Глава 13

Вирджин шел медленней, чем хромая черепаха, но я не торопила. Во-первых, действительно чувствовала дурноту, а во-вторых – смысл торопить, если деться сообщнику всё равно некуда?

Глядя на вот такую мою покладистость, красавчик, видимо, решил, что всё не так плохо и в какой-то момент заметно расслабился. Переубеждать его я опять-таки не стала, даже наоборот – нацепила на лицо маску этакой невинности. Нежной, совсем неагрессивной простоты.

Когда вышли из зала, я извернулась и словно невзначай прикрыла дверь. И позволила синеглазому увлечь себя дальше – по направлению к следующему залу и уводящей на жилые этажи лестнице.

А где-то на середине второго зала сердце моё всё-таки не выдержало – я остановилась, повернулась к провожатому и, ухватив того за лацканы камзола, процедила:

– Как это понимать?

Вирдж скривился так, словно самый кислый лимон съел. И бровки домиком поставил! В глазах цвета летнего неба отразилась мольба, но я была непреклонна. Стояла и понимала – вот теперь он точно труп!

Убью! Разорву на мелкие кусочки и закопаю в том самом университетском сквере, где должны прикопать меня. Придушу! Изничтожу! Глаза бессовестные выцарапаю!

– Айрин, я…

– Привёз меня для того, чтобы свести с Идгардом, верно? – перебила я.

Красавчик отвёл взгляд, пробормотал:

– Ну почему сразу свести…

Я клацнула зубами и, кажется, зарычала. А сокурсник собрался с силами, отцепил мои руки от своей одежды и пояснил:

– Не свести, а познакомить.

И после короткой паузы:

– Кстати, я совершенно не понимаю, почему ты так взъелась. Ведь ничего криминального тут нет.

– Да что ты говоришь! – вновь перешла на шипение я.

Главный бабник нашего университета всё-таки не выдержал, потупился. Сделал судорожный вдох, глянул исподлобья, потом выпалил обиженно:

– Айрин, ну а что?

Мои руки непроизвольно потянулись к его шее, и Вирдж отскочил.

– Айрин, можешь злиться сколько угодно, но я поступил правильно. Идгард уже пятнадцать лет свою любовь ищет, знаешь как ему тяжело?

От переизбытка эмоций я аж подпрыгнула.

Тяжело? Очень Идгарду сочувствую! Вот только…

– А я-то тут при чём?

– При том, – припечатал Вирдж. – Может, ты единственная, в которую он способен влюбиться. И вообще, Айрин… – собеседник перестал смущаться и насупился, – ты ведёшь себя ненормально. Единственный, кто не прав в этой ситуации, – это ты.

– Что-о? – Нет, я в самом деле не поняла.

Вирдж, невзирая на мою агрессию, не дрогнул. Более того, сложил руки на груди и глянул строже, чем мэтр Шивье. И нотки, зазвучавшие в голосе сокурсника… в общем, меня банально отчитывали. Как какую-то малолетку. Как неразумное дитя.

– Айрин, ты хоть понимаешь, на что подписалась? Ты практически разрушила собственную жизнь. Свобода – это, конечно, прекрасно, но тебе не кажется, что платишь за неё слишком дорого? И я сейчас не о сумме, которую твоя семья выложила магу-нелегалу. Я о будущем, которого у тебя нет!

Это был удар, но не слишком болезненный. Вирдж не сказал ничего нового – я и без всяких умников знала.

Хотела парировать, а заодно объяснить, куда этот гадёныш может запихнуть свои нравоучения, однако Вирджин возможности не дал…

– Айрин, ты лишила себя всего, – продолжил он, – спокойствия, собственной семьи, возможности любить и быть любимой. Вероятно, сейчас тебе кажется, что это не слишком ужасно, но что будет через десять, через двадцать лет? Ты собираешься прятаться от храмовников и закона до конца дней? Такого ни один человек не выдержит! И ради чего?

Я вновь открыла рот, но сокурсник совсем разошелся – он даже раскраснелся и кулаки до побелевших костяшек сжал…

– Ах, замуж её не по собственной воле выдадут! – едко передразнил Вирдж. – Запрут в каком-нибудь поместье и принудят вышивать крестиком!

И уже не издевательски, а со злостью:

– Да что ты вообще о Древней крови знаешь? Напридумывала себе всякой… ерунды.

Вирджин наконец замолчал, а я оцепенела. Стояла и никак не могла понять – мне чудится или что? А когда оцепенение прошло, опять к его шее потянулась, но красавчик вновь отпрянул.

– Дура ты, Айрин, – сказал он тихо.

– Да?

Мой голос прозвучал спокойно и даже буднично. Эмоции, которые всего минуту назад застилали разум, схлынули, осталась лишь чистая, незамутнённая злость.

– То есть Идгард знает? – спросила я холодно.

Собеседник возмущённо фыркнул.

– Нет, конечно. Айрин, я ведь обещал.

– Да твоих обещаний набралось уже столько, что солить можно, – не выдержала я.

Вирдж глянул оскорблённо, потом пояснил:

– Айрин, на такую подлость я не способен. А то, что я привёз тебя в Раваншир… это из лучших побуждений, поверь. Я просто хотел, чтобы ты посмотрела на людей, наделённых Древней кровью, вблизи, чтобы задумалась о своих поступках и выводах.

– О чём тут думать, Вирдж? Для меня всё уже решено. Дороги назад нет.

Главный бабник нашего Университета Искусств скривился, непрозрачно намекая, что о моей убеждённости думает. Тут же вспомнился один из недавних разговоров – когда Вирдж сватал мне Тунора и рассуждал, будто все проблемы можно решить с полпинка.

Ну да, ну да… У них – у богатых и родовитых – всё действительно проще, и на жизнь они смотрят иначе. Только мне-то что в этой ситуации делать?

– На людей, наделённых Древней кровью? – переспросила я. – То есть их много?

Вирдж на мгновение отвёл взгляд и признался:

– Идгард и мои родители.

– Ах вот как.

Я резко развернулась и зашагала обратно. И тут же поймала растерянное:

– Айрин, куда?

– Что значит «куда»? – Я обернулась, чтобы окинуть Вирджа убийственным взглядом. – Общаться с теми, кто знает о Древней крови не понаслышке. Ведь я себе напридумывала, верно? Вот пусть они мои иллюзии и развеют.

Сообщник отнёсся к идее без энтузиазма, однако отговаривать не стал. Более того – выждал с пару минут и помчался следом. Догнал меня уже возле дверей и даже руку подать попытался, но я предложение отклонила. Просто вошла в зал и прежним бодрым шагом направилась к праздничному столу.

Семейство тес Вирион отреагировало на моё возвращение дружным недоумением, а леди Элва даже спросила:

– Айрин, тебе стало лучше?

– Ага, – растянув губы в неестественной улыбке, сообщила я.

Потом уселась, подтащила блюдо с салатом и кивнула Селвину на свой опустевший бокал. Ну а после того, как Селв долил, улыбнулась шире прежнего и сказала, обращаясь ко всем и сразу:

– Значит, у Идгарда Древняя кровь…

– Ну да, – ответил Осб. В голосе прозвучало неприкрытое сочувствие, и посвящалось это сочувствие мне.

Обсуждать было, разумеется, нечего – я знала о Древней крови достаточно и поднимать эту тему совершенно не хотела. Однако слова Вирджина задели, поэтому молчать я уже не могла.

Сделав ещё один глоток и подарив аристократам очередную улыбку, я принялась… нет, не допрашивать, но интересоваться. И первым, о чём спросила, стало:

– И всё-таки зачем скрывать наличие Древней крови?

– Не скрывать, – поправила леди Элва. – Просто…

Маркиза замолчала, не найдя слов, а лорд Джисперт подхватил:

– Древняя кровь – это как большие деньги. Кто-то готов кичиться богатством, а кто-то убеждён, что деньги любят тишину.

– То есть скрывают не все? – уточнила я.

– Не скрывают, – вновь поправили меня. На сей раз Джисперт. – Просто не афишируют. Чтобы не вызывать лишней зависти и лишнего интереса.

– Интерес? А какой тут может быть интерес? – не поняла я.

Отец семейства пожал плечами, ответил после короткой паузы:

– По-разному. Кто-то просто таращится, кто-то пытается выспросить, что к чему. Кто-то стремится узнать об особенностях дара, а некоторые пробуют укусить или унизить.

Я попыталась вообразить попытку «укусить или унизить» лорда Джисперта – потомственного аристократа и единственного прямого наследника лорда Стина. Не получилось. Совсем. Нужно быть самоубийцей, чтобы нападать на такого человека.

– Насчёт унижения ты преувеличиваешь, – вмешалась леди Элва.

– Ну да, конечно, – не поддержал маркиз.

И уже не нам, а исключительно жене:

– Вспомни, как реагировали твои подружки, когда стало известно о твоём даре? Та же леди Дафна. Как она себя вела?

Элва внезапно смутилась и даже глаза опустила, но решила поспорить:

– Это были эмоции, Джисп. Она не стремилась…

– Разумеется, не стремилась, – перебил лорд. В голосе прозвучала ирония. – И нападка на Айрин – чистая случайность. Дафна вообще святая.

Маркиза поджала губы и не ответила, а я в полное недоумение впала.

Дафна пыталась уязвить леди Элву? То есть позавидовала? Но чему?

– Чему тут завидовать? – спросила я.

– Ну как… Люди с Древней кровью – негласная элита, – озвучил и без того очевидное Джисперт.

– Точнее, элита из элит, – встрял Осберт. – Лучшие из лучших.

Я непроизвольно поморщилась – увы, но мне такая «элитарность» была непонятна. Ведь высокий статус должен давать какие-то привилегии, а у обладателей Древней крови привилегий нет.

Эту мысль я тоже озвучила и тут же поймала снисходительную улыбку…

– Да, ощутимых привилегий нет, – подтвердил маркиз. – Но обладание Древней кровью всё-таки несёт в себе некоторые плюсы.

– Вы говорите о магии? – спросила я.

– О магической составляющей дара, – поправил лорд Джисперт.

Я кивнула. Всё верно, приравнивать Древнюю кровь к магическому дару – неправильно. Это не магия, но некоторые элементы магии она в себе всё-таки несёт. О том, какую «сверхспособность» получила я сама, судить было сложно – кровь запечатали раньше, чем она вошла в полную силу, однако тот случай с портретом леди Дафны давал некоторое представление…

Впрочем, речь не обо мне. У меня Древней крови как бы нет.

– Это Древняя кровь наделила Идгарда огромным резервом? – уточнила я.

– Да, – ответил Джисперт. – И способность Элвы заглядывать в будущее с помощью игральных карт тоже не с потолка взялась.

Я невольно потянулась к бокалу с вином. Это что же получается, слова про темноволосую девушку – правда? Хотя… какая разница? То предсказание точно не обо мне. Вот не обо мне, и всё.

На несколько минут за столом воцарилась тишина – представители благородного семейства, и я вместе с ними, отвлеклись на остывающие праздничные блюда. Рядом скрипуче пел патефон, вокруг всё так же мерцали бесчисленные магические фонарики, а в воздухе разливался аромат хвои.

Атмосфера была по-настоящему праздничной, и портить её глупыми разговорами совершенно не хотелось. Тем не менее, едва выдалась возможность, я спросила:

– И всё-таки почему Идгард до сих пор не женат?

Ответом стало дружное молчаливое сочувствие… Мол, Айрин, малышка, тебя же предупреждали, что старшенький «поросёнок» в женихи совершенно не годится, а ты…

Я невольно скрипнула зубами и испытала новый прилив желания убить Вирджа! Однако вместо того, чтобы повернуться и вонзить в этого заразу хотя бы вилку, собралась с силами и взялась пояснять:

– Древняя кровь пробуждается в период с одиннадцати до пятнадцати лет, а Идгарду уже тридцать один. Неужели за все эти годы Храм так и не смог навязать ему невесту? Ведь обладатели Древней крови обязаны…

– Погоди, – перебил Джиспер. – Что значит «навязать»?

Я сделала круглые глаза, потом сказала:

– Разве пары не Храм подбирает? Разве не храмовники говорят, какие союзы возможны, а какие нет?

– Мм-м… – протянул мой высокопоставленный собеседник. – По сути, выбор пары действительно в ведении Храма, но тут же такое дело…

Джисперт взял паузу, явно подбирая слова, а леди Элва моментом воспользовалась.

– Айрин, а ты вообще знаешь, как это происходит? – спросила она.

– Все знают.

– Ой, ну конечно! – в голосе маркизы прозвучало внезапное веселье, и это насторожило. Я даже бокал с вином отодвинула и немного, совсем чуть-чуть, подалась вперёд.

А леди поправила широкие кружевные манжеты, украшавшие рукава элегантного тёмно-зелёного платья, и вздохнула. Её взгляд стал мечтательным, словно речь шла не об ужасах, а об очень приятных вещах.

– Каждый год, в ночь праздника Нового солнца, в главном столичном Храме происходит приём, на который обязаны явиться все обладатели Древней крови, не состоящие в паре. На таких приёмах можно познакомиться, пообщаться и, собственно, найти того, с кем проживёшь жизнь. Есть два варианта такого выбора, первый – отклик узора, а второй – выбор разума. Считается, что именно отклик узора является главным критерием, но…

– Погодите, – не выдержав, перебила я. – При чём тут узор? Он разве что-то решает?

Элва тихо рассмеялась.

– А говорила, что всё знаешь, – беззлобно поддел герцог, лорд Стин.

Я не смутилась и вообще нахмурилась. Нет, ну действительно, какое отношение символ наличия Древней крови может иметь к брачному выбору?

– Узор способен указать на человека, который максимально подходит, – пояснил Джисперт. – Вот, смотри…

С этими словами маркиз поддёрнул рукав камзола и расстегнул манжет рубашки. Моему взгляду предстало мерцающее переплетение алых и золотых линий, расположенное на внутренней стороне его левой руки.

Леди Элва тоже рукав сдвинула, и я смогла увидеть второй узор, в котором смешались едва ли не все цвета радуги. Это было настолько красиво, что у меня дыхание перехватило, только главное действо было ещё впереди.

Всё произошло в тот момент, когда эти двое соединили руки. Я даже не догадывалась, что подобное возможно, но узоры ожили и потянулись друг к другу. Часть узора, украшавшего руку лорда Джисперта, перебралась на руку леди Элвы, и разноцветные линии самой Элвы манёвр повторили. Два узора слились в один, образовав нечто совершенно безумное. Немыслимое и невероятно гармоничное.

Я, кажется, ахнула… А спустя ещё мгновение застыла в оцепенении.

Понятия не имею почему, но представилось вдруг, как Идгард прикасается к напомаженной, разодетой по последней моде девице, и его огненно-оранжевый узор тянется, чтобы перескочить…

Это непрошеное видение вызвало прилив дурноты и желание разбить пару фарфоровых сервизов, только выхода собственной неадекватности я не дала – стиснула зубы и заставила себя вернуться в настоящее. Очнуться, чтобы услышать:

– Когда люди друг другу подходят, узоры сливаются. Это первый и самый правильный способ выбора.

Я мотнула головой и глянула непонимающе. Попутно подумала о том, что Ид сейчас хватает за руки посторонних девиц, чтобы проверить, как реагирует узор, и испытала новый прилив дурноты.

– Это слияние узоров является основанием для заключения брака.

– Основание непререкаемое? – уточнила я.

– Ну почему же, – отозвался лорд Джисперт, – при желании его можно оспорить. Только смысла в таких спорах нет, история доказывает, что вот такой выбор – самый лучший.

– А выбор… он всегда один? В смысле, узор всегда выбирает в пару только одного человека?

– Нет, – ответил собеседник, – бывали случаи, когда Древняя кровь указывала на нескольких. Только степень слияния рисунков была разной.

Я задумалась, отпила на сей раз не вина, а сока и новый вопрос озвучила:

– То есть человек, на которого указывает Древняя кровь, не является каким-то предназначением? Это не суженый или суженая, а просто подходящая личность?

– Ну да, – улыбнулся маркиз.

Вопреки всему, я вздохнула с облегчением. Хорошо, что так. Пусть я никогда не отличалась какой-то особой романтичностью, но знать, что упустила того единственного, кто предназначен самой Судьбой, – это больно. А подходящих индивидов… их, по логике, всегда больше, чем один.

Сделав новый глоток сока и пользуясь тем, что отвечают мне вполне охотно, я подтолкнула к следующему моменту:

– А что с разумом?

– Узор, то есть магическая составляющая, срабатывает не всегда, – сказал лорд Джисперт. – В этих случаях приходится идти другим путём.

Лишь теперь он отпустил руку супруги, и все собравшиеся смогли пронаблюдать, как узоры возвращают себе прежнюю форму. Они восстанавливались медленно и неохотно, так, словно друг без друга этим магическим линиям было тоскливо и тяжело.

– Те, чьи узоры молчат, – продолжил собеседник, – могут выбрать пару обычным способом. Они могут заключить брачный союз с любым обладателем Древней крови, чей узор также не откликается на чужое прикосновение. По факту это самый обыкновенный брак, и подобных союзов заключается ничуть не меньше.

– А храмовники? – не выдержала я. – Если верить вашим словам, то всё почти добровольно, но всем известно, что…

– Что всем известно? – лорд Джисперт тоже не выдержал, усмехнулся. – Разумеется, храмовники имеют некоторое влияние. Они могут настаивать на каких-то союзах, приводить свои доводы, но по факту выбор делают не они.

– Но все знают, – попробовала вернуться к прежнему аргументу я и была перебита…

– Все, – маркиз фыркнул. – Айрин, ну сама подумай, что может быть известно «всем», если мы даже наличие Древней крови не афишируем. Вот ты, например, знаешь, кто из нынешней светской элиты является обладателем дара?

Я ответила сразу и без запинки:

– Лорд Тиар тес Норр. Глава Департамента магического правопорядка.

– А ещё?

В голосе Джисперта прозвучало нескрываемое веселье, и я, увы, осеклась. Просто на этом мои познания действительно заканчивались, и это при том, что вопросом пусть не рьяно, но всё-таки интересовалась.

Списки обладателей Древней крови в газетах и справочниках, увы, не печатали, и знали мы действительно немного. Но…

– Айрин, людям свойственно сочинять небылицы, – снова заговорил Джисперт. – И чем меньше у них информации, тем охотнее они это делают. Нам известно, какие слухи ходят о Древней крови, и мы могли бы эти слухи развеять, но зачем? Наделённые Древней кровью рождаются в семьях аристократов, где все и так знают правду. А если вдруг внезапно произойдёт тот единственный случай из ста, когда дар проснётся в простолюдине, то существует Храм, где всё объяснят.

Я откинулась на спинку стула и уставилась на собеседника невидящим взглядом. Какая-то логика в его рассуждениях точно имелась, но мне как тому самому «внезапному случаю из ста» легче не стало.

– А если простолюдин в Храм не пойдёт? – К счастью, мой голос не дрогнул, прозвучал совершенно спокойно.

– Да куда он денется? – встрял Осберт. – Ведь законы, в отличие от сведений о Древней крови, полностью прозрачны.

Меня едва не передёрнуло. Прозрачны, ага. Вот только…

– Это всё неправильно, – сказала я. – Нечестно.

Лорд Джисперт сделал недоумённое лицо, а Осберт поинтересовался:

– Что именно? В чём неправильность и нечестность?

Я хотела объяснить, но не смогла, а в разговор вступил герцог Раванширский.

– Айрин, Древняя кровь – дар достаточно ценный, и привлекать к нему лишнее внимание глупо, – сказал он. – А все эти развенчания мифов, вся пропаганда и есть то самое привлечение внимания, которое совершенно ни к чему. Добавить сюда тот момент, что Древняя кровь проявляется в среде аристократии, и становится очевидно – простому народу знать подноготную незачем. Смысла нет, понимаешь?

Я подумала, и… да, поняла.

Старик был прав, только легче от этого опять-таки не стало. Впрочем, какого-то глобального сожаления по поводу того, что не пошла в Храм, где могли всё объяснить, я тоже не испытала. Выбор сделан, причём не вчера, а шесть лет назад.

Как итог я глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо, предположим, что всё не так ужасно, как может показаться со стороны. Но ведь после брака женщина с Древней кровью полностью переходит во власть мужа…

– Да, – подтвердил лорд Джисперт. – И что тут страшного?

Я почувствовала прилив возмущения и невольно покосилась на леди Элву. Маркиза, в отличие от меня, осталась абсолютно спокойна – уж кого-кого, а её этот момент точно не волновал.

Разумеется, вспомнилось всё увиденное в замке, и спокойствие леди обрело некоторый смысл. Маркизу в правах и желаниях точно не ущемляли, но ведь известны и другие случаи.

– Про баронессу Пейре слышали? – спросила я.

– Мм-м… – Отец семейства нахмурился, словно припоминая.

– Это про ту, которая яд приняла? – уточнила леди Элва. И после того, как я кивнула: – Ох, Айрин…

Элва всплеснула руками и сделала самое жалостливое личико. Потом сказала:

– Айрин, не хочу показаться чёрствой, но подобное могло случиться с каждой. Неудачный брак – это не новшество, и то, что барон и баронесса Пейре являлись носителями Древней крови, ничего не значит.

– Как это «не значит»? – возмутилась я. – Баронесса была собственностью мужа, если бы не это, она бы смогла обратиться за помощью.

– Айрин, это лишь предположение, – вмешался Тунор. – Ежегодно в Империи совершается около сотни самоубийств среди женщин. Вернее, среди тех женщин, которые имеют право на защиту…

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла я.

– Право на защиту не есть гарантия, – пояснил адвокат. – Утверждать, будто в смерти баронессы виновата именно Древняя кровь, – глупо. Там, скорее всего, был целый букет причин, и тот факт, что баронесса находилась вне правового поля…

– Хорошо, – перебила я. – А графиня Караорская? Она в пропасть бросилась.

Тунор шумно вздохнул.

– Если отодвинуть эмоции и взглянуть на цифры статистики, – сказал он, – то совершенно ясно, что количество происшествий среди обычных людей несравнимо выше. Причём по всем показателям, включая жестокость.

И уже не мне, а брату:

– Осб, подтверди.

Младший судья Верховного суда Империи с готовностью кивнул и тоже заговорил:

– Малышка, я отдалённо понимаю твоё возмущение, но и ты пойми – в обычной жизни гарантий тоже нет. Вспомни свой Демстаун. Неужели никто из соседей или знакомых не занимался рукоприкладством? Неужели никто не перегибал с алкоголем? Никогда не было семейных драм и ссор?

Я насупилась и поджала губы – увы, но драмы, конечно, были. Даже парочка по-настоящему жутких случаев, но…

– То, что происходит рядом, с понятными тебе людьми, – продолжил Осб, – всегда воспринимается проще. А когда речь о чём-то далёком, все склонны драматизировать, сгущать краски. У аристократов, да ещё наделённых Древней кровью, жизнь всегда ярче, а трагедии, разумеется, «ужасней». И быть бесправной женой какого-нибудь барона, конечно, стократ опаснее, чем выйти замуж за сильно пьющего сапожника, который любит помахать топором.

Осберт замолчал, а я… новый довод выдвинула:

– От сапожника можно сбежать, а женщин, обладающих Древней кровью, держат взаперти. Они не выходят в свет, постоянно сидят дома.

Тут я снова на леди Элву покосилась и лишь сейчас догадалась, с чем именно её стремление к уединённости связано…

– Знаешь, малышка, – судья шумно вздохнул, – у тебя очень хорошая профессия. Она достаточно далека от реальной жизни, и это, без шуток, чудесно. Лучше так, чем…

Осб осёкся и заметно помрачнел, а я глянула недоумённо. Через пару секунд всё же дождалась пояснений:

– В моей судебной практике было много разных случаев, Айрин. И поверь – не от каждого «сапожника» можно сбежать. Повторюсь, отсутствие Древней крови не гарантирует ни безопасности, ни счастья.

Вот теперь я тоже промолчала, потому что с ответом не нашлась. Осберт говорил слишком искренне, и слова звучали действительно разумно. Признавать не хотелось, но судья был всё-таки прав.

Я взяла паузу, пытаясь сопоставить услышанное и привести в равновесие чувства. Когда сердце перестало колотиться слишком сильно, вновь повернулась к маркизе.

– Леди Элва, простите моё любопытство, но вы хоть иногда покидаете этот замок?

– Меня не заперли, если ты об этом. – Леди лучисто улыбнулась. – Это заточение абсолютно добровольное.

– Но зачем?

В этот раз ответила не Элва, а лорд Джисперт:

– Женщины с Древней кровью более уязвимы, им сложнее сопротивляться агрессии внешнего мира. А в некоторые моменты они, – Джисперт посмотрел на жену с нежностью, – совсем ненормальные… Словно с другой планеты, с Луны.

И опять – поспорить не получилось. Просто иногда леди Элва действительно вела себя странно. Взять хотя бы отношение ко мне – даже с учётом страстного желания «заполучить девочку» оно было неоправданно хорошим.

А ещё собственное поведение вспомнилось. Конечно, Древнюю кровь во мне запечатали раньше, чем та успела войти в полную силу, но отклонения в поведении точно были. В тот период многое воспринималось слишком радостно, даже дельцы теневого сообщества вызвали неподдельную симпатию.

Только думать об этом совершенно не хотелось. Не надо. Что угодно, только не вспоминать.

– А Идгард, он… Его узор не откликается, верно? – спросила не столько из любопытства, сколько для того, чтобы сменить тему. Точнее, увести её в иное, более безопасное русло.

– Нет, – после паузы, со вздохом, сказала Элва.

– А жениться по велению разума он не желает?

Маркиза и лорд Джисперт обменялись печальными взглядами.

– Нет, – сказал отец семейства. – Идгарду этого мало. Он хочет с откликом. Как у нас.

За столом вновь воцарилась тишина, и на сей раз семейство точно сочувствовало не мне, а старшенькому «поросёнку». Правда, продлилась эта грусть недолго – через несколько секунд леди Элва, видимо, вспомнила о собственных предсказаниях и просияла.

– Но в этот раз ему точно повезёт! – бодро заявила она.

От улыбки, озарившей лицо маркизы, стало и тепло, и очень-очень нервно.

Однако следующая реплика, принадлежавшая Тунору, оказалась гораздо неприятней…

– Если найдёт, то в замок не вернётся.

– Ну ещё бы, – поддержал адвоката молчавший доселе Селв.

Воображение тут же активизировалось и подбросило гадкую картинку – Идгарда, который сжимает в объятиях юную вертихвостку.

Потом представилось, как маг наклоняется и целует эту девицу в губы, а она трепещет, плавится, как недавно плавилась я.

Пришлось очень постараться, чтобы отринуть этот образ и переключить внимание на порядком остывшие блюда. И у меня даже получилось, однако сила воли закончилась быстрее, чем хотелось, – не прошло и минуты, как я вновь соскочила на неприятную тему.

– Идгарду сейчас тридцать один, – напомнила тихо, – а Древняя кровь просыпается в юности. И если среди девушек, которых Идгард уже видел, той единственной нет, значит, нужно ждать леди из нового… – Хм. Чуть не сказала «помёта».

Элва улыбнулась и беззаботно пожала плечами – её возраст будущей невестки точно не волновал.

– А если узор не откликнется и в этот раз? – Нет, молчать я действительно не могла! – Что тогда? Может, Идгарду попробовать поискать за пределами Империи?

– За пределами он тоже уже искал, – неожиданно выдал герцог, и я глянула удивлённо.

Однако проникнуться моментом не успела, отвлеклась на лорда Джисперта, который сказал:

– Значит, будем твёрдо настаивать на обычном договорном браке.

Элва сморщила носик и фыркнула, а маркиз поинтересовался:

– Что тебе не нравится? Ему необходимо жениться, он – наш главный наследник.

– Ты знаешь нашего сына не хуже меня, – ответила леди. – Если он не захочет, то продолжать династию придётся кому-нибудь другому. Осбу, например.

Младший судья Верховного суда Империи несильно, но подавился. Спустя ещё секунду собрался с силами и подчёркнуто оптимистично подмигнул мне.

Дурачился. Нет, ну точно дурачился! А я не выдержала и, проигнорировав сок, опять к бокалу с вином потянулась. И поняла – если сейчас начнётся очередной акт сватовства, мне снова «сделается дурно», и на сей раз я точно в комнату сбегу!

– Жена необязательно будет слишком молодой, – выдёргивая из панических настроений, сказал герцог Раванширский. – Идгард не единственный, кто не стремится немедленно обзавестись семьёй, и девушки более подходящего возраста там есть.

– Подходящего – это какого? – не постеснялась уточнить я.

– Твоего.

Сразу вспомнился один из первых разговоров, и…

– Разве я не старовата? – Да, во мне тоже живёт ехидна.

Герцог не смутился – подарил насмешливый взгляд и заявил:

– Женщины с Древней кровью обладают лучшим здоровьем, так что нет, не старовата. По мне, так в самый раз.

Если бы эта фраза прозвучала несколько часов назад, я бы смутилась безмерно. А так осталась почти спокойна, даже отсалютовала бокалом этому вредному, но очень обаятельному старику.

И вот теперь всё-таки нашла в себе силы прикусить язык и закончить изображать следователя. Я сосредоточилась на льющейся из патефона музыке, на аромате хвои и удивительном разнообразии блюд.

Чуть позже, когда Селв принялся развлекать собравшихся шутками, не думать о случившемся стало ещё проще. Единственное, что по-прежнему не давало покоя, – это поведение моего приятеля, Вирджа.

В последней версии синеглазый красавчик утверждал, будто привёз меня в Раваншир именно для того, чтобы пообщалась с носителями Древней крови и смогла выслушать другую версию, но… Что мешало Вирджину развеять мои иллюзии самостоятельно? Там, в университете?

Вместо этого он целый год выжидал? А после прибег к шантажу и подкупу? Не-ет, простите, но лично я в такую чушь не верю. Не сходится. Совсем!

Как итог, когда празднование закончилось, я обратилась к будущему великому скульптору с прежней просьбой – попросила проводить до комнаты. А когда очутились одни, в жилом коридоре, у нужной двери, вновь ухватила Вирджина за лацканы камзола и озвучила этому лгуну все нестыковки.

Сокурсник сперва отбрыкивался, пробовал убеждать, будто выводы неверны, но я была непреклонна. В конце концов услышала надутое:

– Айрин, ты хоть представляешь, каково быть младшим в пятёрке совершенно неженатых братьев? Людей, у которых, невзирая на высокие должности, столько свободного времени и сил, что некуда девать! И ведь пока Ид не женится, остальные даже не почешутся. Просто из солидарности! Ты даже вообразить не можешь, как трудно жить в подобной атмосфере.

– Ах, вот как! – возмущённо прошептала я.

Признание Вирджа будило лишь одно желание – прикопать «гения» прямо тут. Только возможности – увы и ах – всё-таки не имелось, зато…

Зато парень стоял очень близко и даже не пробовал вырваться, что навело на одну важную мысль. Точнее, вернуло к мысли, которая уже посещала.

Тот поцелуй с Идгардом… почему я так реагировала? Из-за самого мага или из-за того, что поцелуй был первым? А может есть какая-то иная причина? Может, я при каждом поцелуе подобный шкал эмоций испытываю? Просто сама об этом не знаю, ибо… ни с кем, кроме ищейки, не целовалась?

– Ви-ирдж, – в итоге позвала я, и сокурсник сильно напрягся.

Он точно готовился к новому витку скандала, однако собеседница в моём лице была милостива, как никогда.

– Вирдж, в искупление грехов окажи одну услугу, а?

– Какую? – осторожно уточнил парень.

Я быстро огляделась и, убедившись, что коридор пуст, прошептала:

– Поцелуй меня.

– Тебя?!

Прозвучало так, будто я жаба болотная. Это стало поводом отпустить главного бабника нашего Университета Искусств и, сложив руки на груди, грозно прищурить глаза.

– Айрин, ты не поняла, я не про это, – быстро осознал ошибку Вирдж. – Я о том, что ты мне как сестра. Я не могу с тобой целоваться.

– Ого. Ну надо же, – не выдержала я. – Надо же, какие подробности всплывают!

– Айрин, я…

Будущий великий скульптор точно пытался подобрать новые аргументы, но через миг решил, что этот путь слишком сложен. Он прекратил отнекиваться – тоже окинул взглядом пространство и, наклонившись, прильнул к губам.

Он действовал с каким-то невероятным, заметным даже дилетанту мастерством, только никакого удовольствия я не испытала. Более того, отчаянно захотелось отскочить и воскликнуть: «Фу-у-у!»

Но отскакивать не пришлось – сообщник отстранился раньше, тут же окинул новым взглядом и поинтересовался:

– Ну как?

– Мм-м… – проявила вежливость я. Но через миг не выдержала, сказала как есть: – Спасибо, больше не надо.

Удивительно, но Вирдж не обиделся – просто кивнул и, развернувшись, направился прочь. Я тоже развернулась, дабы войти в свою комнату, только прежде чем дёрнула за ручку, заметила в дальней части коридора – той, где коридор совмещался с лестницей и где в данный момент царил полумрак, – какое-то движение.

Или не заметила? Или только показалось?

Впрочем, какая разница? Я – девушка свободная, а сегодня праздник, и вряд ли кто-то из домочадцев осудит моё поведение. С этой мыслью я вытерла губы тыльной стороной ладони и вошла в спальню. Время давно перевалило за полночь, и единственное, чего хотелось, – просто лечь спать.