Глава 16

Ясна

— Ты светишься, — ко мне заглядывает Самира сразу после ухода Камиля. — Глазки такие яркие. Он сегодня вел себя хорошо? — часто киваю и никак не могу перестать улыбаться. — Надо же, — хмыкает Самира. — Может еще не все потеряно и у тебя все же получится до него достучаться.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — У меня сегодня был самый сказочный день в жизни. Знаешь, где я была?

— Где же? — гувернантка помогает мне распустить хвост.

— В торговом центре и в кинотеатре. Там такой звук… Он будто пробирается внутрь меня и слышится в животе. Представляешь? А еще, — закусываю губу, глядя на свои розовые щеки в отражении зеркала, — я попробовала газировку. Камиль купил. Очень сладко и смешно щекочет в носу от лопающихся прямо во рту пузырьков.

— Дитя здорового питания, — смеется Самира, заплетая мои волосы в тугую опрятную косу. — А кинотеатр — это просто здорово. Неужели Камиль тоже смотрел фильм? Или разговаривал по телефону весь сеанс?

— Он смотрел на меня, — отвечаю ей шепотом. Мне кажется, что произносить такое вслух нельзя, ведь так он должен смотреть на жену.

— Хорошо, — Самира проводит ладонями по моим плечам. — Не бойся этого. Пусть смотрит. Пусть влюбляется, и он перестанет быть твоим хозяином. Ты будешь владеть его сердцем.

— Он должен любить жену, — опускаю взгляд.

— Жене он должен только ночи и то, до тех пор, пока она не понесет, — грубовато отвечает она. — А теперь бегом в ванную, — Самира заканчивает с моими волосами, закрепив их на затылке, чтобы не мочить. — Распоряжусь, чтобы тебе сюда принесли еду. Индира злится на то, что Камиль взял тебя с собой в город. Вам лучше не пересекаться сегодня.

Погрузившись в ароматную воду по подбородок, думаю над словами гувернантки. А вдруг меня и правда можно любить? Не только тело, а всю меня. Мою душу, мои мысли. Я хочу испытать это. Раньше даже мечтать было страшно, а сейчас это трансформируется в желание. Кажется не таким уж и нереальным.

Мама меня любила настолько, насколько ей позволяли. У нее так и не появилось столь желанной свободы, хоть она и была единственной официальной женщиной отца после жены.

Была и другая любовь. Мужская. Но ее я вспоминать не хочу. Это запретно и неправильно, против самой природы. Этой любви я боялась. Даже сейчас по коже бегут мурашки от одних только воспоминаний. Хочу другой. Как в книгах. Когда мужчина оберегает объект своего чувства, когда он нежен, внимателен, добр. Когда хочется откликаться на любовь каждой клеточкой своего тела.

Ну вот… я мечтаю. И никто меня за это не ругает.

Самира входит в ванную. Капает немного ароматного геля на мягкую губку, протягивает мне. Тщательно моюсь, смываю пену под теплой водой. Выбираюсь босыми ногами на прохладный кафель. У зеркала выбираю масло для кожи. Втираю его, разглядывая себя в отражении. Стараюсь оценить, есть ли у меня шансы стать чем-то большим для Камиля.

Гувернантка накидывает халат на плечи. Одеваюсь уже в комнате.

Самира снова помогает с прической. После зовет к накрытому столику. Пока я ем, достает из коробки подаренный мне телефон, что-то делает с ним. Я с любопытством наблюдаю.

— Это хороший знак, — говорит она. — Он расширяет границы твоей клетки.

Мы до самого вечера возимся с ней с телефоном. Ничего сложного в его использовании нет, а вот интернет. У меня аж дух захватывает от того, сколько всего там можно найти. Самира снова смеется надо мной. По-доброму, с улыбкой.

На ночь она забирает у меня мобильный.

— Мне пока велено контролировать. А с ним ты точно не уснешь.

Да я и так не усну! День получился очень насыщенный. Ни ванна, ни ужин не смогли успокоить эмоции. Кончики пальцев покалывает, словно мне не хватает кислорода. На книге тоже сосредоточиться не получается. А тут еще случается неизбежное. Я и думать забыла. За моим женским календарем тоже всегда следила няня. Небольшим количеством крови испачкала простыню. Неловко вышло.

Постель меняю сама. Не беспокоить же Самиру из-за такой ерунды.

Средства гигиены обнаруживаются в ванной в шкафчике. Быстро закончив с этим, забираюсь обратно под одеяло и стараюсь сосредоточиться на книге. Колотящееся в горле сердечко не дает этого сделать.

Покрутившись еще немного на кровати, встаю, выключаю весь свет в комнате и подхожу к окну. Глаза быстро привыкают к темноте. Становится видно звезды на темно-синем небе и тени, которые отбрасывают кустарники и деревья на каменные дорожки.

— Не спится? — раздается у меня за спиной. По коже пробегается холодок. Не слышала, как он вошел. Задумалась.

Сильная рука обвивает талию. Спиной чувствую жар его тела. В стекле в отражении вижу, что рубашка на Камиле расстегнута.

— Сегодня был очень насыщенный день, — осмеливаюсь положить свою ладонь на его руку, обтянутую темным рукавом. Чувствую, как она напрягается под моей ладонью. Запрещаю себе ее отдергивать. Наоборот, медленно глажу по его руке, ощущая, как в животе все сжимается и вибрирует.

Камиль цепляет кружевную бретельку моей ночной сорочки. Тянет ее вниз, тоже глядя на наше отражение. Ткань падает с груди…

— Сегодня нельзя, — вырывается у меня.

— Почему? — ладонью накрывает полушарие, начинает массировать и тереться о сосок.

— Женские дни, — смущенно отвечаю. Его это смешит. Грудь ходит ходуном, пальцы на моей груди непроизвольно напрягаются сильнее.

— Девочка, — он наклоняется к моему уху, щекочет черной бородой шею, — ты думаешь меня можно напугать кровью?

В следующую секунду он поднимает меня на руки и несет в ванную комнату. Прямо в сорочке ставит в поддон душевой кабины. Делает шаг назад.

— У тебя две минуты, чтобы подготовиться. Сейчас вернусь.

Серьезно?!

Ладно. Без паники.

«Я не боюсь» — напоминаю себе. — «Не боюсь. Это всего лишь месячные. Если его все устраивает, значит секс все равно случится. Он возьмет то, что хочет. Если сопротивляться, будет только хуже».

Готовлюсь. Камиль возвращается без рубашки. Брюки снимает в ванной. Обняв меня одной рукой, поднимает от пола и вновь ставит в поддон. Заходит следом, включает воду и смотрит, как на мне намокает сорочка. Ткань начинает липнуть к телу, становится практически прозрачной. Он стягивает ее с меня, перешагиваю, толкаю в сторону, чтобы не мешалась под ногами.

— Если ты не будешь сопротивляться, больно не будет, а кровь — это дополнительная смазка. Тебе будет легче принять меня.

Просторная душевая кабинка спокойно вмещает нас обоих. Камиль разворачивает меня лицом в стене, прижимает к себе. Обеими ладонями массирует грудь, трется горячим членом о спину. Невольно сжимаюсь, в очередной раз вспоминая, как это — чувствовать его «монстра» в себе.

— Расслабься, я сказал, — по позвоночнику проносится электричество от его тона.

Делаю глубокий вдох, выдох. Камиль, рисуя круги на моей коже, спускается все ниже и ниже. Гладит лобок, давит ладонью на внутреннюю сторону бедра и ступней стучит по моей ступне, требуя расставить ноги шире. Поглаживает там пальцами.

— Сама, — слышу его улыбку.

Боже, нет! Это же так неловко, трогать себя, да еще и при нем. Он ведь даже не видит. Зачем тогда?

Камиль целует меня, ласкает языком ухо, требовательно впивается зубами в пульсирующую венку на шее. Между бедер влажно. Скапливающееся внизу живота желание смешивается с каплями крови. Стыдно и очень интимно.

Подчиняюсь своему хозяину. Нырнув ладонью между бедер, проталкиваю пальцы между складками и массирую клитор, а Камиль, тяжело дыша, терзает мои соски.

Сегодня все не так, как было до этого. Он какой-то совсем другой, хоть и продолжает измываться над моим телом в своей грубоватой манере.

Становится жарко. Он накрывает мою ладонь между бедер своей и топит во влажной плоти два пальца. Изо рта вырывается стон. Неприличный. Громкий. Его усиливает эхо в кабинке и не заглушает льющейся водой.

— Еще… — хрипит мне в шею и переплетает наши пальцы, перепачканные в моей крови и смазке.

Откинув голову ему на грудь, кусаю губы, чтобы снова не застонать.

— Не зажимайся, — хлопает ладонью по складочкам.

Убирает оттуда мою руку. Упирает мои ладони в стену, оттягивает на себя поясницу. Психует, что ему неудобно. Разворачивает к себе лицом. По спине пробегают мурашки от соприкосновения с прохладной стеной.

— Держись за меня, — сам кладет мои руки к себе на шею. Ладонями сжимает бедра и поднимает вверх.

Непроизвольно взвизгнув, цепляюсь за него сильнее. Камиль удерживает меня одной рукой, второй помогает себе протолкнуться в мое тело. Как всегда, входит грубо, сразу на всю, и мне почти не больно. Сейчас боль скорее от размера, чем от самого действия.

Его черные глаза практически на уровне моих. Он полностью контролирует и мое тело, и пламя, гуляющее под кожей.

Болезненно сладко сокращаются все мышцы. Он прижимается. Я напрягаю ноги, удерживаясь на его бедрах. Целует с напором, жадно и жарко. На языке остается горьковатый вкус его сигарет. Он вылизывает мой рот, подстраиваясь под темп собственного тела. Давление внутри меня усиливается.

— Больно… — решаюсь сказать, не надеясь, что он услышит.

Давление становится слабее. Я могу выдохнуть и полноценно вдохнуть. Благодарно отвечаю на его поцелуй. Решаюсь провести ладонью по напряженному плечу. Чувствую, как под загорелой кожей перекатываются канаты мышц. Очерчиваю их пальцами. Прикасаюсь подушечками к шее. Камиль снова набирает темп и мое тело содрогается в оргазме прямо в его руках.

Довольно ухмыляясь, на мгновение перестает орудовать своим «монстром», просто вдавливается, упираясь напряженными яйцами мне в промежность.

Новый рывок. Еще один. И еще…

— Ммм… — закатываю глаза, все еще дрожа.

Внутри резко становится пусто. Он берет меня за запястье, кладет ладонь на стояк.

— Помоги мне кончить, — хрипит, глядя в глаза. Опускает взгляд вниз и смотрит, как я вожу ладонью по его члену. — Сдави сильнее, не бойся.

Подчиняюсь и меняю темп. Моя ладонь двигается все быстрее. Камиль впивается в мои губы очередным поцелуем. Провожу пальцами по бархатной головке, опять сжимаю член и делаю еще одно движение вверх-вниз, снова вверх.

Густая горячая сперма брызгает мне на живот. Глаза Камиля темнеют еще сильнее.

— Ты почти не дрожишь сегодня, — выдыхает он. — Больше не боишься меня?

— Я стараюсь, — опускаю взгляд. Он обнимает. Я позволяю себе обнять его в ответ.

Камиль замирает от удивления. Я тоже. Мысленно готовлюсь к наказанию за дерзость. Но его не следует. Он просто молчит, вычерчивая линию пальцами вдоль позвоночника до копчика и обратно.

— Так будет не всегда, — говорит он.

— Я понимаю.

— Это хорошо.

Берет губку и смывает с нас следы секса и моей крови. Из душевой выходит первым, дает мне возможность закончить гигиену в одиночестве.

Захожу в спальню. Камиль лежит на моей кровати с полотенцем на бедрах.

— Иди сюда, — хлопает по свободному месту рядом.

— У меня волосы мокрые, — даже показываю на влажные сосульки.

— Потом высушишь. Я хочу с тобой поговорить, — от его серьезного взгляда по спине проходится мороз.

Забираюсь на кровать. Усаживаюсь, подогнув под себя колени. Камиль внимательно смотрит мне в глаза. Берет в руки мои ладони и вгоняет в ужас, произнеся:

— Расскажи мне про себя и Скифа. Лгать не советую.