Глава 14

Бегу по коридору с горячим пластмассовым кейсом, в котором притаился мой обед. И едва не роняю его на пол, потому что приходится вжаться в стену от резко распахнувшейся двери.

Из кабинета моей подруги выходит практически цыганский табор - взрослая женщина и три помоложе. Примерно от двадцати до четырнадцати. Громкие, в цветастых юбках и с платками на головах. Старшая трясет бумажками и кричит что-то возмущенное в кабинет на своем наречии.

Дожидаюсь, когда вся делегация скроется за углом коридора и только после этого открываю кабинет подруги.

-Вик?! К тебе можно? Я ждала-ждала тебя на обед… Ты где?

Подруга выходит из-за ширмы вытирая глаза бумажным платком.

-Что случилось? - Пугаюсь. - Тебя кто-то обидел?

-Да эти… Ай-не-не… - кивает Вика на дверь. - Чтоб их… На девчонке в четырнадцать пробы негде ставить. Старшая на второй аборт в восемнадцать. А бабка их хлопает глазами. Я говорю, что девчонок насилуют. Или я не знаю, склоняют по какой-то договоренности к половым связям. А она знаешь что?

-Что? - Глажу подругу по плечу.

-А она говорит, что это я девчонку своими инструментами обесчестила. Ты представляешь? Прокляла меня!

-Ладно тебе, не переживай, - пытаюсь успокоить. - Давай лучше с тобой поедим. Ну ты же медик. Как ты можешь верить в проклятия?

-Да ну плевать мне на проклятие! Она же жаловаться побежала.

-Вот ты подумай, - хмыкаю. - Глупые-глупые, а куда жаловаться все прекрасно понимают.

-Ну опять Галимов премии лишит, а у меня Дашка девятый кончает. Нужно столько всего покупать…

-Я с ним поговорю, - обещаю подруге.

-Да ну! - Отмахивается она. - Думаешь, я не вижу, как тебя воротит? За отца ещё сотрется благодарить…

-Вика… ну фу! - С отчаянием ставлю контейнер с едой на стол. - Аппетит отбила. Что ты за человек?

-А что ты за человек? Лишь бы за всех убогих вписаться? Посмотри. За неделю глаза ввалились. Ты вообще спишь?

Я опускаюсь на стул и закрываю лицо руками.

-Ну а что мне было делать, Вик? - Спрашиваю с вызовом. - Бросить отца? Пусть умирает?

-Да он и так умрет, глупая. Ну не меняется человек. Сколько бы его здесь не держали.

-Ну хотя бы две недели, Вик, - шепчу. - Чтобы он от вторичного гепатита не загнулся.

-А дальше?

-А дальше я хотя бы видеть и знать не буду.

-Ой дурна ж девка… - обнимает меня подруга и целует в макушку. - Не реви.

-Я не реву. - Всхлипываю.

-Будет и на нашей улице камаз с пряниками. Я все еще надеюсь, что старик наш Шарапов вернется. Надоест ему в Африке сидеть. Здесь тоже людей надо спасать. И пациентов, и все отделение, и нас с тобой.

-Я решила увольняться, Вик, - шепчу. - Как отца выпишут и комиссия пройдет - уйду. Галимов все равно мне жить спокойно не даст. А с ним я не могу. Я честно попробовала.

-Ну перестань, Насть! Ну что он? Совсем что ли ненормальный? Забудется…

-Ну вот и посмотрим, нормальный он или нет будет, когда я ему о своем уходе сообщу. Сил моих нету…

-Пошли что-ли покурим…

-С ума сошла? Что там у тебя в судочках, доставай, давай, - вспыхивает подруга.

-Баклажаны с сыром и грибами, - вздыхаю.

-Ммм… - подхватывает подруга рулетик. - Господи, как вкусно! Я бы сама на тебе женилась, Настька. Ненавижу готовить. Есть - это лучше, чем курить.

-А мою стряпню ещё и полезно, - улыбаюсь.

-Ммм, - хватает вторую порцию подруга. - Кстати, что у тебя со съемом квартиры?

-Сегодня в семь женщина придет смотреть. Взрослая. По-фото очень приятная.

-Ну и хорошо, - кивает подруга.

Мы ещё болтаем о местных сплетнях и рабочих новостях, а потом разбредаемся по кабинетам до конца рабочего дня.

В шесть я отпускаю последнего пациента и уже собираюсь закрыть кабинет, как дверь распахивается, и на пороге появляется Галимов.

-Привет, Настенька… - он подходит ко мне с улыбкой и, обнимая за талию, целует в щеку. - Сегодня был такой сложный день, а ты сама даже не забежала ко мне ни разу. Я скучал…

Мне хочется съязвить в ответ логичным вопросом, когда это я забегала? Но вовремя прикусываю язык и просто терпеливо жду, когда начальник отстранится.

-Ты просто так зашел? - Спрашиваю вежливо. - Или по какому-то вопросу?

-Соскучился, говорю же, - хмурится Галимов, - и вот ещё, - кладет мне на стол карту пациента. Здесь нужно написать, что у парня имеются внутренние гематомы и следы желудочного кровотечения.

-Что? - смотрю я на бумаги. - Зачем это? Очередной призывник?

-Нет, милая, - загадочно улыбается Галимов. - Я же обещал, что найду способ приструнить того капитана. Вот он…

-В смысле? - Ручка начинает дрожать в моих пальцах.

Я действительно и очень серьезно сейчас пугаюсь за Тишина.

-Пока я тебя ждал в коридоре, ко мне подошла одна женщина…

-Подожди! - Перебиваю своего начальника и ещё раз перечитываю документы, только уже имея контекст. - Ты хочешь, чтобы я написала травмы одному из тех уродов, что напали на детей? Ты с ума сошел?

От шока я впервые называю Галимова на «ты».

-Настя, - усмехается он, - почему сразу уродов? Они там все дети. Какая разница - шестнадцать лет или восемнадцать?

-Это очень большая разница! - Сжимаю кулаки. - Ты хочешь, чтобы я подставила ребенка! По этом, настоящие виновные драки останутся на свободе! Семен, ты вообще понимаешь, что эти парни - преступники? Они карманники и, возможно, наркоманы?

У меня от эмоций даже начинает пульсировать в висках. Вот оно! Вот! У Галимова всегда только такие методы уничтожения противников! Нужно ли объяснять, почему я его так опасаюсь?!

-Как ты раздухарилась… - усмехается мой начальник и складывает руки на груди, отходя к окну. - А теперь посмотри на эту картинку с другой стороны. Шестнадцатилетниму пиздюку ничего не грозит, кроме штрафа и учета. А вот остальных может ждать реальный срок. Ты считаешь, что в восемнадцать- это то, что нужно? Да любая мать отдаст любые деньги за то, чтобы отмазать сына.

-Ты уже взял деньги? - Тяжело сглатываю. - Но Семен Сергеевич! Я уже подписала показания Кости. Там сказано, что четверо напали на одного.

-С него вообще никаких вопросов, Настя. Ему десять лет. А капитанишка решил себе и майору раскрываемость повысить. Хрен ему по всему рылу… - заканчивает зло.

-Я не буду этого делать… - отвечаю тихо. - Извини. Хотя бы потому, что не хочу после ходить и бояться. А если эти «дети» ещё что-то натворят, ещё и чувством вины. Почему бы тебе самому не поставить подписи на документах?

-Значит, - ухмыляется Семен Сергеевич, - вот ты как заговорила. А я думал, что мы с тобой теперь вместе. Разве нет?

-А если завтра придут из прокуратуры? - Истерично ему улыбаюсь, - Иы тоже будем вместе? Или может быть, вы все на себя возьмете?

-Я тебя услышал, - кивает Галимов и, подхватив документы, направляется к выходу из кабинета.

-И что дальше? - Окликаю его возле порога.

Пусть уже сразу все мне скажет.

-А дальше, Анастасия Романовна, вы пойдете домой и хорошо подумайте о своем поведении. Утро вечера мудренее…

Он выходит в коридор, шлепая дверью о косяк.

Ну вот и все? Я попала? Страх прокатывается по телу волной.

Чего теперь мне ждать? Господи, Настя, почему ты не можешь быть хитрее. Обнять, поцеловать мужика…

От омерзения передергивает. Ну вот такая я. Бракованная.

Честность и порядочность в женщине нынче производственный брак.