Глава 10

Тишина за столом воцарилась ненадолго. Дарин извинился и попросил комм, ссылаясь на то, что свой собственный он бездарно утратил во время пленения. Отстегнув от руки земной гаджет протянула его мужу.

— Подойдет? — поинтересовалась я.

— Вполне, — заверил меня «леденец» и углубился в настройки комма.

— Что ты намерен предпринять? — настороженно спросил легар. Его голограмма нервно мерила шагами жилой блог Академии.

— Попробую узнать о намерениях Темного Круга, — улыбнулся Дарин и подмигнул мне, — из первых, так сказать, рук.

Еще несколько секунд напряженного ожидания и в тишине столовой раздался смутно знакомый голос.

— Какого хаоса? Кому потребовалось меня беспокоить? — конечно! Судя по надменным интонациям, это был лорд-префект Шаендара, Эрниль тер Куина собственной персоной.

— Приветствую, друг! — обратился к нему муж.

— Дар? Ради какой проклятой бездны ты шифруешься? Почему вызываешь меня с чужого комма? — голос шаендарца был одновременно удивленным и раздраженным.

— Так уж вышло, — виновато ответил Дарин. Мигнуло новое голоизображение и перед нами предстал тер Куина.

«Леденец» развернул комм таким образом, что его собеседник не мог нас видеть, зато мы имели прекрасную возможность наблюдать за беседой мужчин. Судя по аскетичному интерьеру и шумовому фону, шаендарец находился на летящем межзвездном корабле. Где-то звучала тихая музыка, перекрывая звуки двигателя. Изумительные синие глаза тер Куины прикованы прямо к Дарину, к поясу прикреплен неизменный шаендарский клинок, да и одежда мужчины мало располагает для прогулок. Как всегда, он собран и очарователен. Только легкая небрежность в прическе и расстегнутые верхние пуговицы камзола говорили о том, что мужчина скорее всего отдыхал в это время. Даже несмотря на неприятные воспоминания о нашей последней встрече, я не смогла от него отвести глаз. Красив, черт! Красив и харизматичен — этого у тер Куины не отнимешь.

— Со смазливой земляночкой не только голову потерял, но и персональный комм? — последовал ехидный вопрос. Кто бы сомневался, что лорд-префект обязательно вставит нечто язвительное. От его намеков щеки предательски вспыхнули, а взгляды всех присутствующих устремились в мою сторону. Боже! Ну почему в мою? Неужели мало на свете абстрактных земляночек?

— Земляночка моя! — рыкнул муж, закрывая щекотливую тему, но ни у кого уже не осталось сомнений, о какой именно землянке шла речь. Хунька сверлила меня любопытным взглядом, да и бабушка Ява поглядывала с интересом. — Это не тот вопрос, ответ на которым мне сейчас необходим.

— Слушаю тебя, друг! — тер Куина улыбался. Его кривая, фирменная ухмылка приклеилась к красивым губам. Даже откровенная хамоватость в устах этого мужчины казалась элементом шарма и звучала весьма элегантно.

— Какова цель появления флагманского корабля Темного Круга в секторе принадлежащем Коалиции? — Дарин озвучил то, что всех нас чрезвычайно интересовало.

— Ах это? Уже знаешь?! Хорошо у вас разведка работает, — Эрниль рассмеялся, обнажая ровные, белоснежные зубы. Этот образец мужественности был весь соткан из противоречий. Не зря он меня так притягивал и отталкивал одновременно. — Не волнуйся. Цель визита увеселительная прогулка, на сколько я знаю. Большого босса пригласили ваши дамы на какое-то пышное торжество и вот мы здесь!

— Ты тоже на корабле, который приближается к Эленмару? — нахмурился Дарин.

— Увы! И я на этом корабле. После недавних событий в Академии лорд Кебрим стал излишне подозрительным, а я, как элемент нестабильный, вызываю у него недоверие. Поэтому он предпочитает держать меня поближе, чтобы в случае чего успеть прихлопнуть, как вредное насекомое, — шаендарец снова ухмылялся.

— Полагаешь это смешно? — голос Дарина приобрел стальные нотки. — Темный Круг и Коалиция находятся в состоянии войны! И вдруг флагманский корабль темных обнаруживается на подступах к моей родной планете!

— Уверяю, если бы намечалась заварушка, ты бы узнал об этом первым, Дар, — Эрниль стер с лица улыбку и говорил достаточно серьезно. — Лорд Кебрим действительно приглашен вашим Советом на торжество. Большего не знаю. Это вполне мирный визит. Я даже взял несколько своих женщин, зная какая у вас с этим проблема, — шаендарец перенаправил камеру и на голопроекции заскользили гибкие, танцующие женские тела.

— Достаточно! — предостерег его «лединец».

— Может и ты выберешься домой? Могли бы вспомнить дни былые, — тер Куина подмигнул мужу и кивнул в сторону изящно двигающихся наложниц. Я говорила, что он мне нравится? Забудьте! Он меня бесит!

— Я уже на планете, — спокойно ответил Дарин, даже не взглянув в указанном направлении, что немного меня успокоило.

— Увидимся! — коротко попрощался шаендарец и связь отключилась.

— Значит «вспомнить дни былые»? — не удержавшись, едва слышно прошипела я и припечатала под столом ногу мужа каблуком сапога.

Дарин поморщился, но ничего не ответил, лишь бережно накрыл, мою сжавшуюся в кулак руку, своей. Конечно, сейчас не время и не место для выплеска душившей меня ревности и выяснения отношений, но разговор еще не окончен, и я намерена к нему вернуться.

— Если Беллимы открыто приглашают на обряд главу Темного Круга, значит планы рода простираются гораздо дальше Эленмара, — нарушил воцарившуюся тишину легар. — Не зря последние двадцать лет они так рьяно отвоевывали любые места при Совете Коалиций.

— Согласен, — поддержал его Дарин. — В свете последних событий, первостепенной задачей рисуется воссоединение артефакта.

«Ну, наконец-то! Хоть кто-то заговорил о важном!» — вклинился в разговор лайвелл, у которого закончилось мясо на тарелке.

— Значит так и поступим! — подытожил Белиготар Сорг. — К моменту обряда я буду уже на Эленмаре. За извлечением треугольника с Астерии прослежу сам, ваша задача заменить артефакт на Эленмаре. Вопросы?

С планом деда все согласились. Вопросов не было. Была усталость, накопившаяся за этот длинный, богатый событиями день. Легар попрощался и прервал сеанс связи, а я с удовольствием прижалась к плечу мужа.

— Ну, птенчики, — заинтересованно взглянув на нашу живописную композицию, улыбнулась энфина, — объяснить мне ничего не хотите?

— А что тут объяснять? — большая, теплая ладонь Дарина легла мне на талию. — Аля моя.

— Ты ее, — поправила фаэра Яванна под любопытными взглядами двух своих мужей.

— И это тоже, — подтвердил муж и нахмурился. — Альке отдохнуть надо.

— Ну уж нет! — хором возразили бабушка и молчавшая до этого Хунька, что было крайне не в ее духе.

Если любопытство моей эленмарской родственницы было вполне объяснимо, то чего же добивалась подруга оставалось загадкой. Хотя… Предположения все-таки у меня имелись.

— Хочешь заменить Фингорма на Феклушу? — высказала их вслух.

— Вот именно! — в желтых глазах Фархунды плескалось недовольство. — Неизвестно какие еще паломницы там ходят! Не тюрьма, а проходной двор какой-то!

Андроида подруги Дарин видел в нашем жилом блоке еще на Кхарме, а вот для новых родственников подобная настойчивость Фархунды оставалась загадкой до того момента, пока мы все им не разъяснили.

— Ох уж эти земляне! — всплеснула руками эмоциональная Яванна.

И так она произнесла слово «земляне», что сразу вспомнился дом, родители и почему-то центр релаксации с хитрым Ли Су и с Истарховым-некст в красных стрингах. Решение проблемы с пленниками оформилось как-то внезапно. Если их кто и проверит, то уж явно защитное поле с альковов снимать не станут, а значит, вполне можно заменить мужчин на их копии. Раз уж на родной Земле создание маски не вызывало затруднений, то на Эленмаре, с его развитыми технологиями и подавно не вызовет. Я, как могла, доходчивее попыталась изложить свою мысль, опуская лишь обстоятельства, при которых сама узнала о возможности создания подобных копий. Идею восприняли, поддержали и спустя минуту мы уже вовсю обсуждали детали плана, попутно выискивая в голосети Академии снимки пленников.

— Усталого путника чем-нибудь покормят? — в столовую ввалился Погодин. Мне стало очень стыдно. За весь вечер я даже не вспомнила о друге и мельком не поинтересовалась, где же он. Стас улыбался, на ходу поправил соломенную челку и уселся рядом с Хунькой, как ни в чем не бывало.

— Ты где был? — зашипела на него подруга. Мне, кстати, тоже это было весьма любопытно.

— Полкана проверял, — усмехнулся Погодин и подмигнул всем присутствующим.

— Конечно, — огрызнулась Хунька, — самое неотложное дело из всех неотложных! Кораблики без твоих проверок несколько тысяч лет стояли и ничего!

— Какая же ты… — Стас явно подбирал слова и, судя по лукавому взгляду друга, все подобранные были нелицеприятными.

— Какая? Какая? — недобро прищурилась Хуня.

— Проницательная, — выдохнул Погодин, вызвав замешательство на лице подруги, которая в свою очередь приготовилась к пикировке, — любознательная и догадливая!

Это был нокаут. Наверное впервые в жизни Хуньке нечего было ответить, но она все же поинтересовалась на всякий случай:

— Ты не болен? С тобой все в порядке?

— Спасибо за заботу, о радетельная из женщин! — как всегда не остался в долгу Погодин, чинно наполняющий свою тарелку эленмарской снедью.

Все присутствующие молчали и улыбались, улыбались и молчали. Даже Сумрак веселился, слегка морща бархатный черный нос. — Да не смотрите вы так! С женой я общался! Полкан сеанс связи провел! Коммы же настроены только на местную связь…

— Таскать тебе за это спящих пленников! — мстительно буркнула Хунька. Любила она, чтобы ее слово оставалось последним.

Погодин, не обращая далее внимание на подругу, приступил к ужину. Он внимательно прислушивался к возобновившейся за столом беседе и иногда бросал заинтересованные взгляды на лайвелла. Кот был тих и задумчив. Странно. Обычно Сумрак более разговорчив, не иначе что-то задумал!

— Таким образом, на создание андроидных копий уйдет не меньше четырех часов, — подытожил Келеган. — Мы с Тугроном этим займемся.

— А мы… — начал было Дарин, но его бесцеремонно прервала энфина.

— А вы немедленно отправляетесь отдыхать, пока молодой человек Станислав мне все про вас не расскажет. Келеган, Тугрон! Рассчитываю на вас.

Мужья поклонились бабушке и вышли. Дарин поморщился, провожая их взглядом.

— Да я и не знаю толком ничего, — попытался вяло протестовать Погодин, но где уж ему против непоколебимой фаэры Яванны выстоять.

— Ничего, расскажешь, что знаешь, пока девочки и Дарин отдыхают. Это невыносимо, когда кто-то знает о моей семье больше меня самой! — последнее бабушка сказала, бросив укоризненный взгляд на нас с мужем. — Обидно и досадно, но ничего не поделаешь! Доверие своей семьи нужно заслужить. В конце концов я только появилась в их жизни. И не уйду! Даже не надейтесь!

— Не расстраивайтесь, — втерся в доверие расстроенной энфине Погодин, — Верник всегда скрытная и подозрительная. От этого все ее проблемы. Не доверяет она друзьям, а теперь и близким родственникам тоже!

При этом Стас так осуждающе посмотрел на меня, что даже фаэра Яванна прониклась. Пропал в нем великий актер! Кажется, эти двое на ближайшие четыре часа нашли друг друга. А я укоризненно смотрела на притихшего, задумчивого лайвелла, ведь именно из-за него мы с Дарином оставили факт нашей свадьбы в тайне. Хвостатый почувствовал мой взгляд и… язык он мне показал! Вот так просто вывалил из пасти розовый, шершавый язык! Жаль, что сущность у него почти божественная. Черная пушистая шкурка очень красиво смотрелась бы у камина в гостиной.

— Я иду спать! — заявила, решительно поднимаясь с места.

Вслед за мной вышел из-за стола и Дарин. Энфина Яванна, оторвавшись от диалога с Погодиным, снисходительно нам улыбнулась.

— Идите, птенчики, — и столько в ее голосе было заботы и материнского напутствия… вообще, весь вид эленмарской родственницы был одним сплошным намеком на очень личное, от чего мои щеки предательски вспыхнули, — энфине Айде Элвэ я сообщу все сама. Давно не беседовала с дорогой подругой.

— Предпочел бы, чтобы она оставалась пока в неведении, — возразил Дарин.

— Но почему, мальчик мой? Это такая чудесная новость! Мы с ней даже мечтать не могли о таком раскладе! — фаэра Яванна искренне недоумевала.

— Бабушка! — преодолев смущение, вызванное ее недвусмысленными взглядами в нашу сторону, я все же нашла в себе смелость возразить. — Все больше убеждаюсь, что держать в тайне наш брак с Дарином, было правильным решением. Пусть это останется тайной хотя бы до обряда, пожалуйста!

— Ох, ну хорошо! — согласилась она. — Чего только не сделаешь ради птенцов дома Сорг.

Промолчала, а столько всего хотелось сказать, точнее высказать. Понимаю, традиции, обычаи, обряды, но даже самые прогрессивные дамы эленмарского общества порой не замечали, что обычные высказывания, привычные и принятые среди них, могут задеть чью-то гордость. Нам, землянам, это казалось очевидным, но не местным дамам.

Выходя из столовой, шла впереди мужа, держа его за руку, и почувствовала, как сжалась ладонь Дарина, после слов энфины. Очевидно, что назвав его птенцом дома Сорг, Яванна ясно дала понять, кому он теперь принадлежит. Глупые… Глупые эленмарские традиции! Глупые и ужасно несправедливые, наносящие удар по гордости и самоуважению. Уже поднимаясь по лестнице, я развернулась и обвила руками шею задумчивого мужа.

— Не слушай никого! — прошептала, склоняясь к плотно сомкнутым губам Дарина. — Никто не вправе распоряжаться твоей судьбой, только ты сам! Ты никому не принадлежишь! Ты свободен.

— Я принадлежу тебе, Аля, — грустно улыбнулся муж, — целиком и полностью, а главное — я сам хочу этого. Это мой выбор, птенчик.

— Тогда и я принадлежу тебе. Целиком и полностью… — договорить мне не дали.

Дарин поцеловал… Да, он просто легонько коснулся моих губ своими и окружающий мир исчез в круговороте нахлынувших ощущений. Не помню лестницу, не помню коридора, помню лишь бурю собственных эмоций и горячие поцелуи своего «леденца». Пришла в себя лишь у дверей в отведенную мне спальню. Я цеплялась за мужа, обвив его руками и ногами, как обезьянка кокосовую пальму. Непрерывно что-то шептала и льнула к нему всем телом.

— Эта? — хрипло спросил он, безошибочно указав на дверь. Ответить не смогла, только кивнула в ответ. Дарин улыбнулся и скомандовал, — открывай!

И рада бы! Для того, чтобы дотянуться рукой до электронного замка, мне нужно отцепиться от шеи «леденца», и… Упаду я, в общем! Поддерживает-то он меня не всю, а лишь самую выступающую нижнюю часть туловища, причем нагло так поддерживает, поглаживает, сжимает. Черт! Халтурно поддерживает! Стоит мне отпустить руки и я полечу с пальмы, как незадачливый примат и при этом обязательно набью шишек. Нет, конечно, можно было бы показать чудеса гибкости, но… В общем портить романтический момент позами сомнительной красоты и изящества не хотелось.

— Нагнись! — нежно прошептала прямо в губы мужа.

— Что? — опешил Дарин, перестав меня целовать.

Ох, Ну какие же мужчины непонятливые! Неужто нужно объяснять, что просто слететь с него ласточкой, лицом в пол опасаюсь. Даже не совсем этого, а его реакции после того, как падение свершится! А мне романтики хочется и нежности, без всяких неприятных неожиданностей. Я свое сегодняшнее счастье заслужила, нашла и выстрадала, между прочим!

— О чем ты, птенчик? — снова спрашивает Дарин. И голос у него такой нежный, а атмосфера романтизма покрывается трещинами.

— Дверь открыть не могу! — настроение меняется не в лучшую сторону. — И слезать с тебя не хочется…

Момент упущен. Может сказывается стресс и напряженность долгого дня на Эленмаре? Медленно опускаю ноги, разжимаю руки, все еще обвивающие шею Дарина, и практически скатываюсь по нему. Я рада, что муж рядом и ничего ему не угрожает, но почему-то невыносимо грустно и безумно хочется, чтобы меня пожалели, ну хоть за что-нибудь. «Леденец» больше не поддерживает. Он молча стоит рядом, чувствуя перемены во мне, и просто обнимает. Руки свободны, нажимаю на электронный замок и захожу в спальню, которая так напоминает родной дом, Землю, маму… И пирога яблочного хочется… с квашенной капустой…

Всхлип, очень похожий на писк, кажется был моим, тихим таким и жалким. Но Дарин услышал, потому что в следующий момент я снова оказалась в надежных руках мужа. На этот раз держали меня правильно, бережно прижимая к груди, как самое ценное сокровище. Еще один предательский всхлип и встревоженный не на шутку Дарин усаживается на кровать, не выпуская меня из рук.

— Аля, Аленька! Что случилось? — тихо шепчет он, пытаясь хоть что-то понять в моем странном поведении.

Да я и сама понять не могу, только прижимаюсь щекой и слышу ровные, уверенные удары сердца моего мужа, моего Дарина. И сразу так хорошо становится, словно и не было только что плохо и грустно. Я улыбаюсь, смотрю на родное, растерянное лицо и снова тянусь за поцелуем. Эх, «леденец» так и прибывает в замешательстве, но кого это сейчас волнует? Целую сама, удерживая за острые ушки. Щеки, нос, лоб, губы… Дотрагиваюсь губами бережно, но настойчиво, млея от его близости и запаха. И почему я раньше не замечала, что он так умопомрачительно пахнет. Утыкаюсь носом в шею и жадно нюхаю. Да!!!

— Аля… — кажется Дарин совсем растерялся, но ничего… держится, даже обнимает меня, по спине опять же поглаживает. — Что с тобой, птенчик мой родной?

Хотела бы я тоже это знать. Но остановиться уже не могу, руки сами тянуться к застежкам форменной куртки. Поцелуи из ласковых превращаются в жгучие, похожие на укусы. Чувствую себя хищницей, заполучившей в лапы желанную добычу.

— Алька, сладкая, с тобой все хорошо? — муж предпринимает последнюю попытку достучаться до меня.

Все зря. Да и он почти сдался. Там в бирюзовой глубине, за золотыми всполохами растерянность сменяется желанием и страстью, а когда я вновь прижимаюсь к его губам, Дарин пленяет мои и упивается каждым стоном, который срывается с губ. С тихим шелестом на пол падает одежда. За курткой мужа следует моя туника и, когда его взгляд скользит по моей ничем не прикрытой груди, он жадно, со свистом втягивает в себя воздух.

— Ты сумасшедшая… — шепчет мне, аккуратно перекладывая на кровать. Дарин пытается отстраниться, но я удерживаю его, обхватив руками и ногами.

— Нет! Не уходи! — требую, скользя ладонями по широким плечам. Почти мурлыкаю, ощущая под пальцами его кожу.

— Мне нужно в душ, птенчик…

— Потом… Потом… Все потом… — я почти рычу. Дарин улыбается и наконец сдается на милость одной конкретной победительницы, млеющей от каждого его прикосновения.

— Алька… — вымученно стонет он, избавляя меня от остатков одежды.

— Да…

— Ты вздорная и взбалмошная… — снова шепчет мне на ухо, от чего горячая волна прокатывается по телу, концентрируясь внизу живота.

— Да! Да! — соглашаюсь на все — на слова, на действия лишь бы рядом, лишь бы он…

— Ты несносная и любимая… — почти на выдохе произносит муж, томительно медленно наполняя собою.

— Да! — кричу я, вздрагивая от пронизывающего наслаждения.

— Моя…

— Да!!! — разве могу ему возразить?