Глава 7

Первые несколько минут, невзирая на то, что Ид шагал рядом, я чувствовала себя напряженно. О криминальной хронике уже не вспоминала, зато активно думала о волках.

В какой-то момент не выдержала и озвучила свои опасения, чтобы узнать – волки в лесах Раваншира, конечно, имеются. Однако провожатый заверил, что всё под контролем и волноваться не стоит.

Удивительно, но я поверила. Невзирая на все выходки, Идгард дарил ощущение какой-то почти абсолютной надёжности. После его слов напряженность пусть не сразу, но улетучилась, а я частично выпала из реальности, погрузилась в разглядывание окружающей нас красоты.

Это была ещё одна сказка. Искристый белый снег, который лежал ровным нетронутым полотном, тёмные стволы деревьев и покрытые тяжелыми снежными шапками ветки… Ну и тишина – звенящая и одновременно безмятежная. Такая, какую нигде больше не услышишь.

Идгард тоже наслаждался. Нет, я не приглядывалась, но знала. Правда, он насытился царящим вокруг великолепием чуточку раньше и спросил, выдёргивая из водоворота чувств:

– О чём ты сейчас думаешь, Айрин?

С огромным трудом я собрала нити мыслей воедино, потом озвучила:

– О том, что, вероятно, именно так и выглядел наш мир до того, как появились первые люди.

– Полагаю, он выглядел так и до того, как появились первые Древние, – сказал Идгард.

При упоминании Древних я привычно вздрогнула, но собеседник как раз смотрел в другую сторону и ничего не заметил. К моменту, когда Ид повернулся, я успела взять себя в руки и даже заулыбалась.

– Древние? – переспросила почти беззаботно. – А легенды говорят, что в те времена небо было огненным, а земля чёрной, словно уголь.

– Знаю, – отозвался маг. – Но легенды всегда приукрашивают. Хотя…

Собеседник замолчал, а я кивнула – сама не знаю чему. И очень порадовалась, когда Идгард сменил тему.

– Вирдж здорово тебя подставил, верно?

Теперь я кивнула совершенно осознанно, а Ид новый вопрос задал:

– Зачем ты согласилась на эту поездку, Айрин? Чем соблазнилась?

– Конечно, пейзажами, – со вздохом… ну всё-таки слукавила я.

Старший «поросёнок» глянул заинтересованно, но с недоверием.

– Пейзажи? И только? – провокационно уточнил он.

Очень захотелось взять и сказать правду. Выпалить – нет, был ещё шантаж! Но…

– И желание помочь хорошему человеку, которого бессовестно подставляют собственные братья. Ведь вы могли объяснить леди Элве, что она заблуждается насчёт Вирджа, а вместо этого…

Ид весело фыркнул, и я замолчала. После паузы встречный вопрос задала:

– А зачем приехали все вы?

– Ну ты же знаешь. Мы не могли, не имели права пропускать такое представление.

– А ко мне-то зачем пристаёте? – Я даже остановилась и повернулась, чтобы глянуть на собеседника в упор. – Для чего все эти прогулки и провокации?

Маг тоже остановился, а его губы дрогнули в очередной улыбке. Спустя секунду я услышала ожидаемо «чудесное»:

– Так весело же. Разве нет?

Я устало покачала головой, но отвечать всё-таки не стала. Вместо этого развернулась и продолжила путь. Ну а через несколько минут…

Через несколько минут я забыла и про подколки, и про Вирджина с его шантажом, и про всё на свете. Просто там, впереди, было невозможное… Азанарис! Целые заросли этого волшебного кустарника.

На фоне девственно-белого снега густо усеянные оранжевыми цветами ветки выглядели особенно ярко. У меня даже дыхание перехватило. Даже сердце замерло!

Ну а когда до сознания дошло, что вот эти заросли и есть цель нашего с Идгардом путешествия, я банально растаяла. Вновь остановилась и в оба глаза уставилась на провожатого.

– Что? Нравится? – прекрасно видя реакцию, спросил Ид. Голос прозвучал предельно довольно.

Я не ответила. Просто покачала головой и словно завороженная направилась туда, к цветам. Какие розы?! Ни одна роза в мире не сравнится с этим великолепием!

Спутник, нужно отдать ему должное, не мешал. В смысле, он молчал, никак не комментируя моё точно странное поведение. Лишь когда дошли до поляны, заросшей цветущим кустарником, не выдержал и спросил:

– Ты никогда не видела азанарис вблизи?

– Видела, – ответила честно. – Но в окрестностях Демстауна азанарис не растёт, у нас чуть теплее, чем здесь. А в Ристауне он есть в городском парке, но там особо не насмотришься.

– Понятно, – хмыкнул Ид. По-прежнему очень довольный.

Я же вновь выпала из реальности и всецело погрузилась в созерцание окружающего нас великолепия. Шла к середине поляны и вертела головой, а потом…

Шаг в сторону был слишком резким и неосторожным – я, увы, забыла, что нужно придерживать подол платья, и наступила на собственную юбку, а в следующий миг… опора исчезла, я провалилась в снег. Правда, была настолько увлечена азанарисом, что даже не взвизгнула.

Спустя ещё секунду услышала:

– О небо! Айрин!

Ищейка тут же поспешил на помощь, но так как провалилась я очень здорово, глубже, чем по колено, вынимал из снега долго.

Стыдно признать, но я сама спасателю почти не помогала – всё так же вертела головой, разглядывая совершенно удивительные цветы. Оранжевые, заметно мерцающие, с нежными остролистыми лепестками.

Я пыталась поймать этот момент, запомнить его, впитать атмосферу! Прочувствовать, чтобы позже перенести на холст.

– Эх, Айрин…

Сотрудник Департамента магического правопорядка принялся отряхивать мой плащ и подол платья от снега, но я опять не реагировала.

– Творческие люди, – с наигранной ворчливостью пробормотал Ид. – Как вам вообще удаётся выживать в нашем грешном приземлённом мире?

Честно хотела ответить. Более того, сказать что-нибудь философски-умное! Но сил хватило лишь на глуповатую улыбку, а как только Идгард закончил приводить в порядок мою одежду, ноги сами понесли дальше, к ближайшему из усыпанных оранжевыми цветками кустов.

Мой экскурсовод издал страдальческий стон, но тут же догнал и подхватил под локоть, явно желая подстраховать, не допустить нового падения. И это было очень кстати, потому что я по-прежнему была где-то не здесь. Вернее, здесь, но… В общем, глубина снега меня совершенно не волновала.

Следующие несколько минут прошли в состоянии безграничного счастья. Я внимательно рассматривала азанарис и, сняв печатку, прикасалась к нежным лепесткам. Ну а Ид стоял рядом и… вздыхал.

И столько эмоций в этих вздохах было!

Когда я всё же сумела вынырнуть из своих грёз и обратила внимание на будущего герцога, губы растянулись в очень широкой улыбке.

– Что? – тут же отозвался Ид. Причём довольно хмуро, словно почувствовав подвох.

– Ничего, – ответила беззаботно и одновременно утвердилась в мысли: уж кто-кто, а Идгард ко мне больше не подойдёт. А минус один ухажер – это замечательно! Особенно если вспомнить, какая у этого ухажера должность.

Ну а в следующую секунду случилось то, чего совершенно не ожидала, – ищейка протянул руку и отломил одну из веточек. Всё произошло настолько быстро, что среагировать я не успела.

Мой стон прозвучал постфактум:

– Ид! Ну зачем?..

Маг замер, а я застонала громче прежнего. Зачем?! Ведь все знают – эти цветы срывать бессмысленно, они погибают, оказавшись в тепле.

Идгард, безусловно, тоже знал, но…

– Подожди, – ответил он, чтобы вновь потянуться и отломить ещё пару веток.

Я уставилась укоризненно, однако ищейка не устыдился. Вместо этого он сделал какой-то магический пасс, и ветки, усеянные нежными остролистыми цветками, окутало мерцающим полупрозрачным полотном.

И пусть знатоком магических наук я не являлась, но общий смысл уловила. Это невесомое полотно, безусловно, было призвано сохранить хрупкие цветы.

Только в этот раз вопроса «зачем» не возникло. Более того, я зацепилась за другое… Вернее, за то же самое – за момент, который уже привлекал внимание, но не переставал удивлять.

– Ты так легко тратишь магию, – сказала я.

Идгард пожал плечами и пихнул цветы в подшитый к плащу внутренний карман.

– Для меня это странно, – продолжила я. – Ведь магия даётся не просто так, это огромная ценность.

– Да, ценность, – не стал спорить Идгард, – как и остальные таланты. Но, Айрин, неужели ты, обладая талантом к рисованию, только «доброе-ценное-вечное» рисуешь?

Я немного смутилась. Разумеется, нет. Под настроение можно нарисовать и шарж, и что-нибудь совсем бессмысленное.

– Вот с магией примерно так же, – верно угадав ход мыслей, пояснил Ид. – Если заниматься только полезными вещами, можно с ума сойти от скуки.

Невольно вспомнились события последних дней и то, сколько времени все братья тратили на такую бесполезную вещь, как танцы вокруг «возлюбленной» младшенького.

Я даже хотела озвучить, поддеть Ида, однако тот сказал раньше:

– Айрин, тебе понравилась наша прогулка?

– Очень, – даже не пытаясь скрыть восхищение, выдохнула я.

В ответ удостоилась новой улыбки и хитрого блеска серо-синих глаз. После чего услышала:

– Тогда с тебя ответный подарок.

Та-ак… А это ещё что?

Я уставилась с подозрением и приготовилась отбиваться. Просто интонации, прозвучавшие в голосе блондина, навели на неприличные мысли – я решила, что сейчас Идгард потребует поцелуй. Вот только…

– Айрин, пожалуйста, взгляни на нашу крепость, – внезапно выдал он. И, приняв ну очень жалобный вид, добавил проникновенно: – Мы так старались.

Чувство раздражения? Нет, не возникло. Более того, я невольно рассмеялась и, выдержав паузу, кивнула.

Хорошо, взгляну и даже с горки покатаюсь. Но только один раз! В крайнем случае, если сильно-сильно понравится, то два.

В резиденцию герцога Раванширского мы вернулись очень не скоро, и от крепости уже не летели, а шли пешком. При этом держать приличное выражение лица я не могла – беспрестанно хихикала. Дело в том, что там, у крепости, кое-что ещё случилось.

Во-первых, творение высокопоставленных оболтусов, которое получилось грандиозным и по-настоящему красивым, плотно оккупировала малышня – дети проживающей в замке прислуги.

Увидав нас, детишки сперва растерялись, потом попробовали ретироваться, но Идгард махнул рукой и заявил великодушно:

– Да играйте, что уж.

Малышня приняла эти слова с восторгом, а в качестве благодарности одолжила «леди» модную разноцветную картонку. На этой картонке я с горки и съехала, причём не два, а целых три раза.

Экскурсовод наблюдал за данным процессом с видом истинного победителя, и это было ужасно смешно, но не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось дальше.

Когда мы покинули крепость и преодолели примерно половину пути до замковых ворот, Идгард остановился и сказал:

– Кстати, Айрин! Ведь у меня есть ещё один подарок!

Я, разумеется, тоже остановилась и глянула заинтригованно, а Идгард… Он извлёк из кармана кисточку и протянул мне с таким видом, с каким добрый дядюшка протягивает любимой малолетней племяннице сахарный леденец.

Я сперва опешила, а осознав всю ситуацию, залилась хохотом.

– Что не так? – тут же насупился маг.

– Нет-нет, – сквозь смех простонала я. – Всё так. Всё в порядке!

Ид насупился сильней, а моё веселье перешло в самую буйную стадию – я практически пополам согнулась. И лишь отсмеявшись, выхватила кисточку из рук будущего хозяина здешних земель, чтобы наградить того самой широкой улыбкой и сказать:

– Это очень мило!

Остаток пути Идгард… молчал, ну а я продолжала хихикать. А когда миновали замковые ворота, пересекли двор и, поднявшись по широким ступеням, оказались в холле, моё веселье перешло в стадию, близкую к истерике.

Просто там, в холле, поджидала целая делегация! Компания, состоящая из пары слуг и четвёрки крайне недовольных белокурых мужчин.

Осберт, Тунор, Селв и даже Вирдж не просто хмурились, а буквально излучали негодование! Ещё до того, как к нам подскочили слуги, желая забрать верхнюю одежду, судья сложил руки на груди и сообщил:

– Это нечестно. Мы так не договаривались.

– Да? – «невинно» переспросил Ид.

Осб сощурил глаза, остальные дружно поджали губы, а увидав в руках старшенького извлечённые из внутреннего кармана ветки азанариса, возмутились пуще прежнего.

– Идгард! – выпалил Селв.

– Совесть есть? – поддержал предыдущего оратора Тунор.

Ищейка лукаво улыбнулся и парировал:

– А вы как хотели? Я же маг, а мы, маги, всегда играем не по правилам.

– Но не до такой же степени! – продолжил возмущаться Осб.

Ну а Вирдж…

Красавчик шагнул вперёд с самым грозным видом и, уперев кулаки в бока, напомнил:

– Это вообще-то моя девушка, и я категорически против вот таких свиданий!

– То есть этим, – Ид указал на пыхтящую троицу, – водить Айрин на свидания можно, а как я, то сразу запрет? – И после короткой дурашливой паузы: – Что за дискриминация? Я вообще-то старший!

Сокурсник аж подпрыгнул и, не найдясь с ответом, попробовал переложить с больной головы на здоровую. В смысле, перестал сверлить взглядом Идгарда и уставился на меня, как бы намекая, что без моего согласия никакого свидания бы не было.

Я могла промолчать, ограничиться улыбкой и удивлённым взглядом, но настроение было настолько хорошим, что не сдержалась и спросила, хлопнув ресницами:

– А что такого? Ты же сам уверял, что Ид – самый безопасный вариант.

Пауза. Недолгая, но предельно выразительная.

Ну а после неё…

– Что-о-о? – выдал упомянутый «вариант».

Действительно не ожидал, и возмущение, прозвучавшее в его голосе, было гораздо сильнее того, что транслировала встречавшая нас делегация.

Услышав и оценив эти интонации, я в который раз залилась хохотом, а успокаиваться начала лишь после того, как в холле леди Элва появилась.

Маркиза была заметно удивлена и, кажется, слегка обеспокоена. Однако, увидав моё веселье, сразу заинтересовалась и даже заулыбалась. А приблизившись, спросила:

– Над чем смеётесь?

– Не смеёмся, – насупленно поправил Идгард, – а смеётся!

– Хорошо, – спорить мать семейства не стала. – Над чем смеётся наша Айрин?

Ищейка фыркнул и точно хотел промолчать, но всё-таки сказал:

– Не поверишь. Надо мной!

Удивительно, но леди Элва как раз поверила, и сразу. Только детали выяснять не стала, вместо этого спросила доброжелательно:

– Как погуляли?

Обращалась леди ко мне, и я же ответила:

– Чудесно.

Маркиза вежливо кивнула, а спустя секунду обратилась уже к сыновьям… и вот теперь на её лице вновь отразилась некоторая обеспокоенность.

– Мальчики, вы, случайно, не знаете, кто все розы в зимнем саду порезал? Буквально пару дней назад столько цветов было, а сейчас одна сплошная пустота.

Владевшее мной веселье плавно попятилось, чтобы вскоре исчезнуть вовсе. Одновременно в сердце вспыхнула иррациональная надежда – вдруг эти слова маркизы всё-таки послышались?

Вот только…

– Мм-м, – сказал Осберт.

– Ээ-э, – добавил Тунор.

– Кхе-кхе, – поддержал компанию Селвин.

А самое гадкое – стыдно этим заразам не стало! Вместо них жгучим румянцем залилась я.

Леди Элва, конечно, заметила и сильно растерялась. Зато выводы сделала совершенно правильные – то есть догадалась, что цветы вовсе не гостья воровала.

– Нет, – поспешно сказала маркиза. – Всё в полном порядке, всё замечательно! – И уже сыновьям: – Можете хоть всё срезать, и кусты повыдёргивать, и деревья спилить, только… предупреждайте, ладно? А то садовник сегодня пришел, и…

Всё. Румянец сменился настоящим жаром! Щёки запылали, а ещё появилось желание провалиться сквозь землю и не видеть леди Элву никогда!

Хозяйка опять заметила и, кажется, хотела успокоить, но я оказалась проворней, выдохнула:

– Леди Элва, вам помощь в подготовке праздника нужна?

Маркиза слегка удивилась и отрицательно качнула головой. Потом добавила, причём очень ласковым голосом:

– Нет, дорогая. Мы справляемся, у меня очень смышлёные помощницы из числа слуг.

Выслушав эти слова, я вздохнула ещё глубже и, выдавив из себя улыбку, шагнула к Вирджу.

– В таком случае мы в студию, – закончила мысль я.

Вот теперь схватила сокурсника за локоть и буквально потащила прочь. Стыд перед леди Элвой медленно, но неотвратимо сменялся злостью на Осба, Селвина и Тунора.

Как они могли? Как только совести хватило так поступить? И ладно бы сами, но они же меня подставили!

– Всё, – прошипела уже вслух. – Больше никаких прогулок и экскурсий! Теперь мы точно до самого конца каникул сидим в студии!

Сообщник, нужно отдать ему должное, не заспорил, а наоборот, закивал. И даже шагу прибавил, хорошо понимая, что сопротивляться сейчас опасно.

А я уже не просто шла – буквально летела через величественные залы. Отдельно очень радовалась тому, что в миг появления леди Элвы в моих руках не было ничего тяжелого. В противном случае я бы точно кого-нибудь убила. Вернее, не кого-нибудь, а всю эту бессовестную троицу!

К моменту, когда маркиза аккуратно протиснулась в приоткрытую дверь мастерской, я почти успокоилась. Стояла возле мольберта и честно пыталась рисовать небо.

Получалось так себе, потому что по задумке небо должно было быть золотисто-голубым, а нужный тон категорически не подбирался. Я всё время норовила сгустить, добавить фиолетового и чёрного.

Вслед за леди Элвой в обитель творчества прошмыгнули две служанки с подносами. Одна тащила бутерброды и какие-то закуски, а вторая фрукты и десерт. Повинуясь жесту маркизы, девушки водрузили подносы на предназначенный для перекусов столик и мгновенно ретировались. Сама леди Элва уходить не спешила – едва за служанками закрылась дверь, плавно повернулась ко мне.

На её лице отражалась целая гамма эмоций – от грусти до молчаливой попытки подбодрить. И слова… В общем, они были ожидаемы.

– Айрин, не расстраивайся. Прошу!

Я глубоко вздохнула и, отложив кисть, отошла от мольберта. Затем вытерла руки о фартук и открыла рот в желании объяснить, что мне дико жаль тех роз, но леди Элва оказалась быстрей.

– Айрин, милая, всё действительно хорошо! Мне ужасно неловко, что ты стала свидетельницей того разговора… Я просто не подумала, не догадалась, что это мальчики. Они впервые покусились на розы из зимнего сада, вот я и…

Маркиза замолчала и потупилась. Она была совершенно искренна, а смущалась даже больше, чем я. Именно поэтому я подумала и… промолчала. Более того, улыбнулась, делая вид, что инцидент исчерпан и зла ни на кого не держу.

Леди Элва в эту улыбку поверила. Сразу просияла в ответ и даже поникшие плечи расправила.

А выдержав приличествующую моменту паузу, прощебетала:

– На обед вас, как понимаю, не ждать?

Я отрицательно качнула головой, Вирдж, который колдовал над куском глины, – тоже.

– Вот так я и знала, – продолжила Элва. И, указав на столик: – Тогда хотя бы бутербродов поешьте.

– Поедим, – не отрываясь от своего занятия, заверил Вирдж.

– Обязательно, – поддержала я.

В этот раз не лукавила и, если совсем честно, угоститься бутербродом планировала прямо сейчас – просто очень за время прогулки с Идгардом проголодалась.

Однако намекать маркизе на собственное голодное состояние, разумеется, не стала. Чуяла, что в этом случае меня выдернут из студии и накормят как полагается.

– Ну тогда ладно, – выдохнула леди Элва.

Вытянула шею, чтобы взглянуть на недописанный пейзаж, затем пригляделась к будущей скульптуре Вирджа.

– Раз все при деле, то я, пожалуй, пойду.

– Угу, – откликнулся младший «поросёнок».

А я всё-таки сказала…

– Я очень рада, что вы не сердитесь.

– Ох, Айрин!

Леди Элва всплеснула руками, давая понять, что сердиться вообще не с чего. Следом подарила лучистую улыбку и действительно поспешила прочь.

Едва она ушла, я вытерла руки уже не о фартук, а пропитанной растворителем салфеткой. Затем сходила в примыкающую к студии уборную, чтобы воспользоваться мылом, и лишь после этого уделила внимание бутербродам.

Сообщник как раз переделывал шутовской колпак и присоединиться к перекусу отказался. Так что я взяла тарелку и отошла к окну… Жевала, смотрела на подпорченную снежной крепостью натуру и… всё-таки злилась. То есть с наличием крепости я как бы смирилась, но теперь, после истории с розами, снежное строение раздражало жутко.

И тем неприятнее было услышать отстранённое:

– Айрин, смирись.

– Что? – отворачиваясь от окна, переспросила я.

– Смирись, говорю. Сопротивляться бесполезно.

Я сперва замерла и нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём он вообще толкует, а потом…

– С ума сошел? – выдохнула ошарашенно. – Ты обещал, что нужно потерпеть всего пару дней!

Красавчик, втравивший в это сомнительное приключение, всё же изволил отвлечься от заготовки и взглянуть на меня.

– Если я хоть немного знаю своих братьев, то теперь в покое тебя не оставят. Видишь ли, Ид нарушил правила. Вместо нормальной прогулки по замку устроил целое представление. То, что он старший, конечно, даёт некоторые привилегии, но остальные с таким положением не смирятся. Теперь им нужно нагнать Идгарда.

– Вирдж! – не выдержав, взвизгнула я.

Очень хотелось, чтобы сокурсник забрал слова обратно. Чтобы улыбнулся и сказал – шучу! Но нет. Он был серьёзен и непоколебим.

– Вирджин, я тебя придушу! – выдала единственное, что смогла.

Будущий великий скульптор равнодушно пожал плечами. Мол, души, Айрин, ибо изменить ситуацию я всё равно не в силах.

– Кстати, насчёт пейзажа и остальных работ, – продолжил сообщник. – Ты не расстраивайся, но братья всё равно влезут. Можешь заниматься чем угодно, но они обязательно найдут лазейку, потому что каникулы не бесконечны, а соревноваться за внимание девушки, которая постоянно погружена в свои картины, совсем неинтересно.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а потом я не выдержала снова:

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что я могу? – отозвался Вирдж. – Особенно против всех четверых.

Я буквально захлебнулась возмущением и испытала острое желание потребовать билет до Демстауна! Но спустя ещё миг вспомнила лицо леди Элвы, срезанные в зимнем саду розы, невероятный азанарис и самодовольство ввалившихся в купе «поросят».

Вспомнила и поняла – нет, без боя не сдамся! И возможности снова влезть в мою работу не предоставлю. Я буду писать такую картину, которую никакими крепостями не испортишь. И мы ещё посмотрим, кто кого!

Короткая ревизия студии дала чудесные результаты, а ещё показала – Вирджин не только очень талантливый скульптор, но и настоящий хомяк. Просто тут нашлось всё – и ширма, и ткань для драпировки, и специальная лампа для подсветки, и ещё один совершенно бесхозный столик.

В итоге всего через полчаса у меня уже была нужная композиция – отличная натура для натюрморта!

Да, я отложила работу над пейзажем и перешла к другой. В качестве главного компонента выступали принесённые в студию фрукты – кстати, довольно экзотичные для этого времени года. Кроме яблок на серебряном блюде лежали виноград, груши и пара спелых персиков. Всё вместе смотрелось очень красиво.

А когда я, заглянув в самый захламлённый угол обители Вирджина, нашла два старинных бронзовых кувшина, картинка заиграла новыми красками. Это было по-настоящему здорово и, что особенно важно, вдохновляюще!

Неудивительно, что за гвоздемёт я взялась с особым энтузиазмом. Ну а после того, как натянула новый холст на подрамник и выбрала ракурс для установки мольберта, почти сразу погрузилась в работу.

Я была счастлива! Абсолютно и безоговорочно! Но ровно до тех пор, как на землю спустился сумрак, а в умиротворённой тишине, наполнявшей студию, прозвучало:

– Ну что? Вы уже заканчиваете?

Идгард, а это был именно он, стоял в дверях и… как-то виновато улыбался. Через несколько секунд причины вот такого выражения лица прояснились – маг пришел не один и выступал в качестве разведчика.

Едва он переступил порог студии, показались и остальные участники «поросячьей» компании. И если на Идгарда я отреагировала почти нормально – а чего злиться, он-то розы не воровал! – то при виде остальных невольно закатила глаза и шумно вздохнула.

– А у вас как-то невесело, – заявил одетый в очередной щегольской камзол Осб.

– И темновато, – добавил Селв.

– И что-то как-то… – попытался продолжить мысль Тунор, но со словами всё-таки не нашелся.

Я, невзирая на творческий зуд в руках, отложила палитру и развернулась к великовозрастным оболтусам. Злилась уже не так сильно, как утром, но выходку не забыла. А братья – о чудо! – поняли…

– Айрин, прости, мы не хотели тебя смутить, – заявил Осберт.

– Мы больше не будем, – всё-таки подобрал слова Тунор.

Одно плохо – обещание прозвучало неубедительно. В поставленные домиком бровки и щенячьи глаза адвоката я тоже не поверила.

– Конечно, не будете, – пробормотал Вирдж, отрываясь от своего шедевра. – Ведь если вы продолжите в том же духе, то Айрин сбежит, и тогда…

Сообщник замолчал, но угрозу леди Элвы все и так помнили. Доказательством тому – ставшие ну очень кислыми физиономии и сказанное уже Селвином:

– Айрин, прости.

Я окинула четвёрку взглядом и поняла – нет, простить не готова. И вообще…

– Вы зачем пришли? – мой голос прозвучал ровно и очень вежливо. Вернее, слишком вежливо! Гораздо вежливее, чем надо.

Братья подобного приёма не ждали и уставились удивлённо, ну а я, подумав, приняла самое здравое решение. Просто развернулась и отправилась туда, где ни один из «поросят» достать не сможет.

Да, я ушла в уборную!

Мой демарш сопровождался растерянным дружным «Ээ-э…», но истинный масштаб замысла высокопоставленные оболтусы ещё не осознали. Они точно решили, что девушка на минуточку, в то время как я…

Я вошла, прикрыла дверь и плюхнулась на установленный возле двери пуфик. При том, что уборная была просторной, идеально чистой и весьма красивой, посидеть тут проблем не составляло.

Вот я и села! И вознамерилась провести тут ровно столько времени, сколько понадобится. Понадобится, разумеется, не мне, а им, «поросятам». Чтобы осознать, что продолжения веселья не будет! Что вся их «великолепная» четвёрка в жестком, безапелляционном игноре!

Вдох, выдох, ещё один вдох, и… я даже расслабилась. Привалилась спиной к стене, прикрыла глаза и приготовилась ждать. Думать о чём-либо не хотела, и мне даже удавалось, но только первые несколько минут. А потом – увы, в голову полезли мысли, причём самые нежелательные.

Каждый раз, когда этот эпизод всплывал в памяти, я старательно от него отмахивалась. Здесь и сейчас отмахнуться тоже попыталась, но не думать было невозможно. Вот невозможно, и всё.

Перед мысленным взором вспыхнула знакомая картинка – приглушенный тёплый свет, многочисленные столики, массивные, выкрашенные в тёмный цвет балки и расположенная в дальнем углу маленькая сцена… Именно так выглядел самый популярный среди студентов кабачок.

Заведение располагалось в квартале от нашего Университета Искусств, и туда регулярно заглядывали все, включая преподавателей. Там же проходили самые громкие вечеринки, на одной из которых всё и случилось.

Вирдж! Наш невероятно талантливый и безумно симпатичный сокурсник решил исправить пробел в списке своих побед и… пристал ко мне. Вернее, для начала пригласил на танец, а потом с мастерством матёрого ловеласа зажал в уголке и спросил:

– Айрин, а почему ты меня не любишь?

Представитель благородного семейства был немного нетрезв, я, увы, тоже. Однако на тот момент лишний бокал вина ещё не выпила, поэтому просто рассмеялась и выскользнула из некачественного захвата.

Особого значения интересу Вирджина не придала – под алкоголем многих на разговоры о любви тянет. Но синеглазый блондин отступиться не пожелал…

Вторая попытка поговорить состоялась через час и успехом тоже не увенчалась. Ну а для третьей Вирдж уже не в уголке зажал, а утащил в один из отдельных кабинетов – тех самых, что предназначены для трапез особо важных гостей.

Я такому утаскиванию не сопротивлялась, в том числе потому, что знала – будущий великий скульптор, невзирая на репутацию бабника, парень приличный. То есть руки, если сама не позволю, распускать не будет, и с поцелуями не полезет.

И он действительно не полез! Вместо этого усадил за стол и завёл философскую беседу о жизни. Начал с очень высоких материй, а закончил уже слышанным:

– Почему ты меня не любишь, Айрин?

Под «не любишь» имелось в виду – не вздыхаешь, завидев меня в коридоре, и флиртовать не пытаешься. Хуже того – не отвечаешь, когда флиртую я!

То есть да, красавчика задело. Не настолько, чтобы перейти к каким-то решительным действиям, но в достаточной степени, чтобы затащить в отдельную кабинку кабачка.

Я, выслушав стенания, конечно, начала отшучиваться, но лишний бокал вина вкупе с философским настроем Вирджина… В общем, остаться равнодушной я не сумела. Просто в какой-то момент стало очень грустно – ведь все вокруг влюбляются, целуются, ревнуют, а я… Не ледышка, но почти.

Добавить сюда предельно искреннюю грусть очень симпатичного парня, и…

– Дело не в тебе, Вирджин, – в итоге сказала я. И добавила фатальное: – Мне просто нельзя.

Глаза собеседника сразу вспыхнули неподдельным любопытством.

– Почему? – выдохнул он. – Что с тобой не так?

Последний вопрос, увы, добил. Он был ключом ко всей ситуации, к пониманию собственной ущербности и горя.

Что не так… Да всё!

– Просто я… я…

Я выболтала. Не сумела сдержаться и сказала. Всего два слова, после которых лицо собеседника вытянулось, а в синих глазах отразился шок.

Следом были уже не вопросы, а настоящий допрос с пристрастием. Вирдж неплохо разбирался в теме и едва ли не зубами в меня впился.

Его интерес был искренним, а мои чувства оказались слишком сильными. Добавить сюда тот злосчастный бокал вина, и… Я не могла молчать. Действительно не могла!

Осознание того, что натворила, пришло уже утром и вызвало настоящую панику. Я целых два часа металась по комнате, пугая своим неадекватным состоянием соседок, а потом не выдержала и отправилась к Вирджу.

Красавчик, как и положено отпрыску очень родовитого и состоятельного семейства, жил в отдельной комнате и, увидав на пороге меня, удивился безмерно. Девица, которая делила с ним постель в эту ночь, отреагировала немного иначе – оскалилась и зашипела, в явном намерении выцарапать «конкурентке» глаза.

Но, невзирая на разъярённую деву, поговорить мы всё же смогли. Вирджин заверил, что дальше его мой секрет не уйдёт, и выглядел при этом настолько открыто, что я поверила. С этого момента и началась наша… ну не дружба, но почти.

Два семестра будущий великий скульптор даже взглядом про тот разговор не напомнил! А теперь – вот, практически скатился до шантажа. Заманил в такую дурацкую, выматывающую нервы ловушку.