Глава 6. Не надо

У него невероятные глаза.

Серые, с синими всполохами. Сейчас — как темное небо. А я помню их совсем светлыми, словно морозными. Темное небо — красивей.

Завораживает.

Моргаю, пытаясь выбраться из морока, прижимаю руки к груди. А хочется — к нему прижать.

До того сильно это желание, что стискиваю пальцы судорожно, борясь с неуместным горячим импульсом.

Он близко так. И я, дурочка, очень хочу сократить еще это расстояние, окунуться в его терпкий, такой мужской запах, потереться о его грудь, словно кошка, помечая своего человека…

В голове возникает картинка, как я это делаю.

И серый взгляд, становящийся все более и более удивленным.

Боже…

Вот я больная, все же…

Стыд зажигает щеки, заставляет слезы опять выступить на глазах. Похоже, эмоции до предела расшатаны.

И я делаю единственное, что можно, в этой глупейшей ситуации.

Я говорю ему, наклонившемуся зачем-то слишком уж близко:

— Доброе… Утро…

Голос хрипит, сипит, словно я накануне много пела. Или болела.

Короче говоря, жуткий голос.

Наверно, именно поэтому Демид Игнатьевич ставит обе руки у моей головы, наклоняется еще ниже, изучает мое запрокинутое лицо требовательно и внимательно:

— Доброе… — наконец, задумчиво говорит он, — ты зачем встала?

— Я… — мне почему-то снова стыдно, хотя не девушка невинная, и никогда ничего подобного не стеснялась, — мне… в ванную…

— Тебе рано еще, — отвечает Демид Игнатьевич, — иди ложись.

— Нет, — упрямлюсь я, — мне надо!