Глава 6

Длинный коридор казался бесконечным. Мы почти бежали, всматриваясь в едва различимые красные лучики. За силовым полем порой мелькали неясные тени, но никто из тех, кого эленмарцы называли «проклятыми», на освещенные места не вышел.

— А сквозь эти проходы в стене можно пройти? — спросила Снегирева, показывая на очередную полость в защитном поле.

— Разумеется, — подтвердила энфина, — достаточно прижить ладонь с начерченной родовой руной.

— А выйти? — не унималась Стелла.

— И выйти точно также можно.

— А как же те, кто там? Они тоже могут свободно выйти?

— Детка, при боевой трансформации родовая руна изменяется, вместе с телом носителя и, следовательно, не может служить ключом. Для того, чтобы пройти через поле им нужно принять обычный вид, но это, к величайшему сожалению, невозможно, — выражение лица Явы я не видела — мешали маска и капюшон, но голос звучал печально.

Коридор резко ушел вправо и почти сразу за поворотом мы увидели фигуру в плаще. Женщина стояла неподвижно рядом с мерцающим полем. Там, за ним, на освещенной территории подземелья медленно двигались трое «проклятых». Неспешно, словно в замедленном режиме, они прохаживались вдоль стены, никак не реагируя ни на наблюдательницу, ни друг на друга. Снегирева остановилась недалеко от паломницы, но та не обратила на европейку внимания. Нам тоже пришлось прервать наш путь, потому что не смотря на одергивание и грозное шипение Хуньки, двигаться дальше Стелла не спешила.

Я тоже во все глаза рассматривала монстров, «проклятых воинов Эленмара». Не понимаю, почему их так боялись. Дарин в боевой трансформации выглядел намного внушительнее и опаснее. Эти же были скорее симпатичными, чем страшными. Да, огромное тело, кое-где покрытое шерстью, когти, выступившие на мощных плечах шипы, складки мембраны, похожие на сложенные кожистые крылья, внушительные клыки не делали их милыми, но и не пугали, более того — не отталкивали и не вызывали омерзения. Существа вызывали сочувствие. «Проклятые» напоминали больных амнезией. Потухший, затуманенный, полностью расфокусированный взгляд говорил о том, что существо просто потерялось во времени и пространстве. Они не помнили, кем были до трансформации. Передо мной стояли больные люди, которых по какой-то нелепой причине посчитали монстрами, приговорив к вечному заточению, вместо помощи. Неужели семье проще отдать родного человека в рабство, чем окружить его заботой и любовью? Ведь у каждого из тех, кто находится в подземелье есть кто-то близкий: мать, сестры, в конце концов братья и отцы, которые могут принимать боевую трансформацию тоже, раз не разделили их участь… Увиденное привело меня в бешенство. Получается, молчаливое согласие с незавидной участью родных, породило стерв, подобных Беллимам? Нет, так быть не должно! И не будет. Чего бы мне это не стоило.

— Действие проявителя не вечное! — зашипела Хунька. — Нам пора!

Схватив Снегиреву за руку, потащила ее вслед за подругой. Энфина молча замыкала нашу небольшую процессию.

— Они не монстры… Они просто больны… — прошептала европейка, едва мы отошли от паломницы на достаточно большое расстояние.

— Мне тоже так показалось, — согласилась я с ней.

— Полагаете, что можно вернуть им прежний вид? — оживилась энфина.

— Полагаю, что можно было не опускаться до крайностей и уж тем более не заточать родных людей, с которыми приключилась беда, в подземелье, изолируя от нормального общения. Тут кто угодно одичает и озвереет! — слишком резко ответила я.

— Ты… обвиняешь меня, птенчик? — ахнула Яванна.

— Я обвиняю вас всех, бабушка. Обвиняю в черствости и малодушии, обвиняю в бездействии. Вместо того, чтобы помочь своим близким преодолеть сложную ступень в жизни, вы обрекаете их либо на рабство, либо на вечное одиночество в образе зверя.

— Что ты говоришь, Аленька!

— Твой брат — Глерос. Разве не было бы ему проще и легче, останься он в родном доме? — наверное зря я все это высказывала Яве, но сдержаться уже не могла.

— Я любила своего младшего брата и помогла бы ему в любой ситуации. Не буду оправдываться и, возможно, ты во многом права, птенчик. Сейчас, после твоих слов, многие вещи для меня стали очевидны, но, боги! Как же поздно! Слишком поздно для Глероса. Скажу лишь одно — когда мужчина принимает решение, он уходит молча, никого не предупредив об этом. Я ничего не знаю о кодексе воинов. Может ответы в нем?

— Прости меня, — я порывисто обняла бабушку. — В любом случае, мне непозволительно так разговаривать с тобой. А с кодексом и с «проклятыми» нам еще предстоит разобраться. Вместе. Не бывает безвыходных ситуаций.

— Глероса готовили к обряду с Энель. А на утро, когда обряд должен был состояться, брат исчез. Только через неделю от наставников Храма пришла весть, что подземелье пополнилось еще одним «проклятым». Я ходила сюда каждый день в надежде различить знакомые черты, но увы — все было напрасно, — тихо прошептала энфина.

— Прости.

— За что ты просишь прощение, птенчик?

— За то, что заставила тебя еще раз все это пережить, — твердо ответила я.

— Мы торопимся! — прикрикнула на нас Хунька. — Сейчас не время для семейных разборок. Верник, ты сама мне говорила, что проблемы решаются по мере их поступления. Так будь последовательна!

— Буду, — усмехнулась я, поспешив за красными лучиками.

Буквально через километр пути направление лучей изменилось. Навигатор упрямо говорил, что наш путь теперь лежит туда, в темноту за силовое поле.

— Черт! — в сердцах выругалась я. — Нужно было запастись фонариком!

— Что бы вы без меня делали? — усмехнулась Хунька, извлекла фонарь и вручила его мне. — Расходуй экономно там заряда на три часа.

— Вперед! — усмехнувшись, прикоснулась руной к проему в мерцающей стене.

— Никогда не заходила за чету… — вздохнула фаэра Яванна.

— Черту? — переспросила Снегирева. — Вы сказали черту?

— Именно это я и сказала, милая девочка, — бабушка ободряюще похлопала девушку по плечу.

— Предсказание… — Стелла эти слова прошептала. Глаза брюнетки горели.

— Что с тобой, Снегирева? — окликнула ее Хунька, — Мы тут не на прогулке, вообще-то.

— Подожди, — прервала ее я и подошла к европейке. — Ты говоришь о том предсказании из-за которого на Эленмар рвалась?

— Да, только я не понимала о чем в нем говорится. Но предсказания сбываются всегда. И те, кто исполнил предначертанное, обретают счастье, понимаешь? — она смотрела на меня так… словом, так смотрят только одержимые мечтой, идеей, судьбой.

— Понимаю.

— Лишь свернет красный луч, сто шагов вдоль черты… сто шагов вдоль черты до мечты… Понимаешь? — Снегирева резко развернулась к нам спиной и пошла вдоль мерцающего защитного поля, отсчитывая шаги, — пять… шесть… семь…

— Чего это с ней? — недоуменно спросила Хунька.

— Боюсь нам придется немного задержаться, — ответила ей и поспешила за Стеллой, зная, что подруга и бабушка пойдут следом.

— Девяносто восемь… девяносто девять… сто! — европейка остановилась. Она медленно развернулась в прозрачной преграде.

— Что происходит? — прошептала подошедшая бабушка.

— Сама не знаю, — едва слышно откликнулась я.

В пещеру, находящуюся за мерцающей преградой, вели два тоннеля. Поле светилось так тускло, что черные проемы едва различались. Где-то сочилась вода. Звук падающих капель гулким эхом отражался от каменных стен.

— Неужели ошибка? — прошептала девушка, дотрагиваясь кончиками пальцев до сияющего барьера.

Словно в ответ на ее тихий вопрос, в одном их тоннелей раздался рык, от которого кожа покрылась неприятными мурашками. Несколько секунд тянулись так долго. Каждая из нас затаила дыхание. Защитное поле мигнуло и вспыхнуло несколько ярче. Теперь входы в тоннели различались отчетливее. Наконец, в одном из них показалось существо.

— Еще один «проклятый», — вздохнула Хунька. — Разные они все, а судьба одна.

Услышав эти слова, Снегирева вся подобралась. Монстр двигался также, как и те, что встретились нам по пути — словно в тумане, как в замедленной съемке. Включив фонарик, я направила луч на существо, чтобы получше рассмотреть его. «Проклятый» вздрогнул, потом прикрыл лапой глаза, защищаясь от непривычно яркого света, и утробно зарычал. Где-то далеко в тоннеле зарычали ему в ответ.

— Кажется скоро у нас еще мохнатые гости будут! — констатировала подруга. — Мы идем? Или дальше смотреть на местных обитателей будем?

Снегирева вздрогнула и развернулась ко входам в тоннели. Девушка дышала так, словно долго и быстро бежала. Она поднесла дрожащую ладошку с руной к ближайшему проходу и сняла защитное поле. Прежде, чем мы смогли что-либо ей сказать, Стелла шагнула в пещеру и направилась к монстру.

— Он точно ничего ей не сделает? — на всякий случай еще раз уточнила у бабушки.

— Никогда не было случаев нападения на женщин, — уверила меня энфина.

Снегирева мелкими шагами подходила к монстру, протягивая руки.

— Не бойся меня… не бойся, маленький… — тихо говорила девушка.

— Это она точно ему говорит? — усмехнулась Хунька, смерив взглядом огромную мохнатую фигуру.

Стелла, даже отличаясь высоким ростом среди землянок, не доставала существу и до подмышек. «Проклятый» рыкнул, но уже не яростно, а беззлобно и уставился на приближающуюся к нему девушку.

— Смотри! Он ее увидел! — слегка толкнула подругу, пряча фонарик в карман.

— Да, — согласилась Хунька. — Пушистик очнулся. Алилуйя! Что дальше?

— Я знаю ровно столько же сколько и ты.

Европейка подошла к монстру и положила ладошки на огромную, часто вздымающуюся грудь существа. Как только тонкие пальчики девушки коснулись кожи, «проклятый» вздрогнул и накрыл руки девушки своими когтистыми лапами.

— Вы точно уверены, что он не нападет? — Хунька повторила мой вопрос, наблюдая, как зверь обнюхивает Снегиреву. Кажется, ее запах пришелся эленмарцу по вкусу. Огромное существо заурчало и зарылось носом в волосы на затылке девушки. Энфина проигнорировала подругу, полностью поглощенная разыгравшейся за полем сценой.

— Поразительно! — выдохнула она. — «Проклятый» реагирует, причем вполне адекватно.

А я вдруг вспомнила, как отчаянно звала Дарина там, в Храме, как хотела, чтобы он снова обрел себя и вернулся в свой прежний облик. Тогда самым важным для меня было, чтобы муж остался со мной. Вдруг и здесь нужно просто позвать… Хотя, как его позовешь, не зная имени?

Снегирева прижалась к лохматому существу, словно к дорогому для нее человеку. Обнюхивание монстра нисколько не смущало девушку. В тоннелях снова раздалось рычание. Теперь звуки слышались намного ближе. Зверь насторожился, вдруг задвинул европейку себе за спину и ощетинился, грозно взирая горящими глазами на зияющие проемы тоннелей.

— Стеллочка! Беги, детка, беги оттуда! — закричала фаэра Яванна прижав ладонь к груди.

На звуки ее голоса повернулась не только Снегирева но и «проклятый». Секунду монстр всматривался в защитное поле потом принюхался и выдохнул:

— Яфффаааа…

Казалось каждый произнесенный звук давался ему с трудом. Энфина пошатнулась и мы с Хунькой бросились к ней чтобы поддержать.

— Глерос… Братик… — глаза бабушки увлажнились.

— Глерос? — удивленно выдохнула я.

Ну конечно! Снегирева смогла достучаться до зверя. Именно поэтому он смог узнать сестру. Если Глерос и есть тот, кого нагадали европейке шаманы, значит… Дарин, находясь рядом со мной в период своей трансформации, не впадал в беспамятство… Значит… Значит…

— Стелла, — закричала я, — его имя — Глерос! Зови его! Слышишь?

Снегирева кивнула и, прижавшись к мощной спине зверя, что-то ему зашептала. Монстр замер, прислушиваясь к словам девушки, ее голосу. А в тоннелях снова раздалось рычание.

— Глерос! Глерос! — тихо говорила Стелла. — Вернись, пожалуйста. Я тебя очень прошу! Ты очень нужен своей семье… и мне….

— Ну…шен… тебе… — пророкотал монстр. Контур его тела стал расплываться, подернулся дымкой… Мгновение и перед нами уже не мохнатое существо а абсолютно голый эленмарец. Он удивленно взглянул на Снегиреву и стал оседать на каменный пол, теряя сознание.

— Боги космоса! — воскликнула энфина, услышав вой и рычание совсем близко. — Они его разорвут! Женщин «проклятые» не трогают, но мужчинам сюда хода нет.

Снегирева сидела на каменном полу и растерянно гладила белоснежные волосы мужчины, чья голова покоилась на ее коленях. Услышав слова Яванны, она вздрогнула, подскочила и попыталась сдвинуть эленмарца с места. Глерос, как все представители этой расы, даже в обычном состоянии был огромен. Рычание приближалось.

— Нужно его перетащить! — наконец, отмерла я, прикладывая ладонь с руной к проходу.

Бабушка и Хунька бросились за мной. Вчетвером нам удалось донести бесчувственного Глероса до силового поля и активировать проход. В этот момент из тоннелей выскочили трое «проклятых» и устремились к нам. Они неслись так быстро, что в какой-то момент я отчетливо поняла, что перетащить только что обретенного родственника через поле, мы не успеем.

— Черт! — прошипела Хунька. — Держи его крепче, Верник! Несите быстрее!

Дважды просить не пришлось. Бабушка и Стелла уже шагнули на смотровую площадку, придерживая Глероса за руки. Я же теперь одна тащила его ноги, не видя, что творит подруга.

— А ну стоять! — раздался за моей спиной голос Хуньки. — Нечего на меня скалиться! Пострашнее видали! Алька, вы там как? Я долго не смогу этим енотам-переросткам клыки заговаривать!

Мы перенесли Глероса к стене и над ним уже ворковали Стелла и бабушка.

— Возвращайся, великая дрессировщица монстров Эленмара. Мы справились, — позвала подругу, выравнивая дыхание.

— Хитренькая! Возвращайся… А вдруг кто-нибудь из этих трех пушистиков моя судьба? Вон как Снегиревой повезло! — Хунька гордо расхаживая вокруг «проклятых». Их ноздри еще хищно раздувались, но агрессия ушла и блеск в глазах потух. Они все еще чувствовали мужчину, но уже как-то вяло его воспринимали, снова впадая в аморфное состояние.

— Выходи уже, невеста! Жених тебя в соседнем номере дожидается! — не удержалась от шпильки я. Никто из «проклятых» на Хуню не среагировал, но факт оставался фактом — каждого из них можно было вернуть к жизни. Знать бы как…

— Если ты про белобрысого Беллима, то никакой он мне не жених! — отозвалась подруга и направилась к выходу. Существа уже окончательно потеряли к нам интерес и снова впали в свое обычное заторможенное состояние.

— Как у вас дела? — обеспокоенно спросила я, подойдя к бабушке и Стелле.

— Он жив, но очень слаб, — сказала энфина. Она давно сняла маску и ее щеки блестели от предательской влаги. Снегирева, вообще, впала в прострацию, нежно поглаживая щеки мужчины и что-то нежно ему нашептывая.

— Нам нельзя упустить момент, пока Беллимы в подземелье, но и бросить Глероса здесь мы не имеем права, — я судорожно размышляла над сложившейся ситуацией.

— Можно открыть портал прямо к транспорту, там передадим брата мужьям и снова вернемся, — предложила фаэра Яванна.

— Шутите? — усмехнулась Хунька. — Наш поисковик всего лишь насекомое. Он может не почувствовать самок и даже умереть, а еще мы можем упустить Анвен Беллим!

— Что же делать? — расстроилась энфина и нежно провела по волосам брата. Он застонал. Снегирева тревожно вглядывалась в лицо мужчины.

— Вы со Стеллой доставите Глероса к летуну, а мы продолжим поиски! — озвучила я единственно правильное в этот момент решение.

— Вдвоем? Это опасно! Нет, нет и нет! — фаэра Яванна грозно взглянула на нас с Хунькой. — Я не могу допустить подобного, даже если на кону стоит жизнь брата!

— Бабушка, — мягко начала говорить я, обнимая эленмарку, которая только что готова была ради меня пожертвовать братом, — мы будем очень осторожны. Постараемся не попадаться Беллимам на глаза. Сейчас самое важное узнать, где прячут пленников. До ритуала никто их не тронет и время в запасе есть. Стелла поможет тебе, ведь именно она спасла Глероса.

— Ох… — вздохнула энфина и растерянно посмотрела на брата.

— Время дорого! Вам нужно идти! — покончила с ее душевными терзаниями Хунька.

— Хорошо. Как только нас доставят, Тугрон и Келеган вернутся. У вас есть час до их прилета, максимум два, потом я сообщу внуку! И, девочки, будьте осторожны! — она всхлипнула и порывисто нас обняла.

Как только Стелла и бабушка телепортировались, унося с собой Глероса, мы отсчитали обратно сто шагов, пока красный, путеводный луч не появился снова.

— Вспомним молодость? — подмигнула мне Хунька, активируя руной проход.

— Меня пугает твой настрой, — хмуро отозвалась я, следуя за подругой.