Глава 74

Музыкальная тема главы

Enrique Iglesias — Hero (Герой)

Позволь мне быть твоим героем…

Будешь ли ты танцевать,

Если я приглашу тебя на танец?

Согласишься ли ты бежать

И никогда не оборачиваться?

Заплачешь ли ты,

Если увидишь мои слезы?

Спасешь ли мою душу сегодня вечером?

Затуманенное сознание окутывает холодная цитрусовая свежесть. Этот аромат проникает в подкорку, заставляет окунутся в воспоминания.

Запах родной, который въелся в меня, пропитал меня всю целиком. Так пахнут воспоминания…

Чувствую мерное покачивание, словно меня несут на руках. Бережно, осторожно вышагивают.

Хлопок закрывающейся двери окончательно приводит в себя. Открываю глаза и захожусь в безмолвном крике.

Тайгер держит меня на руках.

ТАЙГЕР! ДЕРЖИТ! МЕНЯ! НА! РУКАХ!

Меня словно кипятком шпарит. Взгляд возвращает фокус, и я шиплю.

— Отпусти меня!

Сразу же ставит на пол и чуть придерживает, чтобы не упала. Отталкиваю руки и рвусь к двери. Дергаю за ручку. Закрыто.

— Выпусти меня!

Разворачиваюсь на каблуках. Все чувства поднимаются из глубин сознания. Все смешивается, и я даже не берусь разбираться в тех эмоциях, которые ощущаю. Сердце заходится в боли, которую я не хочу демонстрировать тому, кто предал.

— Ривз. Это похищение! Ты сядешь! Я тебе гарантирую!

Молчит. Только глаза сине-зеленые ледяные рассматривают меня.

— Отпусти меня. Немедленно. Или такую шумиху в прессе наведу, что не отмоешься. В суд подам! Открыл дверь и выпустил меня отсюда. Подонок!

Ору. Я сейчас готова на него с кулаками бросится. Лицо его с идеальными чертами расцарапать.

Ноль реакций.

Огромная, мощная скала возвышается надо мной. Красивый. Властный. Сильный. Непоколебимый.

Сердце заходится болью.

Все ложь.

Обманка.

Опаляет взглядом. Голод вижу и желание на дне холодных глаз.

Меня немного ведет в сторону. Выбрасывает руку и ощущаю сильную хватку на плече.

— Ты как? Голова кружится?

Голос бархатный пробивает меня насквозь. Бьет с такой силой, что кажется внутри что-то лопается и кровью меня всю заливает — затапливает.

— Я?! — отупело переспрашиваю, — Хороший вопрос… “Ты как? “… Не считаешь, что ты с ним немного запоздал, НА НЕСКОЛЬКО ЛЕТ?!

Сжимает челюсть с такой силой, что желваки ходуном ходят. Взгляд темнеет. Зрачки затапливают всю радужку и ноздри расширяются.

Отталкиваю и разворачиваюсь. Ухожу. Я готова головой эту дверь пробить только бы убраться отсюда поскорее.

Не дает. Ловит. Спиной пригвождает к литой груди. Воздух из легких выбивает с такой силой, словно о камень ударилась со всего маха.

Чувствую горячее дыхание в волосах и прикрываю глаза. Кажется, что дышит мной так же, как когда-то в далеком прошлом. В другой жизни. Распускает волосы и пропускает пряди сквозь пальцы…

Держусь за свою злость изо всех сил, потому что это то плато, которое не дает затонуть.

Трепыхаюсь канарейкой в руках хищного ястреба и не могу выбраться. Не могу отдалиться, иду на дно. Потому что из глубин сердца и души прорываются чувства. Все кипит и закручивается в странный коктейль противоречивых эмоций.

Глухой стон за спиной и сильные руки вжимают меня в литое напряженное тело еще сильнее. Кажется, что я не одинока в своем эмоциональном раздрае.

Его дыхание тяжелеет, а тело знобит. Даже сквозь рубашку чувствую жар. Словно Ривз в горячке.

Склоняется к моему виску, касается твердыми губами.

-. Тосковал по тебе дико. Подыхал без тебя. Моя. Адель. Чувственная. Чистая. Честная. Вся, как на ладони, — жалящий поцелуй мазком по скуле и голос, от которого все раны вспарываются, — крышу сносит от запаха. От близости. Мертвый был до этой секунд. Только сейчас. С тобой. К жизни вернулся.

Говорит, словно не отдает себе отчета, а его руки скользят по оголенной спине, лаская. Обрисовывают грани татуировки и заставляют сердце трепетать в груди, а мурашки — разбегаться вдоль позвоночника.

Прикрываю глаза.

Чувства выходят из-под контроля. Слова, как на повторе крутятся в мозгу.

“Мертвый был до этой секунд. Только сейчас. С тобой. К жизни вернулся… ”

Что это если не признание?

Не могу думать.

Сильные пальцы, красивые, я знаю, играют на моих позвонках, вырисовывая затейливые узоры. Выбивают все мысли из головы.

Языком шершавым и горячим по виску проводит, а у меня дыхание учащается, тело отзывается на скупую ласку по-мужски грубых рук.

— Сладкая. Рвет всего от тебя. Зверем становлюсь.

Дрожу, вспыхиваю вся и замираю. Эти руки со жгутами мышц на предплечьях, с переплетенными венами на запястьях, оказывается, могут быть почти нежными.

Выпускаю воздух сквозь губы. Сдаюсь на мгновение своим ощущения.

У него сильные руки, не привыкшие ласкать. По всему чувствуется сила, которую таит в себе его мощное тело. Его пальцы могут сжимать до хруста костей без жалости, с жестокостью, свойственной убийце.

Однажды он уже убил меня…

— Одержимость, Адель, ты моя одержимость…

Говорит, как в горячке, а его пальцы медленно поднимаются к моим плечам, массируя напряженные мышцы, задевая бретельки вечернего платья и заставляя его скользить вдоль моей замершей фигуры, обнажая и рождая трепет глубоко внутри.

Всхлипываю. Даже тонкая материя, проскользнувшая по разгоряченной коже, причиняет боль.

Реагирует.

Резкий поворот, и я прижата к каменной груди, боясь поднять свой взгляд, наполненный слезами.

Себя не обмануть…

Проигрываю своим чувствам. И признаю…

Как долго я ждала его прикосновений… Мечтала, чтобы все оказалось страшным сном, и я проснусь не в одиночестве разорванная зверем, а в постели с любимым. Который на утро подарит мне тепло и ласку после того огненного буйства, которое вытворял с моим телом ночь на пролет. Заставляя меня хрипеть от страсти и выстанывать его имя снова и снова.

Слезы текут не переставая и сердце в кровь.

Было время, когда я пыталась ненавидеть его, стереть из памяти все, что связанно с ним. Но не смогла. Принимаю свое поражение. Я ведь люблю его безоговорочно, всей душою. Моего жестокого, бессердечного и такого родного мужчину.

Я изменилась и давно не наивная влюбленная девочка. Школа жизни не прошла даром.

Горячая ладонь обхватывает подбородок, его палец нежно гладит щеку, размазывая дорожку все-таки пролитых слез, которые я не смогла сдержать.

Заставляет меня встретиться с ним взглядом.

Все такой же и другой.

Он изменился за эти годы. Давно не мальчишка. Мужчина с холодным, отрешенным лицом. Закаленный и обтесанный в жерновах преисподней.

Взгляд с голодом скользит по до боли знакомым граням: резкие, красивые черты породистого лица, твердый подбородок и глаза сине-зеленые, что смотрят на меня не мигая — мой кошмар наяву, мой палач из сновидений.

Он пришел за мной…

Не могу простить. Не могу забыть. Нет больше Адель Соммерсье. Я возродилась из пепла и теперь другой человек: Адель Саммерс. Дива. Звезда. Та, кто выстрадала свой путь, прошла сквозь ад и боль.

Я изменилась.

Безумие охватывает. Чувствую, что не справляюсь. Я просто оказываюсь не готова к этой встрече. Слишком многое пережито…

Шарю рукой будто в поиске спасительной соломинки по широкой грудной клетке Ривза. И нахожу. Моя дрожащая рука под пиджаком сбоку нащупывает кобуру. Чувствую себя дичью, загнанной в угол, не думаю.

Выхватываю и упираю дуло пистолета в мощную грудь, заставляю отступить.

— Ненавижу тебя, Тайгер! — слова слетают с губ воплем.

Смотрит внимательно адовыми глазами своими сине-зелеными. И бровью не ведет из-за вида оружия в моих руках. Слишком неравный бой. Передо мной мужчина. Сильный, умеющий драться на смерть, захочет шею свернет голыми руками, даже дернутся не успею.

Понимаю все это на задворках сознания обрывками мыслей, но меня ведет паника. И желание бежать сломя голову от своего персонального монстра.

Ривз делает шаг назад. Останавливается.

Мы на расстоянии моей вытянутой руки, сжимающей пистолет. Натянуты, как леска от взрывчатки, тронешь и все разнесет в ошметки. Глаза Тайгера темнеют. Зрачки расширяются и дыхание учащается.

Сглатываю. Либо он в бешенстве, либо завелся с полуоборота.