Глава 83

Ящер в очередной раз нырнул в камни, причудливо изгибая шею и лязгая когтями о скалы. Сквозь едкий дым и всполохи пламени я рассмотрела Кресса. Он словно танцевал с драконом, то подходя ближе, то уклоняясь от жуткой треугольной морды. Кресс нырял под дракона, перекатывался по камням и отскакивал от огромных валунов, не давая себя схватить.

Все вокруг полыхало. Камни нагрелись так, что на поляне стало жарко, как в бане. Солнце еще не взошло, но дракон успешно освещал местность своим внутренним огнем и едкими плевками.

Я пыталась расшевелить мысли, чтобы найти решение. Поговорить с драконом? Бред. В маминой книге сказано, что ящеры не воспринимали людей. Дракон мог общаться с человеком, но это никогда не было беседой равных. Как мне объяснил отец, ящеры воспринимали нас как зверьков. Так добрый хозяин может поговорить с котом, но никто в здравом уме не станет прислушиваться к питомцу в ожидании ответа.

Однако попытаться стоило. Собравшись с духом, я залезла на скалу, чтобы привлечь внимание разъяренного дракона. Тот в очередной раз плюнул огнем, преграждая Крессу путь. Инквизитор собирался ускользнуть, прыгнув через валун, но заметил меня. Он отвлекся. Доли секунды хватило, чтобы дракон успел сделать по-змеиному резкий бросок и схватить Кресса.

Я даже не закричала. Пустота в душе откликнулась на новое потрясение гулким эхом, и только. Я продолжала смотреть, как дракон разделывается с Крессом.

Треугольная морда ящера прижала инквизитора к валуну. Раздался жуткий лязг: дракон пытался стащить с Кресса кольчугу. Странное дело, но именно тогда меня захлестнуло бешенство. Вне себя от ярости, я закричала:

— Стой!

Мой крик пронесся по поляне, перекрывая шипение пламени и металлический скрежет. Кажется, дракон оторопел от подобной наглости. Я увидела, как под чешуей перекатываются бугры мышц. Дракон отлип от Кресса и уселся на краешке столы, обвив лапы хвостом, будто обычный кот. Я с содроганием посмотрела на инквизитора. Кресс не двигался. От такого он мог умереть.

Карга внутри меня потребовала, чтобы я прекратила. Какой в этом толк? Зачем защищать умершего? Я подавила нелепые мысли. Даже если Кресс… Если он умер, я не позволю магической твари надругаться над телом. Дракон не посмеет уродовать его! Я не тешила себя надеждой, что смогу остановить ящера. Однако воспаленное сознание требовало сделать хоть что-то и не дать превратить Кресса в пережеванный кусок металла и мяса.

— Не делай ему хуже, — звонко потребовала я. — Я сниму доспех. Не надо его мучить. Если хочешь поиграть с жертвой, издевайся надо мной.

Дракон склонил голову набок. Он ничего не предпринимал, и я решила, что меня услышали. Или уже начали играть с жертвой.

Подавив снова проснувшуюся апатию, я зашагала вперед, огибая островки оплавленного камня. От жара мне сразу сделалось дурно. Представить страшно, каково было Крессу. Я молча вознесла молитву Истле, чтобы он сразу потерял сознание и не видел… не чувствовал ничего.

Во рту появился горький привкус. Я опустилась на колени рядом с Крессом. Мне хотелось спрятать его от всего мира, защитить, вылечить.

Надо мной возвышался дракон, похожий на изящную драгоценную статуэтку. Его изумрудные глаза были широко распахнуты. За обманчивым безразличием ящера прятался интерес. Я видела это по слегка дрожащим перепонкам крыльев, слабо раздувающимся ноздрям. Дракон смотрел, что я буду делать.

А делать мне было нечего.