Глава 76

— Сестрой?! — вырвалось у меня. — Твоя мать… одна из нас?

— Нет, и никогда не была. Эзру отметила Истле еще в детстве. Она стала единственной ведьмой в роду.

Я кивнула. Да, такое объяснение казалось логичным. Ведьмой можно было родиться, а можно было стать. Обычно меченые ведьмы обладали огромной силой, но совершенно не умели ей пользоваться. Их дар считался и благословением, и проклятием. Меченым приходилось тяжелее: не было рода, который их всему научит, поддержки близких. Родная мать могла сдать новоиспеченную ведьму инквизиторам.

Однако среди нашего вида меченые ведьмы особо почитались. Дело даже не в их силе. Богиня редко говорила со своими дочерьми, ее знаки воспринимались как величайшее благо. Меченым ведьмам доставались не только силы, но и вещие сны, наставления от самой Истле. Если такая девушка находила шабаш, она становилась верховной.

Однако меченые редко находили себе подобных. Они либо скрывали силы, чтобы не вызвать гнев близких, либо вовсе от них отказывались, не принимая самую суть магии. Богиня могла даровать человеку зрение, но не могла заставить его открыть глаза.

Из рассказа Кресса выходило, что его мачехе достались способности. Почему бедняжка превратилась в каргу?

Кажется, вопрос отразился на моем лице, потому что Кресс тут же добавил:

— Я не стану рассказывать историю своей семьи. Это случилось с моей матерью и Эзрой. Они знают правду. Я бы предложил тебе сходить к ним и выведать все самой, но, боюсь, они уже много лет как мертвы. Мама погибла во время родов. Я прожил несколько лет у дяди, а потом меня выкрала Эзра. С тех пор мы жили вместе. Но мой рассказ не об этом.

— А о чем? — выгнула бровь я. — Откуда вообще столько откровенности?

— Я должен рассказать тебе правду, — просто ответил Кресс, — потому что потом шанса может не представиться.

Я уселась поудобнее и приготовилась слушать. Как показывала практика, человек готов рассказать гораздо больше, чем хотел изначально, если не задавать ему вопросов и ни о чем не просить. Вряд ли такой тертый калач, как Кресс, вывалит на меня все секреты, но послушать его хотелось. Может. какой-то кусочек правды не удержится и соскользнет с языка.

— Эзра учила меня, — повторил Кресс. — Учила всему, что было ей дано. Иногда она просыпалась среди ночи и бежала ко мне, чтобы рассказать новую истину. Эзра была уверена, что однажды это спасет мне жизнь. Вообще-то, многие ее уроки мне пригодились. Но это не значит, что я простил ей остальное.

Инквизитор сделал паузу, чтобы налить себе отвара из котелка. Я сорвала мелкую травинку и принялась рвать ее на клочки. В голове вертелись сотни мыслей и вопросов, но я молчала. Зеленые клочки осыпались на землю. Я попыталась их приподнять, но удлинившиеся когти мешали. Похоже, придется заново учиться пользоваться этими руками…

— Мы с Эзрой жили в том доме, — продолжил Кресс, — в который я привел тебя. Чаща играет с людьми. Куда бы я не пошел, дом оказывается рядом, на самой опушке проклятого леса. Кажется, Эзра зачаровала его, чтобы я всегда мог найти убежище. А Чаща… Чаща не нападает на нас, не пытается навредить. Она лишь любит шутить. Ее юмор специфичен. Однажды Эзра разрешила мне погулять в лесу. Сказала, что ей было видение. Она никогда не объясняла, что именно ей показывала богиня, поэтому я не обратил на это внимания. Просто ушел за ворота, довольный предоставленной свободой. Что мог сделать подросток, люто ненавидящий мачеху-ведьму и мечтающий вернуться к людям? Конечно, я попытался сбежать. Эзра предвидела подобный исход. Она зачаровала меня. В минуту сильного страха или волнения я превращался в животное. Не в мыша или пса. Я становился зверем. Опасным, сильным, полным магии.

Кресс горько усмехнулся, вновь переживая тот первый визит в Чащу. Вот почему он такой спокойный и безэмоциональный: боится потерять контроль и превратиться в чудовище?

Я была слишком занята домыслами. Настолько, что едва не упустила очевидное. Как он там сказал? Становился зверем?..

Кресс продолжил свой рассказ.