не сломала его. Жаль, что просто так подойти к троим мужчинам, которые пересекали зал и периодически останавливались рядом с влиятельными присутствующими и переговаривались с ними о чем-то я не могла. Хотя очень хотелось… к одному из них. Снова оказаться в надежных объятиях, увидеть бурю в его глазах и услышать, что все будет хорошо.

Его Величество занял полагающийся ему трон и поприветствовал подошедшего к нему молодого мужчину, судя по их похожести — наследного принца… Ух какой принц! Так, Ира, спокойно, у тебя драконище есть. Ну или будет…

А Симон Хардман Третий тем временем начал речь, в которой рассказал, что в самые трудные времена трон всегда поддерживали славные фамилии — и Управление.

Что корона не была бы столь сильны, а королевство столь развитым без разных славных фамилий — и Управления.

Что недавние события, благодаря которым был спасен не менее славный род, раскрыто чуть ли не преступление века, очищена столица от всяких нежелательных элементов стали возможными благодаря действию храбрых сотрудников Управления и мудрости его коммандера. И яр Лондон за это награждается почетной драконьей звездой.

Хлопала я от души, как и окружающие — яра Лондона уважали и ценили все. Я уже знала, что именно под его руководством наша структура стала столь могущественной и необычайно эффективной. И его преемнику придется постараться, чтобы соответствовать столь высокой репутации и эффективности…

Преемнику.

Взгляд против воли снова метнулся на драконище, и снова мелькнул страх, что я не туда лезу, что мне тоже придется соответствовать, а вдруг я все испорчу? Погрузилась в переживания, что даже не сразу поняла, что произнесли и мое имя. Хорошо что Мэтью подтолкнул:

— Иди, тебя позвали, — шепнул на ухо.

— К-куда?

— К королю. За наградой.

И я пошла.

С прямой спиной, стараясь не смотреть ни на кого, потому что не по себе мне сделалось. Очень. Короли и награды дело такое… неоднозначное. Это я по нашей истории знала.

Но все обошлось. Точнее, неплохо получилось. Даже очень хорошо. Потому как Хардман Третий вдруг во всеуслышанье объявил, что я столько сделала для отечества, что это отечество не может не признать меня своей частью и потому забирает звание попаданки Джонс и присваивает местную фамилию, Тимсон.

Да еще и достал какой-то артефакт и снял с моей руки попаданский браслет.

Я проводила его взглядом с некотором сожалением. Все-таки пару раз он мне и правда помог…

— … и королевской милостью, — продолжил главный красавчик королевства, — мы готовы выслушать и привести в исполнение любое разумное ваше пожелание.

Э…чего? Золотая рыбка, в смысле, в действии?

Его Величество посмотрел на меня.

Я моргнула несколько раз, в надежде проветрить мозг.

Он терпеливо ждал.

Сделалось страшно и жарко.

А король явно подсказывал мне что-то взглядом и заломленной бровью. Выразительно так подсказывал… Ой. Дошло. Кажется, я поняла, наконец, о чем говорил вчера Декстер.

Выразить честные намерения? В смысле, объявить во всеуслышание, что дайте-ка мне яра Кингсмана и на том сочтемся? Или как-то там по другому сформулировать…. Черт, а драконище не слишком ли много на себя берет? То есть ему правила не позволяют что-то там сообщить про меня — а мне надо это сделать?

А как же цветы? Конфеты? Оттепель после ледникового периода? И вообще, их драконьи правила, что, запрещают пояснять бывшим попаданкам все подробности и ритуалы, чтобы эти самые попаданки себя идиотками не чувствовали?

Я прищурилась и ответила звонко и громко:

— Спасибо, но у меня все есть…

Теперь удивленно моргнул Хардман Третий. И спросил осторожно:

— Кх-м… вы уверены?

— Конечно, — улыбнулась, краем глаза замечая, как одно наглое драконище напряглось до состояния статуи. Нормально, ему привычно, — У Вас… точнее, у нас такое замечательное королевство, что ничего и не надо.

И сделала вид, что уйти собираюсь. Возле трона напряглись уже все.

Но, не развернувшись до конца, снова обратилась к главному дракону нынешних времен и народов:

— Единственное, я бы не отказалась остаться на своей новой должности — помощника детектива Кингсмана.

— О.

Кажется, на это точно никто не рассчитывал.

Мы не успели толком поговорить с Декстером по поводу моей работы, но у меня возникло ощущение, что свою ценность, то есть меня, он захочет припрятать, а не пускать в расследования. Так что грех не воспользоваться тем, что мне выдали карт-бланш.

— Волею короля так и будет, — король хмыкнул. И даже не стал смотреть в сторону своего возмущенного и насупившегося друга — я туда тоже не смотрела, возмущение и так чувствовала, — И больше ничего не хотите?

— А всего остального пусть не королевским указом… добиваются.

Кажется, если раньше я обеспечила себе просто внимание публики, то сейчас оно стало… задумчивым и оценивающим.

Уголки губ короля дрогнули, но он лишь кивнул и на том аудиенция была закончена.

А я развернулась как в полусне и двинулась… куда-то. Подальше от любопытных глаз.

Чтобы минут пять спустя быть перехваченной крепкой мужской рукой и жарким шепотом где-то у столов с напитками.

— Значит, всего остального не надо? — рык обдает жаром мгновенно загоревшееся ухо.

— Во всем остальном еще убедить следует, — отвечаю дерзко, млея от его близости.

— Помощницей? На опасной работе? — шипит рассерженное драконище.

— Зато под присмотром, — говорю таким тоном, что сразу понятно — никуда он меня с этой должности не сместит.

— Ну почему нельзя было просто… в общем, просто? — стонет детектив, отводя в сторону длинного балкона.

— А почему нельзя было просто рассказать в подробностях, что здесь будет происходить и зачем? Откуда вообще взялась эта странная схема с таким желанием? — давлю в себе потребность шкодливо показать язык.

— Потому что священное пламя благоволит только к искренним порывам, — бурчит, как будто это все объясняет, и выводит на безлюдный балкон, смотрящий на темный сад. — И отчего же странная схема? Были прецеденты, сработало…

— О! — удивляюсь. — А я и не знаю — что за история?

— Долгая и давняя, — отрезает Декстер, а потом разворачивает к себе.

— Ну так я себе свою хочу, — надуваю губы.

— Упрямица, — берет за подбородок и на губы таким взглядом смотрит, что все внутри екает.

— На блюдечке с серебряной каемочкой драконих подавайте, а не меня, — делаю нарочито хмурый вид, стараясь отвлечься.

— Точно огненная, — вздыхает детектив и склоняется надо мной.

— У меня тоже пламя неискренности не терпит. И отношений по приказу, — объясняю я тоже со вздохом. — И вообще, заветные желания вслух не говорят — вдруг не исполнятся.

— Все-таки заветные? — голос драконища пресекается.

— И этого не скажу, — выдыхаю в его полуоткрытый рот.

— Бесишь, — с огромным удовольствием сообщает мой драконище перед тем, как поцеловать. Аллилуйя… или у них драколуйя? В общем, кажется мы на «ты».

— Заводишь, — успеваю сообщить ему с не меньшим удовольствием и отвечаю на поцелуй.