Глава 32

Ясна

Сегодня приедет мама!

С детским восторгом ношусь по комнате, стараясь навести идеальный порядок. Представляю, как будет ворчать няня, если увидит смятое покрывало или разбросанную косметику возле зеркала.

С сомнением смотрю на мобильный телефон. Спрятать или не надо? Главный теперь Камиль и это его подарок, но мне так не хочется омрачать встречу с семьей, что я решаю спрятать гаджет под подушку.

Останавливаюсь в центре спальни, смотрю по сторонам. Удовлетворенно кивнув, иду выбирать одежду.

Положив на кровать платье, зову Самиру, чтобы помогла с волосами. Самостоятельно справляться с такой длинной крайне неудобно. Я бы обрезала, но спросить разрешения у Камиля пока не решаюсь. Ему нравится трогать их, пропускать пряди между пальцев и вдыхать их запах.

С улыбкой смотрю на свою новую прическу. Самира заплела два аккуратных колоска, а сверху по центру собрала еще одну свободную, немного небрежную косу, вплетая в нее прядки с боков, и уложила всю эту красоту на распущенную часть волос.

— Очень красиво, спасибо, — улыбаюсь ей.

— Как тебе его друзья? — спрашивает гувернантка.

— Хорошие. Я с интересом слушала, о чем они говорят. Было непривычно, когда они интересовались моим мнением и открыто подшучивали над Камилем.

— А он? — продолжает допрос Самира, параллельно застегивая на мне платье.

— А он смеялся вместе с ними и открыто держал меня за руку, будто я… — и замолкаю, потому что это опасная фраза.

— Его женщина, а не просто Залог? — Самира сказала ее сама.

Стук в дверь не дает нам договорить. Гувернантка открывает, общается с пришедшим и возвращается ко мне.

— Приехали, — как-то невесело сообщает.

Поправляет на мне платье, теребит волосы и пропускает вперед. Из комнаты я быстро попадаю в свою гостиную и мне становится нехорошо от взгляда матери. Я знаю этот взгляд. Я его помню. Так она смотрела на меня в моем кошмаре, но ведь то был просто сон.

В боку начинает колоть и пульс ускоряется, кажется, до скорости света. Няня молчит, тоже глядя на меня как-то странно, а Самира не вмешивается и Оскара нигде не видно.

— Няня, — решаюсь сделать шаг к ней. Женщина, воспитавшая меня, шарахается назад и упирается ногами в кофейный столик. — Мама, что-то случилось?

— Ты стала позором нашей семьи, — отвечает она, разбивая мой хрупкий мир на осколки. От одной этой фразы подкашиваются ноги. Спасибо Самире, она все же подходит ко мне и поддерживает за локоть. — На твое воспитание угробили восемнадцать лет. Тебя берегли как сокровище. На тебя тратили средства как на принцессу. Ты должна была защитить нашу семью! Ты для этого родилась! Для этого тебя отдали Садеру. Элементарная миссия для женщины, отдавать мужчине себя так самоотверженно, чтобы он оберегал тех, кто подарил тебе жизнь. Я знаю, о чем говорю! Я была на твоем месте! Но ты еще в детстве была недостаточно послушной. Из-за тебя, — ее губы и подбородок начинают дрожать, а из глаз капля за каплей льются злые слезы. — Из-за тебя, слышишь?! Наш дом рухнул! От нашей семьи ничего не осталось! Братья Садер пришли ночью со своими людьми и вырезали всех мужчин. Всех, Ясна! Кто охранял этот дом и оберегал тебя! Он убил твоего отца! — она рыдает в голос, оседая прямо на пол.

— Мама, — делаю шаг к ней.

— Не подходи! — истошно кричит она. — Ни на что негодная! Избалованная! Дрянная девчонка! И твой брат стал предателем! Я вырастила его, как собственного сына, а он… — мама захлебывается слезами, а мое сердце болезненно бьется о ребра, пытаясь найти выход из грудной клетки. Ему там тесно и страшно. Я просто в ужасе от услышанного. И дышать становится все труднее.

Дергаю ворот платья, чтобы глотнуть воздуха. Мне кажется, он мешает. И в груди дерет так, что я скребусь по ней ногтями.

— Да позовите вы уже Камиля! — Самира рявкает на охранников. — Ччч, — сама подходит и обнимает меня, закрывая от матери, бьющейся в истерике, и молчаливой няни. — Пойдем в комнату? — отрицательно кручу головой.

Я просто не могу. Понимаю, что один единственный шаг и я упаду на пол, где рыдает мама, обвиняя меня в самом страшном — в предательстве семьи и гибели людей.

Его шаги раздаются скорее в моей голове, чем я слышу их в реальности. Жесткие, тяжелые. Он грохочет тяжелыми ботинками по коридору. Камиль Садер с совершенно черными глазами и сжатыми в кулаки руками входит в мою гостиную и замирает, глядя на развернувшуюся перед ним картину. Его образ размывается у меня перед глазами. Я почти ничего не вижу от собственных слез, только чувствую, как сильные руки поднимают меня над полом и куда-то несут.

Не в мою спальню, нет. Камиль несет меня прочь из моего крыла в другое, где мне быть запрещено. Он толкает ногой дверь, и она тоже грохочет, ударяясь о стену. Я чувствую концентрированный запах своего мужчины.

— Прости, — шепчут его губы. — я не знал, что твоя мать поведет себя так. Все было нормально. Они тихо сидели в машине. Прости, — целует мое лицо, и я начинаю дышать, медленно вдыхая сначала самого Камиля, а затем уже кислород.

— Я виновата? — едва шевелятся мои губы.

— Нет. Ты ни в чем не виновата. Они сами подписали себе приговор. Большая часть людей твоего отца присоединилась ко мне вместе с Оскаром. Он здесь. Занят сейчас. Немного позже я приведу его к тебе.

— Что будет с… ними, — назвать их семьей у меня больше не получается.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я? — дрогнув всем телом, смотрю в его все еще черные глаза.

— Если нет особых пожеланий, пока закрою их в дальнем крыле дома. Позже отправлю заграницу, подальше от тебя.

У меня нет никаких пожеланий, кроме разве что одного — заснуть и проснуться, узнав, что это был всего лишь очередной кошмар.