Глава 9. Теперь это мой дом
Камила тенью проскользнула по длинным полуопустевшим аллеям: благо на улице уже темнело, и девушка смогла пройти, не привлекая ничьего внимания.
Молодежь была возбуждена прошедшими испытаниями, всем, как и самой Камиле, еще предстояло обустроиться на новом месте, а уже завтра явиться на первый сбор, познакомиться со своей группой и руководителями, узнать расписание занятий, общий распорядок дня и пройти какие-то тесты. Но все это потом, а сейчас она мечтала только о мягкой кроватке, неплохо было бы еще поесть, но и это было не столь важно, благодаря выдержке, выработавшейся у нее еще в приюте.
Второй корпус, как и предполагалось, находился сразу за первым и представлял собой четырехэтажное деревянное здание с широким крыльцом и сравнительно большими окнами. Никаких особых украшений не было, зато было чисто, стены идеально выбелены, перед корпусом расстилался ковер из равномерно остриженной зелени и живая изгородь, высотой в половину человеческого роста из каких-то густых кустарников.
Девушка вошла внутрь, расслабленно вдохнув запах жилого помещения. Немолодая полнотелая женщина с копной каштановых волос и большим несуразным носом приветливо ей улыбнулась.
— Добро пожаловать! Меня зовут кетана Анастасия, я сегодня дежурю на входе и регистрирую всех новоприбывших, пожалуйста, представьтесь и назовите номер вашей комнаты.
— Камила Ристани, номер двести тридцать один! — сообщила девушка.
— Очень хорошо, вам на второй этаж, и возьмите вот эту брошюру: здесь все о нашем распорядке дня и правилах проживания на территории общежития! — она протянула девушке тоненькую книжечку и мило улыбнулась.
Камила безразлично кивнула в ответ и отправилась на поиски своей новой комнаты.
Только сейчас она задумалась над тем, что, скорее всего, будет жить не одна. Это не пугало ее: в конце концов, она много лет прожила в общей спальне, но все же неимоверно расстраивало, так как она всю свою сознательную жизнь мечтала иметь хотя бы маленький, но свой уголок одиночества, где ненужно ни с кем воевать, притворяться, ждать какой-нибудь пакости и так далее.
В какой-то момент ей вспомнились коридоры приюта: холодные, бледно-желтого цвета стены со старыми облезлыми дверями. Когда-то Камила, совсем маленькая и напуганная, до дрожи в коленках боялась переступить порог детской спальни.
В общежитии, к счастью, все было по-другому, может, это потому что жили здесь только целители, но повсюду стояли различные замысловатые горшки с цветами, стены были окрашены в светлые и теплые полутона, двери были новыми из гладкого дерева с красивыми резными табличками, на которых выгравированы номера комнат и имена проживающих.
Девушка толкнула дверь своей комнаты: она оказалась заперта. Камила достала ключ и вошла внутрь. Это была небольшая уютная спальня, рассчитанная на двух человек. Здесь было одно окно, маленький стол из светлого дерева, похожего на эльфийскую ольху, два стула, одна настольная лампа, которая почему-то горела и освещала помещение, утопающее в приятном полумраке, обе кровати были тщательно застелены шерстяным покрывалом темно-зеленого цвета, на полу лежал небольшой коврик тоже зеленого оттенка.
«Травники», — усмехнулась про себя девушка.
Был здесь также большой двустворчатый шкаф и две маленькие полочки для книг над каждой кроватью. В комнате было тепло и пахло какими-то фруктами: у Камилы даже желудок свело от этого запаха. Она кинула свой рюкзачок на кровать, стоящую справа, так как на левой гордо восседал плюшевый мишка.
«Ну и морда у этого медведя!»
Она распахнула левую дверцу шкафа и обнаружила форму черного цвета с оранжевой прострочкой. Девушка удивленно распахнула соседнюю дверцу, но там тоже висели вещи и, судя по всему, — это была типичная одежда целительницы.
«Неужели это моя форма?» — недоумевала Камила.
Она снова открыла правую дверцу и прикоснулась к черной ткани: она была гладкой, плотной и эластичной — такого материала девушка еще никогда не видела. Ткань оказалась очень прочной и приятной на ощупь. Внизу она обнаружила три небольших ящика. Камила потянула их на себя и сильно удивилась, обнаружив там темное хлопковое белье, чуть ниже теплые и тонкие носки, в последнем же было четыре пары обуви: черные лакированные туфли на небольшом каблуке, ботинки с высокой шнуровкой, сделанные из кожи и утепленные изнутри, облегченные сапоги до колена, напоминающие по покрою обувь для верховой езды и невысокие ботинки, легкие и мягкие, на гладкой подошве — вся обувь была черной и прекрасно гармонировала с формой факультета.
Отложив примерку на завтра, ибо желание принять горизонтальное положение становилось совершенно невыносимым, она упала на кровать, которая оказалась не слишком мягкой, но хотя бы не скрипучей, как в приюте.
А ведь следовало еще прочесть брошюру, полученную на входе.
«Добро пожаловать, дорогой друг, в общежитие ИСЖиз!»- гласила первая строка. «Дорогой друг» — какая прелесть! Сейчас так растрогаюсь, что разревусь в три ручья!» — улыбнулась своим мыслям Камила.
Правила, как оказалось, были очень просты и вполне приемлемыми для девушки: «Общежитие закрывается ровно в полночь, всем опоздавшим полагается строгий выговор с занесением в личное дело. Проводить на ночь кого-либо с других факультетов — запрещено».
— Не особо-то и хотелось! — пробормотала она вслух.
«Молодым людям запрещено ночевать в комнатах девушек».
— Класс!
«Питание бесплатное: завтрак, обед и ужин на территории своего факультета в общей столовой. В стенах общежития на каждом этаже имеется также своя кухня, где, при наличии личных продуктов, разрешается готовить пищу.
«Мда, как-то я раньше не задумывалась над тем, что придется готовить для себя, надеюсь, в этом нет ничего сложного…» — печально вздохнула девушка.
Далее выяснилось, что на каждую секцию (то есть четыре комнаты) предусмотрено по одной уборной и душевой: о таких шикарных условиях Камила и не мечтала, с дрожью вспоминая общую баню в приюте и ржавые тазы в туалете. Здесь душ можно было принимать в одиночестве и в любое время, когда тот будет свободным, конечно.
«Кажется, я начинаю любить это место».
Далее следовали указания по нормам поведения: запрещалось кричать, шуметь в ночное время суток, курить, распивать спиртные напитки. Последнее наказывалось особо строго: вплоть до отчисления или же пятнадцатью ударами плетьми на глазах у всего факультета — по выбору провинившегося. Наказание выглядело совсем уж варварским, но, с другой стороны, Камила не могла не порадоваться наличию здесь столь строгих ограничений. Стоило ей только вспомнить Макса, напившегося в свой день рождения и чуть не угробившего ее, как все тело охватывала предательская дрожь.
Ко всему прочему имелась студенческая прачечная, в которой были в свободном пользовании вода, моющие средства и секции для сушки белья.
«Да в той столичной таверне были не такие комфортные условия, как здесь!» — недоуменно хмыкнула девушка. «Интересно, как же тогда выглядят общежития для богатеньких магов, если, по словам той секретарши, там «более комфортные условия», куда уж комфортнее?».
Она отложила брошюрку в сторону и уставилась на дверь. За окно уже совсем стемнело, а соседка так и не объявилась, только из-за этого девушка Камила продолжала бороться с подступающим сном. Вскоре глаза уже слипались сами собой — Камила заставила себя не спать и, спустившись на прохладный пол, принялась отжиматься, разогревая мышцы и пытаясь взбодриться. Когда счет перевалил за сотню и в руках появилась характерная дрожь, она поднялась на ноги. Голова кружилась от усталости.
«Надо не забывать тренироваться: нельзя терять форму: Вар итак не уставал ворчать, что у меня слишком легкая рука, а я еще и почти месяц без нагрузок провела — придется нагонять», — с тоской подумала она.
Раньше сотня отжиманий ничего ей не стоила, сейчас же руки тряслись и коленки почему-то дрожали.
Она присела на край кровати и снова почувствовала слабость, апатию, сонливость и злость на пропавшую соседку.
«Может, забаррикадировать дверь изнутри и завалиться спать?»
Она уже мысленно прикидывала, сможет ли дотолкать шкаф до двери, когда та вдруг распахнулась, явив ее взору новую сожительницу.
Девчонка улыбалась ровно до того момента, пока не столкнулась с холодным и недовольным взглядом Камилы.
— Привет, меня зовут Шайла, — неуверенно представилась она.
— Камила, — односложно отвечает магичка, продолжая изучать взглядом соседку.
Она была невысокой, почти на голову ниже Камилы, с хрупкой фигуркой вечно недоедающего подростка. У Шайлы были светло-рыжие волосы до плеч, серые глаза, рыжие ресницы и брови, куча веснушек на лице, тонкие губы и курносый носик. Девушка не была уродиной, но и красавицей по общепринятым меркам ее назвать было сложно. Зато она обладала очень милой, добродушной и располагающей к себе улыбкой.
— Я не люблю повторять дважды, поэтому постарайся запомнить с первого раза, — сухо заговорила Камила. — Ты здесь сама по себе, я сама по себе. Мне неинтересно, кто ты и что ты. Ты не лезешь ко мне, не разговариваешь со мной и не треплешь мне нервы, понятно? — в ее голосе не было агрессии, но зато в глазах отчетливо проступила угроза и неприязнь по отношению к соседке.
Та напряженно застыла у порога, нервно сглотнула и нерешительно прошла к своей кровати.
— А уборка… — вполголоса заикнулась она.
— По очереди, по мере необходимости, — не поворачиваясь, ответила Камила. Нет, этой серой мышки она не боялась и потому спокойно расслабилась и даже начала готовиться ко сну.
— А я надеялась, что, раз уж тебя к нам подселили, ты не такая как ОНИ, — осмелев, пробубнила Шайла.
— Не такая, — недовольно передернув плечиками, ответила Камила, — но и тебе не ровня!
— Ну и ладно, — снова буркнула та и замолчала, переодеваясь в ночную рубашку и расправляя постель.
— Слушай, ты не подумай, что я к тебе подлизываюсь, просто отец на выходных притащил мне целый мешок, и я боюсь, что они пропадут. — Ты любишь яблоки? — Шайла задрала покрывало и продемонстрировала целый мешок под кроватью.
«Так вот, чем здесь пахнет!» — догадалась Камила. Есть ей хотелось, даже очень, но вместо того, чтобы принять угощения, она угрюмо посмотрела на девушку.
— Давай ты просто заткнешься и дашь мне спокойно поспать!
Девушка вздрогнула и, расстроено вздохнув, укусила яблоко. Запах сочного фрукта усилился, и у Камилы предательски заурчал живот, но она лишь поджала губы и, укрывшись, закрыла глаза.
— Ну и ладно, — снова проворчала Шайла.
«Видимо, таким, как она, сложно молчать», — разочарованно подумала Камила.
Девчонка не сделала ей ничего плохого, но раздражала до скрежета в зубах. Таких невинных овечек и в приюте хватало: им нельзя было доверять, даже если они и не были способны на пакость, зато на деле оказывались трусливы, и в случае чего могли выдать и тебя, и всю твою подноготную, стараясь сохранить свою драгоценную шкурку.