Глава 81

Кресс улыбнулся, но его темный взгляд остался предельно серьезен и… грустен? Я поспешно отвернулась. Мне было не по себе. Только камень вместо сердца удерживал меня от того, чтобы сбежать без оглядки. Я ненавидела зверя. Однако роскошь эмоций доступна лишь людям, живым. Я умирала. Мне было все равно. Поэтому я слушала Кресса не смотря ни на что, будто эта история никогда и не происходила со мной.

— Знаю, о чем ты сейчас думаешь, — хмыкнул Кресс. — Долг инквизитора. Долг человека, пропитавшегося ненавистью к самой сути магии. Каков он? Не знаю. На тот момент это было последним, о чем я мог бы подумать. Главное — Радана. И ее безопасность. Как только любимая потеряла сознание, я обратился в привычный облик зверя. Инквизиторы заметили только, как очередная тварь выпрыгивает из теней и утаскивает хозяйку во мрак. В нашей истории сказано, что Кровижцы пали от рук ведьм. Сами негодяйки, мол, умерли на месте от истощение.

— Зачем ты вытащил меня? — глухо спросила я. — Точнее, Радану. То, что от нее осталось.

— Спасти, — емко ответил инквизитор. — Так уж вышло, что я любил. До безумия, видимо, раз устроил все это. Если думаешь, что я не получил наказания, то ты ошибаешься.

Он внезапно рассмеялся. Ему тяжело было говорить со мной напрямую, поэтому всю историю я слышала будто от третьего лица. Кресс говорил, и в то же время держался отчужденно, будто рассказывающий сказку родитель. Маски окончательно спали. Кресс с трудом сдерживал свое волнение.

— Как только я проснулась, я тебя прокляла, — вспомнила я.

— Да. Жестоко. Ты велела мне забыть о тебе. Сказала не приближаться. Покуда Истле свидетель твоему горю и мучениям. А Чаща любит шутить, она выкинула меня к дому Эзры, а спустя пару часов я узнал, что Кровижцы находятся в другом столетии. Как и ты. Я остался один. Я не помнил ни твоего лица, ни голоса, только сердце знало, что его хозяйка где-то там, в Чаще. Эзра сказала, что лесные духи утащили тебя в зиму. Не знаю, что это могло бы значить. С той поры много воды утекло. Моя мачеха погибла. Я присоединился к инквизиции. Спустя время у меня получилось подавить облик зверя и связанную с ним память. Однако иногда я просыпался в кровати, перепачканный землей и листвой, с привкусом крови на губах и тоской в сердце. — Кресс опустил голову. — То были паршивые ночи после некоторых полнолуний. Из-за этого я стал ненавидеть магию — и себя — еще больше. Совсем недавно это пробуждение принесло мне чувство странного облегчения. А еще на коже остался тонкий аромат. Приятный. До боли знакомый. Со временем память начала возвращаться.

— И тогда ты опоил меня, чтобы проклятие спало? — поморщилась я.

— Нет. Тогда я еще не знал. Догадывался, но не знал, — сказал Кресс и пристально посмотрел на меня. — Воспоминания вернулись лишь на склоне. Все. А еще зверь больше не привязан к тебе. Я перестал быть твоим фамильяром.

— Ты обещал им быть, пока бьется мое сердце, — напомнила я. — Оно остановилось. Мои руки холодны, как лед. Мои пальцы венчают острые когти. Мои волосы багряные, словно кровь. Мое сердце твердое, как камень. Я карга. Как Эзра. И остались считанные часы до того момента, как магия окончательно покинет меня.