Глава 38

— Что с тобой происходит, детка? — спрашивает Гринвуд, притормаживая на светофоре. — Я позволил тебе пропасть на неделю. Дал отдохнуть от своего присутствия после того, как ты тупо слилась после татухи, дав стрекоча…

— Я… — вздыхаю, ловя взгляд серых глаз. — не знаю Фил, я просто очень устала…

Он смотрит на меня секунду — другую и в какой-то момент протягивает руку, ловит мое лицо, приближает к своему, заставляет замереть и затрепетать, подобно беспомощной бабочке.

— Я знаю один очень хороший способ, Адик. Помогает расслабиться и в буквальном смысле вытрахать всю дурь из мозгов…

Застываю под огненным вихрем желания его взгляда, чувствую, как температура поднимается в этом салоне, продолжает гипнотизировать меня. Слышу, как другие машины начинают сигналить, призывая нас продолжить путь, светофор уже давно зеленый.

А я все продолжаю смотреть в графиты — горящие, зовущие и голодные до меня, до моего тела. Ощущаю жар мужского желания, вижу жилку, бьющуюся на виске с сумасшедшей скоростью, и сдаюсь, шепчу практически в губы этому отчаянному мужчине:

— Так покажи мне, Фил, научи меня отключать мозги…

Гринвуд сразу же отпускает меня, устремляя свой взгляд на дорогу, наконец выполняет требование сигналящих автомобилей и срывается с места.

Он поворачивает на перекрестке, и я понимаю, что сегодня он везет меня точно не ко мне домой.

Спустя недолгую пробежку по лестничным площадкам мы попадаем в его квартиру, и стоит двери захлопнутся за моей спиной, как крупный мужчина прибивает меня своим телом и начинает целовать.

Чувствую шершавый шрам на его губах, как он царапает мою кожу на шее, пока мужские руки быстро расстегивают и избавляют меня от платья.

В одно мгновение я остаюсь без белья.

Оказываюсь абсолютно обнаженной. Фил не дает мне продохнуть, ловит мой взгляд и не отпускает. Разворачивает меня, прижимается сзади и дает почувствовать, насколько он возбужден.

Ощущаю, как его ладонь накрывает промежность и палец, не церемонясь проникает глубоко внутрь, инстинктивно дергаюсь, пытаясь толи избавиться от наглых рук, то ли насадиться еще сильнее.

— Уже мокрая, золотая девочка… — довольный смех в самое ухо. Голос низкий, сексуальный, с хрипотцой.

Опять резкий разворот. Я завожусь от умелых ласк, сама целую в ответ. Гринвуд отталкивает меня. Отходит, через голову стягивает футболку.

Показывает мне себя во всей красе, и я оцениваю всю его мужественную, агрессивную фигуру по достоинству. Как я могла когда-то посчитать его не привлекательным?!

Во все глаза смотрю на переплетение странных вязей татуировок, оплетающих мощную грудную клетку. Татухи на этом мужчине смотрятся весьма органично. Гринвуд поворачивается ко мне широкой спиной с четко прорисованными мышцами на которых красуются черные вязи страшной татуировки.

Когда понимаю, что он просто уходит, меня перекашивает. В шоке наблюдаю за ним и иду следом, как на прицепе.

Сильный, борзый и безумно притягательный, агрессивно сексуальный Гринвуд притягивает взгляд. Мне становиться очень неуютно, прикрываю грудь руками, обнимаю себя за плечи, чувствуя, как дрожит разгоряченная кожа.

Однако холодность Гринвуда не длиться долго. Он открывает дверь и заходит в спальню.

Расстегивает пояс и приспускает джинсы, демонстрируя крепкий зад. Специально раздевается у меня на глазах, давая мне время оценить увиденное по достоинству, подготовится ко всему, что должно произойти, между нами.

— Ложись на кровать.

Чувствую себя странно, но делаю, что велит.

— Хорошааа, — тянет гласные и не отводит от меня бешеных свинцовых глаз, стягивает с себя боксеры.

Полностью обнаженный Гринвуд обворожителен в своей агрессивности. Под завязку забитое татухами тело выглядит оружием. Ну и дубина сейчас стоящая колом заставляет сглотнуть. Рассматриваю покачивающийся член, в полной боеготовности, устремившийся ко мне.

Смущаюсь и замираю под прицелом стремительно темнеющих глаз. Читаю в них свой приговор.

— Защита. — с трудом выдавливаю слово из пересохшего горла, но повторения ситуации я не хочу.

Гринвуд кивает и поднимает джинсы, достает из кармана квадратный фольгированный пакетик. Он, что все время с презервативами ходит?! Рвет его зубами и нарочито медленно раскатывает по большому стволу.

— Ну что, золотая девочка, сама проси, как я и сказал. Сама придешь, сама попросишь…

Меня трясет под прицелом графитовых глаз, и я теряюсь, не могу ответить…

— Я жду.

Щеки пылают от унижения, которому меня подвергает опытный, уверенный в себе, наглый оборванец!

Злюсь и выплевываю со всей обидой.

— Да! Я хочу Гринвуд! Да, и еще раз, да!

Улыбается. Приближается, медленно. Алчущий взор останавливается на моих губах, жалит.

Обхватывает мой затылок и тянет на себя.

— Рисковая девочка. Желанная…

Поцелуй выбивает из меня вскрик. Жесткие пальцы ложатся на грудь, тянут за соски, сжимают болезненно, посылая импульсы удовольствия по всему телу.

Касается осторожно, скользит вниз, легко раздвигает мои ноги и зависает, рассматривает, улыбаясь. Безумно притягателен. Энергетика секса бьет через край.

Изучаю сухой торс с канатами мышц, которые перекатываются под кожей из-за тяжело вздымающейся грудной клетки. Кажется, что дышит с трудом. Опускается на меня. Целует. Заставляет содрогнутся от касания его мокрого горячего рта.

Резкий кувырок и я вдавлена в постель лицом, хочу развернуться, но он не дает.

— Я ведь говорил тебе что я буду с тобой делать, ммм? — горячий шепот, и язык, скользящий и очерчивающий грани татуировки на моей спине. — Красивая сучка, снаружи кажущаяся ледяной, но огненная внутри…

— Отвечай. — раздвигает мои ноги и слегка надавливает на вход, собирает влагу и устремляется к лепесткам, мягко массируя.

— Дааа, — голос не подчиняется. Невыносимые мурашки по всему телу. Гринвуд заставляет мое тело откликаться, биться в импульсах, почти плакать от невыносимой медлительности его ласк, вздрагивать, хватать губами сухой воздух.

Извиваюсь на кровати. И в какой-то момент Фил с силой заталкивает в меня оба пальца, жестоко и быстро подводя меня к грани.

Сотрясаюсь, всхлипываю…

— Адик, — тянет мое имя и от тех эмоций и интонаций, которые проскальзывают в его голосе становиться страшно, — классно кончаешь. Я знал, видел в тебе это. Ненасытная, течешь мне в руку, а мы еще даже не начали кувыркаться…

Разворачивает, набрасывается на грудь, прихватывает сосок и втягивает.

— Ай.

— Я люблю жестко, малыш, привыкай.

Дует и опять прикусывает, заставляет забиться в конвульсиях от уверенной, дикой ласки языка, высасывает то одну вершинку, то вторую.

Извиваюсь, пытаюсь избежать касаний мучающих меня губ.

Заставляет громко стонать. Отстраняется, смотрит на меня пьяным взглядом.

— Знаешь сколько надрачивал, представляя этот момент? Сколько шлюх перепробовал тебя желая? И все равно, все не то! От одного твоего взгляда х*р из штанов выпрыгивает. Ведьма!

Широко разводит мои бедра, смотрит, пальцами растирает мою пульсацию, размазывая влагу по складочкам, заставляет стонать.

— Бл*ь, так выглядят створки рая!

Сжимает мои волосы и с силой тащит, натягивает и взгляд бешенный:

— Глаз не закрывать! Смотреть на меня! Попробуешь ослушаться, накажу! — говорит с трудом, и я киваю.

Вглядываюсь в побледневшее лицо, искаженное страстью, и замираю от дикости, от силы и непреклонности.

Обнимаю сильные плечи, чувствую, как грубо ощущаются под татухами шрамы. Сложная судьба у Фила и об этом мне говорит его тело. Провожу пальцами, ласкаю.

— Сума сводишь, золотая девочка, — шипит и с яростью отбрасывает меня обратно на постель, подтягивает меня за колени и в следующую секунду одним мощным, болезненным ударом заполняет меня всю до предела.

Кричу, чувствуя себя насаженной на огромный прут.

— Сукаааа, как же хорошо, — сквозь зубы цедит и начинает выскальзывать из меня, затем опять резко заполняет, — еб*ть тебя, иметь тебя… мечтааа моя сраная…

Грязные слова, пропитанные похотью, заставляют в груди шевелиться что-то темное. Заставляет плыть по волнам его дикой страсти. Весь мокрый с пульсирующей сдувшейся веной на высоком лбу. Красивый в эти самые секунды порочного единения.

Очень грубый, прошивающий меня насквозь, нанизывающий и заставляющий кричать, выгибаться, открываться для еще большего.

Выкрикиваю бессвязные фразы. Не дает в себя прийти, накрывает мой рот поцелуем, проталкивает язык настолько глубоко, что мне становиться нечем дышать, кажется, что пытается меня поглотить и вбивается без устали со всей силы.

Меня колотит.

— Фил, — пытаюсь достучатся до него, но не могу, затыкает рот очередным грубым поцелуем, втягивает мой язык, вылизывает его, сосет со всей силой. И не останавливается, продолжая насаживать меня на свой стояк.

Впиваюсь в его плечи, провожу ногтями, пытаюсь достучаться до него, дать выход своей злости.

Отрывается от меня, ловлю ошалелый взгляд:

— Еще, — выдыхает мне в губы до предела толкнувшись в меня. — Еще, сука, покажи мне себя!

Мои руки в ответ проводят еще борозды по горячим вздутым мышцам, провожу вдоль мощных ребер ногтями и со всей силы впиваюсь в жестко работающий поджарый зад.

— Дикая девочка, так и знал…

Я опять невозможно близка к наслаждению, но Гринвуд не дает, подводит к грани и за секунду до, отстраняется…

Хнычу, не согласная с его жестокостью. Мое тело голодно до ласк! Фил заставляет меня чувствовать себя живой, желанной, горящей в огне его страсти.

Ловит мои губы, целует, сильно втянув язык и больно прикусив. Обнимаю его за мощную шею, слышу, как хрипло стонет. Откидывает голову, а я поддаюсь, целую клеймо ассасина на шее.

Заставляет меня всю сжаться от невыносимой близости подступающего оргазма. Закрываю глаза, пытаясь убежать от его алчущего взгляда, который следит за всеми эмоциями, проскальзывающими на моем лице.

Резкий, болезненный толчок и я открываю глаза, напарываясь на темный бешеный взгляд.

Хватает мои руки, ловит в болевом захвате и продолжает очередь мощных толчков, наказывая и касаясь каких-то неожиданных точек в глубине, бьется в меня, заставляя прочувствовать его наказание.

Лицо с заострившимися от похоти чертами, глаза закатывает и прикрывает в судороге наслаждения.

Завороженно наблюдаю за появлением дикой эйфории на суровом лице со шрамом. Мокрые волосы прилипли ко лбу, наклоняется и всасывает мой сосок, опять кажется, что молоко тянет, меня скручивает от подползающих вспышек, отпускает мои руки, упирается огромными кулаками рядом с моей головой, вытягивается весь, отклоняется, кажется что вбивается до самой матки, заставляет меня кричать и биться в судорогах неожиданно ударившего оргазма.

— Бл*ь… как же хорошооо! — Рычит, валит меня на кровать и продолжает таранить быстро и рвано кончая.