Глава 79

Убийство? О, нет. Сопляк был слишком слаб для такого. Он оказался настоящим слизняком — мерзким, противным созданием. Вот только уродцу хватало хитрости не показывать свою натуру Радане. Я бы ни за что не узнал о его предательстве, если бы одним вечером не задержался в спальне своей подруги.

Не надо меня осуждать, пожалуйста. Я не мешал ей и никогда не подсматривал. Может, один разок… Случайно!

Радана перед свадьбой сильно нервничала и не могла спокойно уснуть. Я ложился с ней, давая тискать себя, будто тряпичную куклу. Так Радане было проще заснуть. Да и что уж тут греха таить, мне и самому нравилось лежать рядом с ней, слушая тихое, спокойное дыхание.

Вот уже пару дней я не показывался на глаза мачехи, днями и ночами сторожа сон Раданы. Понятное дело, Эзра могла взбеситься и прийти в Кровижцы. А карга в гневе камня на камне не оставит.

В общем, той ночью я покинул уютный дом Раданы и направился в Чащу. Настроение у меня было паршивым, идти к Эзре не хотелось. Поэтому мой путь петлял между домами сквозь все Кровижцы. Я шел едва ли не кругами, выбирая самые узкие и пустые улочки.

В одном из амбаров послышался громкий смех и голос парнишки, давшего петуха от волнения. Я фыркнул и побрел дальше, но что-то не давало мне покоя.

Снова кто-то захохотал. Парень заговорил, и я с удивлением узнал его. Это был жених Раданы. Я подкрался поближе, решив подслушать.

Можно ли меня оправдать? Нет. Однако ты прекрасно понимаешь, зачем и почему я это сделал. Радана — лучик весеннего солнышка в моей тьме. Я не мог допустить, чтобы она пострадала. Мои инстинкты кричали о том, что с пареньком не все чисто. Обычно я заглушал эти мысли, списывая их появление на ревность.

Тогда все было иначе. Я услышал имя своей единственной и забрался на крышу амбара. Внутри, прямо на тюках с зерном, сидели двое. Жених Раданы и ее лучшая подруга.

— Эта дурочка уши развесила и подписала документы. Деревенский писарь все подтвердит. Как только мы поженимся, ее наследство перейдет ко мне. А родители-то и рады. Мать Раданы, тупая деревенская ведьма, даже не подозревает, что на нее уже лежит донос. И ее отец тоже отправится на костер, как слуга тьмы. Лекарь, как же! Травница! Их племя выродков давно пора уничтожить, а так — лишний повод.

Девушка рассмеялась.

— Ты бы знал, как она раздулась от гордости, когда ты притащил ей то старое кольцо. Семейная реликвия! Меня так и подмывало сказать дуре, что эту дрянь мы нашли на свалке.

Они продолжали говорить, и говорить, и говорить. Женишок оказался гнилым до самого корня. Он придумал свой план. Как оказалось, его семейство последнее время едва сводило концы с концами, так как глава семейства крупно задолжал кредиторам. Со дня на день должны были появиться ростовщики из Плавиццы и Белых Садов. И тут Радана проявила благосклонность к парнишке, подарив надежду на внушительный кус приданого. К н и г о е д . н е т

Ее новоиспеченный женишок люто ненавидел Радану, ее семью и колдовство. В этом мы были похожи. Только вот я знал, что такое по-настоящему черная магия. А он по сути был обычным злым завистником.

Жених убедил невесту подписать договор заранее, не показывая родителям. Он сказал, что это всего лишь гарантия чувств. На деле, страховка, что наследство не задержится в руках жены и сразу перейдет к мужу.

Меня колотило от ярости. Подлец озаботился кляузами на родителей Раданы. Он собирался сразу после свадьбы избавиться от всей ее семьи! Все ради денег. Травы и компоненты ценились на вес золота, и женишок уже мечтал, как будет распоряжаться имуществом аптеки.

Я оставил их, когда начался обмен жидкостями. Мне было дурно от одного вида предателей.

Чаща приняла меня, как родного, и я оказался у нашего с Эзрой дома. Она сидела на пороге, вперив взгляд в пустоту. Ее окончательно поблекшие глаза словно светились в кромешной тьме. Эзра щелкнула когтями, выбивая искру. Ее лицо озарил тусклый свет свечи.

Она молчала, сколько бы я не ждал. Мачеха просто смотрела. Я думал, она станет ругаться, набросится на меня с проклятиями, велит заниматься до посинения, отрабатывая удары или заучивая проклятия.

Эзра молчала. Это пугало меня больше, чем жестокость. Я воткнул в землю нож и перекинулся через него, возвращая свою истинную форму. Эзра не отреагировала. Она так и продолжала спокойно сидеть.

Не зная, как поступить, я подошел и сел рядом. Какое-то время ничего не происходило, а потом… будто плотину прорвало.

— Что делать, мам?..