Глава 2. Бешеный. Анимешка

Мой водила очень сильно хочет пойти со мной, но я только отмахиваюсь раздраженно. Совсем меня за немощного старика держат, что ли?

Да и чего тут может быть опасного, в Жулебино? Кроме нарков и гопников? Да и те, наверно, вымерли уже.

По крайней мере, я ничего критичного не вижу. Обычный спальный район. Пустой, ну так оно и понятно: ночь. И апрель в Москве не располагает к прогулкам и посиделкам на лавочках.

Через пять минут, стоя перед приоткрытой дверью в квартиру, за которой — темнота, я уже немного сомневаюсь в правильности своих выводов.

Наверно, надо отойти в сторону и вызывать полицию… А вдруг я просто на воду дую?

Девка, которая тут должна жить, вроде как певичка, то есть, творческая, мать ее, интеллигенция. Может, она в запое? Творческом? Или обычном… И дверь тупо забыла закрыть.

Прислушиваюсь.

Тишина.

Медленно толкаю дверь, не спеша заходить, но и не прячась. Это лишь в боевиках всякие опытные копы с линии выстрела красиво валят, а мы, обычные русские мужики, предпочитаем, чтоб нас сразу рассмотрели. И превентивно уссались от страха.

Оно верней выходит.

Враг потом деморализованный, в мокрых штанах. Да и по запаху легко найти.

Но это я так, прикалываюсь, себя развлекаю. Понятно, если бы чуял опасность, так бы себя не вел.

Но я ничего не чувствую.

Тишина. Темнота.

Не полная, кстати, темнота, очертания предметов различаю.

Захожу, осматриваюсь.

Так… Табурет барный опрокинут. Но больше ничего такого не вижу критичного.

Может, спит хозяйка.

Будить?

Свет врубать?

Напугаю.

Проверить надо.

Хожу по комнате, как дурак, присматриваясь к окружающему пространству.

И как-то вот кожей всей ощущаю, что что-то не то.

Причем, опасности себе не чувствую, а у меня на это дело — развитый инстинкт, а вот присутствие кого-то еще в квартире — очень четко.

Кто-то сидит, затаившись, судя по всему, в самом темном углу. И тихонько дышит. Верней, ему кажется, что тихонько, а на самом деле довольно шумно, с всхлипами. И веет страхом от этого спрятавшегося.

Хозяйка квартиры? Или вор, который убил хозяйку и теперь притаился?

Черт…

А ведь мог бы водилу с собой взять! Вдвоем-то однозначно веселее было бы!

Интересно, где прячется?

Пофиг.

Сейчас свет врублю и гляну! Явно никого не разбужу и не напугаю. Сильнее, чем уже есть.

Свет на мгновение ослепляет, но зато и прячущийся обнаруживается сразу. Прячущаяся.

Девчонка.

Сидит, скукожившись, у барной стойки, обнимает себя руками. И смотрит на меня снизу вверх.

Свет отражается в ее огромных раскосых глазах. На бледном лице — выражение такого ужаса, словно она привидение увидела. Или монстра.

— Вот ты где… — бормочу я зачем-то, тяну ее за руки. Девчонка упирается, но против меня, конечно, ничего не может сделать. — Вставай.

Перехватываю ее поудобней за плечи и поднимаю силой.

И, наверно, перебарщиваю все же, потому что девчонка оказывается очень легкой и буквально взлетает над полом, повисая беспомощно, словно кукла, в моих руках.

Это меня чуть-чуть удивляет. Чего это она? Настолько боится?

Хочу сказать ей, что я от ее подруги, успокоить, короче говоря, но почему-то молчу.

И держу ее, ощущая, какая она маленькая. Совсем, ведь, мелкая, надо же… И такая… Кукольная. Узкое личико, темные раскосые глаза, черные волосы в короткой асимметричной стрижке… Кореянка? Черт… Почему не знал? Не спросил, потому что, дурака кусок.

С другой стороны, какой смысл спрашивать? Какое мне дело, как выглядит девчонка, подружка моей невестки? Вообще без разницы же. Я ее, как женщину, и не планирую рассматривать, ни при каких вариантах, даже будь она Мерлин Монро тут.

Тем более, что она — вообще не Мерлин Монро.

Не мой формат совершенно.

Да и типаж не мой.

На таких девочек западают худые мальчики в свободных штанах и с сережками во всех местах. Рисуют их в разных пошлых видах, дрочат потом на эти рисовки… Как-то это называется даже…

Но мне не важно, как.

Все равно я не любитель.

Просто… Ну… Неожиданно как-то, да.

Она не пытается вырваться, висит покорной тряпочкой в моих руках. Приняла чего-то? Зрачки расширены, глаза кажутся черными-черными. И ужас в них потусторонний.

Надо что-то делать.

Я прикидываю, какими словами успокоить девчонку, и в этот момент она начинает шептать, испуганно и жалко:

— Пожалуйста… Пожалуйста… Сделай это быстро…

Чего?

Не понял сейчас…

Хочу уточнить, но девка снова принимается умолять:

— Пожалуйста… Не мучай…

И облизывает губы.

Они как-то сразу становятся розовыми и пухлыми, что на бледном лице смотрится… Ладно, пусть будет странно. Да. Странно.

— Не мучай…

— Хорошо, — говорю я, понимая, что девка явно под чем-то, и не надо ее волновать. Надо согласиться. — Я не буду тебя… мучить.

Она еще шире распахивает свои невероятные глаза, словно не веря, что я согласился, а затем выдыхает благодарно:

— Спасибо…

И обвисает в моих руках еще больше.

Да ебтвою…

Перехватываю ее поудобней и тащу вниз, к машине.

Не было у меня проблем, так нашел, надо же!

В машине я укладываю девчонку на заднее сиденье, укрываю пледом, который вытаскивает удивленный моим приобретением водитель, заботливо укутываю голые стройные ноги в высоких плотных чулках. Кроме них, заканчивающихся на середине бедер, на анимешке только свободная футболка, как раз до середины этих бедер и доходящая. От возни моей все это дело задирается, и я наблюдаю еще и черные трусики с каким-то принтом спереди, то ли кошка, то ли собачка. Блядь… Дебилизм и с боку бантик…

Трусы с рисунком…

Ловлю внимательный взгляд водителя на ногах и трусах девчонки, укутываю ее пледом поплотнее, неожиданно злясь на ситуацию.

А девчонка, не просыпаясь, начинает плакать. Да так горько, что мне не по себе становится. Терпеть не мог никогда женских слез, фальшивых насквозь. Но сейчас никто не играет.

Она реально чем-то до такой степени напугана, что не понимает даже, что плачет. Просто слезы льются по щекам из-под сомкнутых длиннющих ресниц.

И я вытираю их.

Вытираю, проклиная все на свете.

Задеваю пальцами распухшие от слез губы, бешусь еще больше, учитывая, что девчонка никак не может успокоиться.

Ей явно от моих утешалок еще хреновей!

А я терпеть не могу утешать хнычущих баб!

В конце концов, она устает рыдать и затихает.

Я сажусь рядом с ней, поправляю плед и командую водиле ехать домой.

По пути периодически посматриваю на мирно спящую девчонку, и в душе что-то такое… Странное.

Зачем мне это все, вообще?

Какого хера вляпался?