46

В течение полутора часов я честно следую намеченному графику дел, попутно убеждая себя в том, что разгар рабочего дня - не лучшее время для решения личных проблем, и тем более не стоит этого делать в кабинете директора. Но розы, по-прежнему лежащие на моем столе огромной благоухающей кучей, не дают даже на секунду отключить эмоции. По истечению второго часа, дождавшись, пока автомобиль Ильдара покинет парковку, я пулей вылетаю из кресла и, гневно стуча каблуками, направляюсь в Камилю.

— Можно? - не слишком любезно интересуюсь я, побарабанив в дверь для формальности.

Бушующее негодование, пожалуй, играет мне на руку, не позволяя дрогнуть и опустить глаза, когда хозяин кабинета, оторвавшись от монитора, на меня смотрит. За эти выходные я слишком много раз представляла, как пройдет наша встреча после случившегося: что и каким тоном я буду говорить, и как лучше себя держать, чтобы не навредить совместной работе и не выдать смущения. Сейчас обо всем этот думать не получается. Я зла на него так сильно, что готова кричать.

— Здравствуй, - медленно выговаривает Камиль, оглядывая меня с головы до ног. Едва ли мое взбудораженное состояние остается для него незамеченным. За время совместной работы он успел неплохо меня изучить. — Что-то случилось?

А то ты не знаешь! - хочется рявкнуть мне. — Тот веник на моем столе занимает половину твоего экрана1

— Случилось. - Выпустив нагретый воздух через ноздри, я гневно щурюсь. — Не помню, чтобы разрешала раздавать свой новый адрес направо и налево.

Наверное, это не тот тон, которым принято разговаривать со своим непосредственным руководством, тем более после обещания не мешать личное с рабочим, но… Я чудовищно зла. Пожалуй, даже несоразмерно его проступку. Почему - объяснить пока не могу.

— Будь добра пояснить, - невозмутимо произносит Камиль, чем выбешивает меня еще больше. Тем, что ведет себя так будто ничего не случилось, и будто понятия не имеет, что речь идет о его брате.

— Буду доброй и поясню, - ядовито цежу я. — В пятницу возле моего дома волшебным образом появился Ильдар и изъявил желание поговорить. Сегодня, когда твой брат пришел в автосалон проведать тебя и заодно вручить букет мне, я поинтересовалась, откуда он узнал мой адрес. Дело в том, что о моем новом месте жительстве знает лишь парень из службы доставки и ты. Поэтому я пришла спросить, на каком основании ты разглашаешь эту информацию кому попало?

— Ты не просила ее скрывать. И насколько я знаю, Ильдар не кто попало.

— Это не тебе решать! - неожиданно для себя рычу я. — Не знала, что великану твоего возраста необходимо объяснять такие очевидные вещи. Мне бы даже в голову не пришло кому бы то ни было сообщить адрес твоего проживания.

Губы Камиля иронично кривятся.

— А, что, кто-то интересовался?

Клянусь, в этот момент я готова перемахнуть через стол и начать его душить. Он всерьез думает, что именно сейчас подходящее время для шуток?

— Ты не имел права, - хрипло цежу я. — Если кто-то не знает, где я живу - значит так нужно. В конце концов, ты бы мог позвонить и спросить разрешения...

— Он очень просил, - перебивает меня Камиль, резко становясь серьезным.

Хотя серьезный - это не совсем подходящее слово. Его лицо походит на гипсовый слепок с застывшей на нем эмоцией отчуждения. Никакой живости, никакого юмора, никакого тепла.

— Сказал, что произошло недоразумение, и встретиться с тобой для него вопрос жизни и смерти.

— Тебе самому-то не смешно? - презрительно фыркаю я, ощущая подозрительное нытье в груди. Будто часть моей жизни безвозвратно меняется против моей воли, и я не в силах это остановить.

— Он мой младший брат, Дина, - твердо произносит Камиль, глядя мне в глаза. — Когда он звонил, ему было очень плохо. Я сделал то, что посчитал нужным.

Ноющее ощущение усиливается, заставляя меня отвести взгляд. Он мой младший брат. А я кто? Мягкая игрушка, которой можно пожертвовать ради его успокоения?

— Интересно, насколько бы ему стало лучше, расскажи я, какой классный член у его старшего брата, - саркастично выплевываю я. -- Об этом ты не подумал?

Оставаться в кабинете после сказанного не представляется возможным, и я резко разворачиваюсь на каблуках.

— Дина, - устало догоняет меня в дверях. - Не нужно.

Пошел ты, гребаный мамонт, - бормочу я, дергая ручку.

В носу нестерпимо щиплет, и я снова не понимаю, почему.