41

Моя странная скованность не отпускает. Я, замерев, безотрывно смотрю на дверь. Почему-то кажется, что сейчас, в лучших традициях Хичкока, ручка повернется и незваный гость без спроса пройдет внутрь.

Кто-то за дверью теряет терпение и третий стук кажется непрерывным, словно в дверь долбятся ударами кулака.

— Да иду я! — проснувшись, орет Луиза, вставая с кровати, при этом выглядит подруга зловеще: воронье гнездо спутанных волос и пижама с принтом бензопилы в каплях крови. “Hard Rock Forever” — гласит кровавая надпись на спине.

Лу ураганом подлетает к двери, размашистым движением открывает, готовясь отчитать любого, кто окажется по ту сторону.

Но, как только дверь распахивается, грозный запал моей подруги пропадает, она застывает в нерешительности. Мое сердце пропускает удар.

Со своего местоположения я лишь вижу спину Лу и край прохода.

— Мне нужна Адель Соммерсье, — раздается звонкий женский голос.

Я тихонечко приближаюсь к Луизе, становясь рядом и разглядывая незнакомую эффектную женщину, стоящую по ту сторону дверного проема.

Взрослая излишне худая особа, темные волосы которой собраны в идеальный пучок на затылке, смотрит прямо на меня сквозь стекла модных очков в тяжелой оправе, которые подчеркивают деловой стиль женщины. Я осматриваю ее с ног до головы и у меня создается впечатление, что передо мной сейчас демонстрируется визуализация идеального образа бизнес-леди в строгом костюме и юбке-карандаше.

Чуть позади стоит еще одна женщина поскромнее, держа в руках объемные бумажные пакеты.

— Мисс Соммерсье? — сухое обращение.

— Да, — спокойно отвечаю я, не отводя взгляда от строгого лица, на котором читаю брезгливость и чувство личного превосходства.

— Позволите нам войти? — продолжает главная, скупо улыбнувшись.

— Да, конечно. Что-то случилось? — настораживаюсь я.

— Нет. Нет. Все хорошо! Возьмите.

Она протягивает мне запечатанный конверт, продолжая улыбаться словно акула. Я же заторможенно беру что дают, застыв в нерешительности, наблюдая, как женщины проходят в глубь комнаты, начиная располагаться как у себя дома. Нас здесь явно в грош не ставят и всячески завуалированно это демонстрируют.

В принципе, женщины ведут себя корректно, но в жестах и мимике я читаю знакомые эмоции, которые слишком часто встречаются на моем пути.

На дне холодных глаз плещутся чувства снисхождения и пренебрежения, даже некая брезгливость, что ли, играет в уголках поджатых губ, словно этим женщинам неприятен сам факт нашего существования и их нахождения в нашей комнате.

Опускаю взгляд на плотный конверт из добротной бумаги, что сжимаю в руке, вскрываю и достаю тисненую открытку с одной единственной фразой:

“С днем рождения, Адель!”

Я знаю только одного человека, скупого на эмоции и уверенного в себе настолько, что может себе позволить не подписывать записку.

Я вглядываюсь в одну единственную строчку, написанную острым, размашистым почерком, снова и снова перечитывая. Губы раздвигаются в неосознанной счастливой улыбке, все тревоги уходят на второй план.

Я понимаю, кто прислал эту открытку, и сердце радостно заходится в груди!