Глава 4. Трудное детство

Антон проснулся на следующее утро с совершенно другим ощущением. Не тревога, не шок — а тихое, ясное осознание: он здесь. Назад пути, похоже, нет. Значит, нужно жить. Лёжа на спине, глядя в потолок. Белый, с трещинкой по середине. Такой знакомый, будто всё это время был рядом, как старая фотография, которую вдруг нашли на дне ящика. "Восемь лет. Снова. Это не приговор. Это возможность," — подумал он. В голове всплывали обрывки взрослой жизни: пустые обещания, просроченные мечты, давящие сроки, вечная нехватка денег, постоянно нужно было о чём-то думать... И вдруг — этот странный подарок: жизнь снова начинается, в теле ребёнка. С чистого листа. "Надо использовать каждый день. Всё, что я упустил — теперь у меня есть шанс это исправить. Или хотя бы прожить как следует". Он сел на кровати и улыбнулся сам себе. Сегодня воскресенье, в школу не идти. За окном звенело утро. Он выглянул через натянутую сетку в окно— на горизонте уже вовсю блестели лучи солнца, день обещал быть жарким и солнечным. Напротив его дома был детский садик, но он помнил, что родители по какой-то причине отдали его в совершенно другой находящийся гораздо дальше от их дома. Может на тот момент свободных мест тут не было, может ещё какая причина, в то время он никогда не задумывался над этим, да и какая в сущности теперь разница? "Это и есть моё новое настоящее."— подумал он. Как там кричал Сыроежкин в фильме “Приключения электроника”?— “Вот она— свобода!” И счастливый от этой мысли вскочил с кровати. Отца уже дома не было, он работал водителем на грузовом “Кразе” и нередко подрабатывал в выходные, чтобы заработать больше денег. Мама сидела на кухне в одной ночной рубашке и наводила “марафет” на лице. Увидев вставшего Антона, приветливо произнесла:

— А вот и мой сладенький Антошка. Чего мы не спим? Я не хотела тебя будить, думала дать тебе поспать.

— Да какой спать, когда такие перспективы…— Выпалил он и осёкся понимая, что не может 8 летний пацан говорить так. Поэтому придав своему лицу максимально безмятежный вид сонным голосом произнёс:

— Да, чего-то не спится. А папа уже на работу ушёл?

— Ну да. Кушать будешь?

— Ага. Сделаешь мне оладушек? Я пока умоюсь.

После завтрака он надев шорты и майку с Мишкой-олимпийцем выскочил во двор. В руках — 20 копеек. Мама дала "на мороженое", как когда-то. И он сразу понял, куда идти. Мороженое в городе каком он вырос продавали только в одном месте и называлось оно громким словом “Кафе-мороженое”. Его сюда привозили в длинных, узких металлических контейнерах, продавщица накладывала специальной ложкой прямо с него в картонные стаканчики. Оно было всегда одного вида—молочный пломбир, но это действительно было настоящее мороженое, сделанное из натурального молока. За ним всегда была очередь и нередко оно заканчивалось раньше чем все кто хотел могли купить его. Через пару часов вся прилегающая площадь к “Кафе" в радиусе пятисот метров была усеяна раздавленными пустыми картонными стаканчиками, даже при наличие мусорных урн. В тот день ему удалось купить его прежде чем оно закончилось, правда пришлось отстоять длинную очередь, но оно того стоило. Сев на скамейку под каштаном, он ел его медленно, смакуя каждый грамм с деревянной плоской палочки. Песок под ногами, шелест листвы, аромат пролитого кваса от бочки за углом. Всё настоящее. Всё вернулось. В это время к нему подошёл Жека — его друг детства. Рыжий, в зелёной футболке и с оторванным карманом.

— Антох, пойдём во двор двадцать второго дома, там сегодня "пекарь" с двенадцатого кинул нам футбольный мяч настоящий! С резиновыми вставками, не "сопля" какая! — возбуждённо зашептал он.— Пошли! — с радостью подхватил Антон, забыв про всё. Они играли весь день. Футбол, догонялки, лазание по бетонным плитам у трансформаторной будки. День пролетел незаметно и он даже забыл, что ничего не ел и не пил, поймав себя на мысли, что смеётся. По-настоящему. Впервые за много лет. Правда вернувшись вечером домой, сразу получил очень строгий нагоняй от отца за то что целый день не появлялся дома, что не помогал матери, к понедельнику нужно подготовиться к школьным занятиям. В Прописях нарисовать палочки, крючочки, вырезать и наклеить в тетрадь по чтению букву "А" из купленного родителями плаката-азбуки… Бог ты мой, он уже и забыл этот страшный голос отца, когда тот ругался на него. В такие моменты ему всегда в детстве хотелось куда-то спрятаться, потому что отец очень жёстко воспитывал его нередко применяя в качестве аргумента свой кожаный ремень. Мама не вмешивалась, только поддакивала отцу и с укором смотрела на Антона. Однако это было тогда…в прошлом. Сейчас в теле их восьмилетнего сына был уже прожжённый жизнью 48 летний мужик какой не мог допустить, чтобы кто-то отчитывал его, пусть хоть это будет и его родной отец. Он молча слушал гневные тирады глядя тому в глаза. Когда тот сбитый с толку таким нетипичным поведением сына замолчал, в свою очередь постарался сказать, как можно более взрослым тоном:

— Отец, может хватит уже орать на меня? Что я сделал плохого в твоём понимании? Ну заигрался с друзьями, ну целый день провёл на улице… — Это что повод злиться на меня? Мне 8 лет, я хочу играть и гулять, а вы с мамой хотите, чтобы я с квартиры не вылазил никуда. К школе я подготовлюсь и всё сделаю, не переживайте. Там ничего сложного для меня нет и всё успею сделаю быстро ещё сегодня. Мама с отцом переглянулись явно не зная, как им реагировать. Отец нервно усмехнулся и бросив презрительно “Ну-ну”, ушёл курить в туалет. Мама попыталась сказать своё слово:

— Сынок, ну когда ты это всё сделаешь? Ты ведь ещё ничего не знаешь. Да и потом, я действительно дома целый день ждала, что ты придёшь и поможешь мне убрать в квартире.

— Мама только пожалуйста, не надо делать трагедию из этого. Я всё знаю и понимаю. --Из туалета выглянул отец.

— У тебя есть пара часов, чтобы подготовиться к школе. Сейчас ужинай, потом всё остальное. И не дай бог увижу хоть одну помарку в Прописях, тогда не обижайся на меня. Время было 18-30, мама покормила его вкусной тушёной картошкой с мелко порезанной копчёной колбасой в томатном соусе-- его любимое блюдо в детстве. А теперь надо решить вопрос с уроками на завтра. Открыл Прописи. Несколько строчек прописать длинные и короткие палочки не вылезая за контуры линий. Тогда это было ещё тем испытанием для него, но сейчас управился с этим в считанные минуты и закрыл тетрадь. Следующая задача-- вырезать из азбуки букву "А" и вклеить её в тетрадку для чтения. Вписать ещё точки-тире обозначающие звуки при произношение этой буквы и спрятал всё в портфель. Сверившись со списком в дневнике взял необходимое на завтра. Итак, с уроками закончено. Отец не стал проверять у него ничего, просто сказал ему раздеваться и идти спать. Он пожелал обоим родителям “Спокойной ночи!” и пошёл к себе на балкон. Они сидели вдвоём на диване смотря какой-то фильм на ч/б экране телевизора. Отец буркнул под нос “Спокойной”, а мама немного мягче ответила: “И тебе сынок, спи крепко!” Несмотря на приятную усталость сон не шёл. Он задумался. Детство— конечно у него было замечательное, но вот перегибы с “воспитательской деятельностью” у его отца явно не пошли ему на пользу. Особенно это ярко бывало, когда уже учась в 2-3 классе у него плохо выходило с математикой и отца какой всё время делал вместе с ним уроки— это очень злило, что маленький Антон не понимает простейших задач и не может решить их. Тогда в ход шли подзатыльники, крики и не редко ремень. В такие моменты Антон окончательно переставал, что либо уже соображать и жутко боялся сказать неправильный ответ, потому что отец вновь взрывался криком. Это тоже сыграло видно определённую роль, родители не пытались понять его внутренний мир, а просто требовали от него выполнять то что он не всегда понимал. Уже во взрослой жизни Антон не осуждал их за это, понимая, что у них детство тоже часто было не сахар и ихние родители тоже не особо церемонились с ними. Но сейчас, когда у него представилась возможность всё исправить, нельзя допустить, чтобы это повторилось вновь. Он должен изменить свою жизнь и начать с малого: стать для начала например отличником в учёбе, тогда у отца будет меньше повода злиться на него, а у матери какая почему-то никогда особо не верила в него появится наконец-то повод для гордости."Надо записывать. Всё, что вспомню. Всё, что можно использовать. Кого предостеречь. Что поменять."— Подумал он и впервые уснул без тревоги. Завтра — будет новый день. И он будет его строить сам.