Глава 58

Музыкальная тема главы

Сергей Лазарев — Твоя Любовь

Летим не долго. Пара часов комфорта и вот мы уже в Чикаго. Беру рюкзак и готовлюсь сойти с трапа…

— Ну что, птичка, повеселимся? — пронизывающий взгляд сине-зеленых глаз, — У нас богатая программа, а вечером премьера новой постановки в Чикагском Театре.

— Я готова! — пытаюсь сползти с колен, на которых провела практически весь полет. Крепкие руки придерживают.

— Отпускать не хочется…

Поцелуй. Пламенный, заставляющий умереть, сгинуть, раствориться в мужчине сильном и умелом. Пальцы зарываются в чуть длинноватые, мягкие прядки на затылке. Ловлю за хвост мысль и улыбаюсь.

Отстраняется, почувствовав мой настрой, ласкает:

— Канарейка смеется надо мной, чем рассмешил?

— Да так, ничего!

Отпрыгиваю, замечаю, что трап уже опущен и терпеливый стюард ждет, когда мы все-таки выйдем.

Быстро беру сумку и бегу. Впопыхах перепрыгиваю по ступеням, но стоит оказаться на твердой земле, как мой быстрый боец ловит меня, отрывает от земли и обнимает.

— Моя малышка решила поиграть?! — рокочущий голос у самого уха опаляет жаром и заставляет мурашки табуном бежать по всему телу, — Адель, что тебя так рассмешило, что ты чуть ли не хрюкала мне в рот?!

Тай редко бывает таким. Веселым, понятным, почти простым парнем. Эти минуты тем и ценны, что он забывает об ответственности наследника империи. Шутит, прикалывается и делится своим теплом.

Ставит меня на землю. Не обращает внимание на подъехавшую машину, ожидающую нас.

— Так что же тебя развеселило, Канареечка?

Смотрю в любимые сине-зеленые омуты, на глубине которых плавают чудовища, сейчас ушедшие на глубину. Но тем и опасен океан, что шторм может грянуть в любую секунду, завертеть и выбросить обломки лодки, неудачно забредшей за безопасную береговую линию.

— Ты просто… урчал, когда целовались… Ассоциация. Подумала, что тигра глажу по шерстке, и вообще, глупости, словом, смешно стало…

Краснею.

Замечаю, как краешки твердых губ дрожат. Ривз еле сдерживается, чтобы не заржать. Высовываю язык, дурачусь. Очень уж хочется, чтобы его прорвало.

Но эффект своей шалостью вызываю лишь противоположный.

На миг в глазах напротив проскальзывает сталь, короткий проблеск металла и тьма, взрывающаяся буйством желаний.

Черный Ястреб хватает меня за шею и приближается, нависает, закрывая собою солнце. Мой зверь проснулся, водит носом и принюхивается.

— Знала бы птичка о чем я думаю рядом с тобой, бежала бы от меня со всех ног, так далеко, как только можно…

— Ада, ты идешь? — спокойный голос заставляет меня встрепенуться и спешить к ожидающей черной машине.

Водитель услужливо открывает передо мной дверцу. Окунаюсь в дорогой салон автомобиля представительского класса. Сажусь на сидение, обитое люксовой кожей.

Кажется, что погружаюсь в прошлое и эти ощущения лишь бередят рану.

Водитель занимает свое место и заводит двигатель.

— Отель “Великолепная миля”.

Коротко информирует Кириан, а меня накрывает.

— Что подвисла, Канарейка? — бархатный шепот и поцелуй в шею.

— Да так, думаю, что до меня не доходят веяния современного авангардизма…

Отвечаю, а сама рассматриваю неестественную огромную зеркальную скульптуру попросту похожую на деформированный кусок металла.

Зеленая Фасоль. Дорогущая скульптура, ставшая не столь давно главной достопримечательностью Чикаго, вызывает лишь недоумение.

Шершавый язык пробует на вкус мою кожу, а я становлюсь мягкой желейной массой от опытных ласк.

Сине-зеленные глаза неестественно светлы, похожи в эти секунды на небо, послегрозовое, местами светлеющее, повисшее над нашими головами.

— Здесь не нужно ничего понимать. Во всем работают обычные правила ведения бизнеса. Даже в искусстве. Все имеет свою цену, Адель.

Вложишь бабки, раскрутишь и хоть кусок арматуры ставь и называй шедевром. Главное — знать, как преподносить нужную информацию.

— Может ты и прав, но от всего этого как-то грустно.

Глубокий смех и теплые пальцы переплетаются с моими.

— Пошли, малышка, прогуляемся по парку.

— Ты уже бывала в Чикаго?

Отрываю взгляд от окна, за которым разворачивается быстрая жизнь мегаполиса и ловлю внимательный взгляд черных глаз, на дне которых я читаю интерес взрослого, проницательного мужчины.

Вопрос задал, а ответ уже знает. Понял.

Кажется, Кириан обладает нешуточным чутьем. От его пронизывающего взгляда не скрыться.

— Да, бывала уже. Давно.

Кивает. Хочет, чтобы продолжала.

— Красивый город, много народу. Помню здесь мне очень понравился “Миллениум парк”. Показалось, что он очень похож на Нью-Йоркский “Сентрал парк”. Но этот даже лучше. Авангардизм. Зеленый оазис, раскинутый в самом центре города с причудливой планировкой.

Гор наклоняет голову к плечу. Смотрит не отрываясь, а на дне глаз странное пламя. От него веет силой, властью, харизмой, жестокостью и хладнокровием.

Не зря на ум в первую встречу аллигатор пришел. Такие умеют замирать и выслеживать, нападать неожиданно и добивать за секунды.

Отворачиваюсь к окну.

Машина останавливается.

Дорогие бутики, рестораны, клубы, элитные здания. Улица, прозванная “Великолепной милей” считается самым престижным районом города. Недвижимость стоит баснословных денег.

Сотрудник в алой форме открывает передо мной дверь и помогает выйти из салона автомобиля.

— Знаешь, чем мне впервые понравилась прогулка по парку, птичка?

Горячее тело под пальцами, прикрытое мокрой футболкой, облепившей мощный торс и явно демонстрирующей всю силу и красоту молодого хищника.

Поднимаю голову. Смотрю, как капли стекают по резко очерченному лицу. Сердце трепещет канарейкой и дыхание застревает, ощущаю холодную цитрусовую свежесть, окутывающую покрывалом предвкушения.

Не могу воздух вдохнуть пораженная, околдованная пьянящей мужественностью Тайгера.

Улыбается, сексуально и проговаривает мне в губы, обдает своим жаром.

— Здесь множество укромных беседок, где можно спрятаться от внезапного проливного дождя, которым славится Чикаго и целовать одну красивую певчую птичку, попавшую в когти Ястреба.

Гор проходит к прозрачным дверям отеля, которые распахиваются перед ним, и швейцар чуть ли не падает в обморок при виде моего шефа.

— Господин Кириан, мы счастливы, что Ваш выбор пал на наш отель! — метрдотель, низкорослый чуть полноватый мужчина, расплывается в профессиональной улыбке. Все его внимание сосредоточено на Горе. На меня лишь бросают косой взгляд, не замечая.

Оглядываюсь по сторонам. Лоск, блеск, стиль. Я не вписываюсь со своим скромным видом в недорогой одежде из масмаркета.

Кириан опять привлекает мое внимание.

Сильный. В идеальном костюме, подчеркивающем его статус. Хотя, дело не в одежде. Есть категория людей, которые даже в обносках будут оставлять впечатление хозяев жизни.

Гор сбивает с толку, меняется подобно хамелеону. Сейчас ведет себя так, как свойственно выходцам из верхушки, а иногда говорит, как парень из наших трущоб, так, как говорил Фил…

От воспоминаний о моем сорвиголове сердце обливается кровью. Я так и не смогла свыкнутся с этой потерей.

Дотрагиваюсь до татуировки, которая в эту секунду начинает печь нестерпимо. Гринвуд. Мой защитник. Суровый. Борзый. Горящий жизнью. Такой молодой…

Ему еще жить и жить, а его нет. Не могу думать о нем в прошедшем времени. Что-то мешает. Не дает.

Слеза течет по щеке, быстро смахиваю.

Чувствую, что толика жизненной силы Гринвуда со мной, на моей коже, забита пожеланием счастливой жизни. Музыкальный ключ, ставший оберегом и вернувший меня к музыке.

Волшебство ли? Провидение?

Я ведь поняла тогда его искреннее стремление видеть меня победившей все невзгоды и проблемы.

Мой безбашенный парень хотел, чтобы я была счастлива. Чтобы жила без проблем.

Эта поездка почему-то вскрывает все мои чертоги памяти. Может и причина в Горе, который навевает воспоминания. Я в нем вижу знакомые черты.

— Господин Кириан, отель спешит поздравить Вас с открытием нового клуба. У вас запланирована сегодня встреча в нашем ресторане, бронь в силе? — метрдотель во всю обхаживает моего шефа, светится подобно начищенной монетке.

— Да. Все в силе, — задумчиво отвечает Кириан, затем бросает вскользь взгляд на меня, — однако, изменения будут. Столик сервировать на шесть персон.

— Разумеется. Добавим еще одного гостя.

В какой-то момент надоедает стоять за спиной Гора и быть незримой тенью. Сжимаю в руках простенький рюкзак, тереблю ручку и чувствую едкий взгляд.

Две ухоженные женщины, сидящие за столиком в фойе, безотрывно наблюдают за нашей несоответствующей парой.

Так и тянет высунуть язык и покривляться, когда замечаю с каким презрением платиновая блондинка рассматривает мою простую одежду, улыбается скупо и поправляет часы на запястье. Демонстрирует статус.

Меня подобным не пробить. Не в цацках счастье. И человек весом не тяжестью своей банковской карты.

Хорошо, что стервы даже во внимание не берут мою скромную персону. Легче дышится. Сразу понятно, что единственное что может связывать меня с подобным мужчиной — работа.

Ясно, что я всего лишь очередная подчиненная. Недостаточно хороша для такого мужчины…

На последней мысли меня внезапно бьет током. Ведь Гор имеет свои права на мое тело, ввиду своей странной прихоти. Я убедила себя, что у него столько женщин, и каждая — великолепна настолько, что обо мне он и вовсе забыл.

Внутри все сворачивается узлом стоит подумать, что он может взять один номер на двоих. Я ведь даже не думала о подобной перспективе. Слишком погрузилась в свои воспоминания.

Гор заканчивает с оформлением и резко разворачивается ко мне. Встречается со мной взглядом и хмурит брови. Черные угли вспыхивают.

— Вот ключи от твоего номера, Ада, — спокойный, глубокий голос и я смотрю на красивую смуглую руку, протягивающую мне карту. Выдыхаю. Легче дышать становится.

Протягиваю подрагивающие холодные пальцы, чтобы забрать золотой прямоугольник с вензелем отеля, но Гор не отдает, ловит мои пальцы и приковывает к себе внимание.

— Планы на сегодня немного поменялись. Ты будешь сопровождать меня на ужине с партнерами. Дрескод: Блэк Тай.

Киваю. Я понимаю, что именно он имеет в виду. Кириан рассматривает меня, чем-то я сильно провоцирую его интерес.

— Отдохни немного, красивая, в семь вечера жду тебя у ресторана. Тебя проводят.

Наконец отпускает мою руку, а мне кажется, что чувствую ожог, отпечаток от его горячих пальцев. Слишком искушенный. Слишком опытный и от этого излишне спокойный. Пугающий своей уравновешенностью и хладнокровием.

Стремительно одергиваю руку и ухожу в сторону лифта. Лопатками чувствую взгляд горячего восточного мужчины.