Глава 15

Инквизитор промолчал, но ношу у меня забрал. Я бы и с ней легко открыла дверь, там всего лишь нужно было ставить детальку в засов, снимая его с замка, и выдвинуть. Но не говорить же об этом приятному юноше, который так галантно согласился таскать за мной корзинку с эстрагоном?

— Вьюноша, на стол поставь, — скомандовала я, отходя к полке с лекарствами.

Инквизитору пришлось пригнуться, чтобы не задевать свисающие с потолка пучки трав. Я не слишком над ним издевалась. Это был тот самый темноволосый мужчина, что помог мне на ярмарке. Точнее, не уличил за продажу магических амулетов. А там уж кто знает, не почувствовал он волшбу или и правда решил покрыть мелкую торговку.

— Давно живете тут, бабушка? — спросил инквизитор.

Его взгляд бегал со склянки на склянку, но из зачарованных предметов у меня не было. Только дура станет держать улики против себя на видном месте, и уж тем более заговаривать зелья впрок, когда рядом бродят члены ордена. Слава Истле, глупой я быть перестала после предательства зверя.

— Давеча, — проскрипела я. — Только все никак до деревни добраться не могла. Снег всю зиму лежал до самых крыш, а потом по распутице разве дойдешь?

— Ясно, — кивнул он. — Ну, пойду я.

— Иди, иди…

Я не смотрела, как мужчина выходит за дверь. Зачем? Лучше уж разберу драконову траву, что пойдет на отвар, что на приправу, что в зелье. Однако нужно было держать марку. Все же травница Ада — полубезумная старушенция, отшельница.

— Ходют тут всякие, — проворчала я. — Нет бы помочь слабой женщине! У, псы шелудивые, уже который раз приходят, ничего не покупают. Только и успевай пол за ними мести. Понатаскают грязи, поднимут пылюку!

Инквизитор хмыкнул из-за двери. Оставалось лишь надеяться, что мое бурчание было достаточно неразборчивым, чтобы меня не спалили вместе с избушкой.

На улице послышались голоса. Я навострила уши. Мне-то казалось, что инквизитор был один. Интересно, второй за домом прятался или только сейчас подошел?

Я не слышала их разговора целиком, только пару ничего не значащих фраз недавнего гостя. Вскоре баритон темноволосого инквизитора стих. Я с облегчением стянула платок. Находиться в нем долгое время — сущее наказание. Дышать тяжело, ткань становится влажной и липнет к коже, еще и приходится ее поправлять, чтоб не падала с носа и не налезала на глаза.

Сзади хлопнула дверь и послышались стремительные шаги. Я судорожно заправила платок обратно и повернулась к вошедшему.

Позади меня стоял не инквизитор.

— Гленна? — удивилась я. — Ты что здесь забыла?

— Травница? — удивилась девушка.

Я поняла, что забылась и произнесла все обычным голосом. Конспирация полетела к чертям. Платок и перчатки последовали за ней.

— Ну? — устало спросила я, умываясь в кадке с водой. — Зачем пожаловала? Золотой воды дать?

— Н-нет… Там, в деревне, ребенок пропал.

Я посмотрела на мявшуюся у порога девушку. Ее глаза напоминали блюдца, а руки беспокойно вертели в пальцах перстень. Гленна смотрела на меня с ужасом. Точнее, на мои черные когти.

Ах да…

— Коли боишься, проваливай, — сказала я. — Никто тебя не держит в логове злой ведьмы.

— Там пропал ребенок, — с нажимом повторила Гленна. — Его украли.

— Может, в поле заплутал? Или соседка завистлива припрятала, чтоб насолить родителям. Найдется малыш.

— Он исчез прямо из-за стола! — воскликнула Гленна. — Мать кормила его с ложки, опустила взгляд, чтоб зачерпнуть каши, а он пропал.

Я тяжело вздохнула. Да, меньше всего это походило на обычное похищение ребенка. Кто мог утянуть дитя у матери вот так, средь бела дня, да еще и при свидетелях? Не человек.

— Я-то что могу сделать? — развела руками я.

— Верни, — простодушно ответила Гленна.

Я задохнулась от возмущения. Ярость застила мне глаза. Нахалка получила тряпкой по лицу, по рукам и по спине.

— Паршивка! — рявкнула я. — Ты за кого меня принимаешь? Я похожа не детоубийцу?! Я всю вашу деревню лечу, ни разу не отказала ни старику, ни ребенку, ни богачу, ни нищему. Зачем мне младенец?!

— Ты ведьма, — воскликнула Гленна, прикрывая лицо руками. — Откуда мне знать, что ты ешь?

— Девственниц! — ответила я, громко клацнув зубами. — Молоденьких, сладеньких!

Девица взвизгнула и кинулась наутек. Я зловеще расхохоталась ей вслед. Пусть знает, чем чреваты оскорбления в адрес ведьмы!