44

— Поехали! Ну пожалуйста!

Повестка по случаю дня рождения Кайдена не оставляет меня в покое.

Мариз и Бенедикт, приглашенные принцем лично, по пути в столицу заглянули ко мне в гости с неожиданным визитом всего через четыре дня после того, как я успешно отговорилась от графа Клосса, пытающегося отправить меня во дворец пред очи де-факто правителя Азарина.

Прознав про то, что я не еду, подруга начала канючить и просить меня оставить герцогство и отправиться с ними.

— Ну, Лисси, чего тебе стоит? Повеселимся все вместе, давно же не виделись! Не знаю, что там между вами стряслось, но ведь вы с Кайденом уже столько лет дружите…В любом случае, вряд ли это дело серьезнее, чем вмешательство в ваши отношения святой и кризис во власти, а значит, если вы все обсудите, то…

— Нет, — перебиваю я девушку.

Бенедикт приподнимает брови, но продолжает делать старательный вид, что читает книгу.

В гостиной, обычно такой тихой, Мариз начинает закипать.

— Лиссандра Сваллоу! Не знаю, что такого произошло, что ты отказываешься его видеть, хотя столько для него сделала, а он упорно продолжает делать вид, что понятия не имеет, кто ты вообще такая, но знай — я и Бенедикт этого так не оставим!

— Говори за себя, сестренка. Я, например, всецело намерен отгонять от тебя подальше того северянина. Уж он своего не упустит. Боюсь, отвлекусь, а тебя уже везут в эти ледяные дебри. Кайден и Лисс — взрослые люди, сами разберутся.

Посылаю Бенедикту благодарную улыбку, игнорируя раздраженно дышащую подругу.

Память пропала только у Кайдена, неудивительно, что у остальных есть к нам вопросы. Мне остается надеяться, что, если кто и осмеливается задавать его высочеству вопросы обо мне, они не будоражат его рассудок и не создают ненужного подозрения.

Наши общие друзья приезжают нечасто, и, как того требуют приличия, в чужие дела стараются пока не лезть. Правда, Мариз уже на пределе, почувствовала неладное, заметив, что я упорно отказываюсь приближаться к столице.

Но как объяснить подруге, что я сделала все это, чтобы спасти наш мир, что предо мной явилось божество и заявило, что от меня зависит, будем ли мы все жить счастливо?

Я бы сама предпочла все позабыть, поэтому не могу обременять этими ненужными знаниями дорогого человека. Раз такова судьба — пусть от нее страдаю только я.

— Поговаривают, на этом балу принц будет выбирать себе невесту, — закидывает удочку Мариз, пригубливая чашку с чаем, бросая на меня искоса хитрый взгляд.

Сжимаю челюсти, стараясь выглядеть так, словно эта информация меня не касается. В глазах печет, но я не разрешаю себе плакать.

Все в порядке. Я с самого начала знала, что нам не суждено быть вместе. Я сама от него отказалась. Теперь уже поздно сожалеть, а ревновать и злиться я и вовсе не имею никакого права.

— Вот как? Что ж, пора. Чем скорее он обзаведется наследником, тем прочнее будет его позиция в качестве будущего монарха, — выдавливаю я, гордясь собственным самообладанием.

Помнится, о том, что Эльвина и Лазар поженились, вести пришли в начале года. Кто знает, может, сейчас святая находится в положении? Если король Лесетиус оставил мечты посадить сына на трон, то с появлением на свет внука старик точно снова возьмется за старое. Кайдену нужна поддержка. Если он возьмет в жены представительницу старой дворянской элиты, то нейтральные семьи и те, что продолжают поддерживать короля, переметнутся в лагерь наследного принца.

Рассуждая логически, я легко могу понять необходимость подобного шанса и почему соратники принца подталкивают его к нему. Но сердце, бешено возмущающееся в груди, не понимает доводов рассудка.

Мариз фыркает и отворачивается от меня, решив начать дырявить взглядом брата, который за минувшие полчаса не перевернул и страницы своей увлекательной книги. Но надолго девушку не хватает.

— Ты невыносима, Лиссандра! — наконец не выдерживает подруга. — Всегда была такой, но сейчас… просто слов нет! Сидишь тут, как в башне из слоновой кости, отгородившись от всего мира, и делаешь вид, что тебе все равно! А я-то знаю, как ты к нему относишься!

Я отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливаются краской. Она права. И я ненавижу ее за это. Ненавижу за то, что видит меня насквозь, за то, что не дает мне спокойно притвориться безразличной.

— Я рада за Кайдена, — тихо говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Он заслуживает счастья. И если для этого ему нужна влиятельная супруга, то я только… поддерживаю его выбор.

Бенедикт, наконец, отрывается от книги и смотрит на меня с сочувствием. Друг, у меня такое чувство, о чем-то догадывается, он всегда отличался проницательностью, которой Мариз похвастать не в силах. И, наверное, понимает, как мне сейчас тяжело, пусть и не знает точных причин.

Мариз поджимает губы, но больше ничего не говорит. Она знает, что давить на меня бесполезно. И что я, скорее, умру, чем признаюсь в том, что мое сердце разбито. Она встает с кресла и подходит ко мне, обнимая за плечи.

— Ладно, делай, как знаешь, — шепчет она. — Но знай, мы всегда рядом.

Девушка всегда умела видеть меня насквозь. Она знает, что за маской хладнокровия и рациональности скрывается отчаявшаяся девушка, мечтающая о любви и счастье, как и любая другая. И ее поддержка сейчас для меня бесценна.

Бенедикт поднимается и подходит ко мне, кладет руку на плечо.

— Мариз права, Лиссандра. Иногда правильное решение — начать все сначала.

Я опускаю голову, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Они такие наивные, мои друзья. Они верят в сказки, в любовь, в то, что каждое завтра лучше, чем вчера. А я… я уже давно не верю ни во что. Я слишком хорошо знаю, как устроен этот мир, и понимаю, что мои мечты — всего лишь иллюзия, не имеющая ничего общего с реальностью.

Следующим утром на рассвете Мариз и Бенедикт отправляются в путь, укутавшись потеплее — на юге всегда относительно тепло, но чем ближе к столице, тем сильнее там властвует зима с ее морозами и снежными бурями.

Машу на прощание до тех пор, пока экипаж не выезжает за ворота поместья, и возвращаюсь в опустевший дом. Было бы здорово, будь у меня брат или сестра. Титул, богатство, особняк, власть и даже целое герцогство — и тем не менее, меня порой одолевает такое чувство, словно у меня нет ничего, и эту пустоту в душе ничем не заткнуть.

В доме тихо. Слишком тихо. Каждый шорох отзывается эхом в пустых комнатах, напоминая о моем одиночестве. Пытаюсь занять себя делами, но мысли постоянно возвращаются к Кайдену. Представляю его на балу, окруженного знатными дамами, выбирающего себе невесту. Сердце болезненно сжимается при этой мысли.

Решаю прогуляться по саду. Собираю болтающимися у ног краями накинутой на плечи шали влажную росу с цветов, вдыхаю свежий воздух и стараюсь успокоиться.

Розы отцвели, сбросили лепестки астры, начался сезон розовой камелии. Редкое и очень привередливое растение, что распускается всего на две недели, а при любом нарушении условий выращивания и ухудшении ухода за ним не распускается вовсе. «Тоскую по тебе» — вот что говорит этот цветок на языке флористики.

Тоскую по тебе. Тоскую по тебе. Я так по тебе тоскую.

Возвращаюсь в дом и сажусь за письменный стол. Нужно составить отчеты по управлению герцогством, проверить счета и отдать распоряжения слугам. Работа помогает отвлечься от тягостных мыслей. Погружаюсь в бумаги, стараясь не думать о бале, о Кайдене, о его будущей невесте.

К вечеру чувствую себя измотанной. Решаю выпить чашку травяного чая и почитать книгу перед сном. Выбираю старинный том по истории Азарина, надеясь узнать что-то новое о прошлом нашей страны либо же, мучаясь от скуки и сухого повествования, быстро и безмятежно уснуть. Но даже оказавшийся увлекательным сюжет не может полностью завладеть моим вниманием. Образ Кайдена не покидает мыслей.

Засыпаю с тяжелым сердцем. И мне снится бал. Кайден стоит в центре зала, окруженный прекрасными дамами. Он улыбается, но в его глазах нет радости. И вдруг он смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. Синий пронзительный взор, в котором ни осуждения, ни обиды, лишь непонятная эмоция, которую я не успеваю распознать. Просыпаюсь в холодном поту. Это всего лишь сон, говорю я себе. Всего лишь сон. Но почему-то мне кажется, что в нем есть доля правды.

Утро не приносит облегчения, оно встречает меня серым небом и моросящим дождем. Идеальная погода для того, чтобы предаваться унынию, но я заставляю себя встать и начать день. Нужно быть сильной. Ради герцогства, ради себя самой.

Чувствую себя разбитой и опустошенной. Бал, Кайден, его невеста — все это крутится в голове, не давая покоя. Пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли постоянно улетают в столицу.

В конюшне застаю конюха, чистящего моего любимого коня чалой масти по кличке Ветерок. Решаю прокатиться — давненько я не была в седле — несмотря на непогоду.

Верховая езда всегда помогала мне собраться с мыслями и ощутить прилив сил. Выезжаю за ворота поместья и направляю Ветерка в лес. Дождь усиливается, но мне все равно. Ветер треплет волосы, освежает лицо. Чувствую, как кровь быстрее бежит по венам.

Лес встречает меня тишиной и прохладой. Капли дождя падают с листьев, словно слезы. Вдыхаю терпкий запах мокрой земли и пожухлой прошлогодней травы. Ветерок бодро несет меня по лесной тропе, и я позволяю ему выбирать дорогу. Доверяю коню, как доверяла ему всегда.

Внезапно Ветерок останавливается, настороженно прислушиваясь. Впереди, сквозь пелену дождя, виднеется поваленное дерево, преграждающее путь.

Объезжаю препятствие и замечаю на сырой земле следы копыт. Кто-то проезжал здесь совсем недавно. Сердце тревожно замирает. Кто это может быть? Разбойники? Или охотники?

Пришпориваю Ветерка и ускоряю шаг, возвращаясь к тропе, ведущей к поместью. Нужно выбираться из леса, пока не стемнело. Но вдруг слышу из-за спины звук приближающихся копыт. Кто-то догоняет меня.

Оборачиваюсь и вижу одинокого всадника, мчащегося навстречу на вороном коне. Его лицо скрыто под капюшоном плаща, но меня не покидает чувство странного узнавания.

Останавливаюсь как вкопанная, не зная, что делать.

Бежать? Или ждать его? Сердце бешено колотится в груди. Странник подъезжает ближе и останавливает коня. Снимает капюшон, и я вижу его лицо. Он смотрит на меня, и в его глазах читается… облегчение? Или надежда? Не успеваю понять.

Меня трясет. Вовсе не от холода.

Губы двигаются, но из моего рта не вылетает ни слова.

Как это возможно?!

— Нашел, — улыбается принц, и в его глазах загораются те же огоньки, что и во сне.

Это не отчаяние и не гнев.

Решимость. Уверенность. Странная непоколебимость, граничащая с одержимым предвкушением и жаждой обладания.

Дрожь зарождается внутри, проникает наружу и охватывает все мое существо.

Мне много раз снилась наша встреча, я мечтала посреди белого дня о том, как предстану перед ним и брошусь в его объятия, думала о том, как он, не помнящий меня и то, что нас связывало, оттолкнет меня в недоумении, но теперь, когда этот момент наступил в реальности, мне хочется сбежать.

Натягиваю поводья, не решаясь, как поступить — бежать или остаться — конь пятится назад, фырча и мотая головой, выражая тем самым мои сумбурные чувства неприятия происходящего.