Глава 62

* * *

Карина

Все хорошее заканчивается, наш медовый месяц, к сожалению, пришлось прервать и перенести в московскую квартиру. Днем Амир пропадал, а ночи были только нашими. Я догадывалась, где он пропадал. Олега не ликвидировали, но отправили раскаиваться в вынужденную затяжную командировку. Амир уверил, что это было решение Олега. Он даже просился в горячую точку, чтобы искупить свою вину.

– Лучше я красиво умру, чем буду влачить жалкое существование, – слова парня дословно передал мне муж. Я знаю от Валида, что Олег просил прощения у меня и Самира, но об этом Амир ни слова не сказал, не простит и мне не позволит.

Что стало с тем, кто все это затеял, я не знала. Амир попросил не спрашивать. Я поняла, приняла и больше не лезла. Еще несколько дней Самир и его охрана шерстили все связи налетчиков. Проверка закончилась, я смогла вернуться в университет.

Анька радовалась так, будто второй раз в этом году наступил Новый год, и ей подарили машину. Приятно, что у меня такая подруга. Мы, словно старые перечницы, не могли наговориться. Нас чуть с лекции не попросили. Перемен нам было мало. О том, что произошло за городом, я не рассказывала. Амир не запрещал, но я сама понимала, что не всем стоит делиться. Все, что касается работы – табу. Но и без этого много чего случилось. Только то, что Макс пропал и не показывается на учебе, меня сильно заинтересовало. Наверное, все-таки встрял со своими долгами. Надеюсь, не плавает в Москва-реке. Пусть он и гаденыш, но все равно жалко, если убили. Может, Амира попросить выяснить?

– Рассказывай, как прошла первая брачная ночь? Красавчик не подвел? – задает провокационные вопросы подруга, когда мы остаемся одни в аудитории.

– Не подвел, но можно без подробностей?

– Больно было?

– Терпимо. Попадешь в хорошие руки, даже внимания не обратишь, – странно рассуждать о сексе.

Две недели назад мы были на равных, обе только рассуждали. А теперь я вроде профессионал, а Анька дилетант. На самом деле я все еще новичок в этом деле, а то, что я превращаюсь в раскрепощенную и страстную женщину в постели – заслуга Амира. Он сводит меня с ума. Заставляет все нервные окончания гореть. Знает, на какие точки надавить, где и как целовать, чтобы в голове не оставалось ни одной мысли.

– Хочу, чтобы скорее наступил июнь, закроем сессию – и два месяца свободы, – рассуждает Анька. Достав их рюкзака плитку шоколада, разламывает и кладет на стол. Болтая ни о чем, уминает с ней всю плитку.

Я обожаю лето, но сейчас я не хочу, чтобы оно наступало. Амир после ранения находится на больничном. Если в ближайшие недели команду пошлют в командировку, он останется, а вот следующую командировку он уже не пропустит. Может, мне его каждый месяц немного ранить, пока не закончится контракт? Глупая мысль, я просто боюсь его потерять.

Иногда меня забирал Димыч, потому что Амир уезжал за пределы Москвы и не успевал вернуться. Я несколько раз интересовалась, куда он мотается почти каждый день, но Амир сухо отвечал:

– Карина, я не могу тебе всего рассказывать. Это касается работы, и это секретная информация.

– Это связанно с нападением?

– Отчасти, – после непродолжительной заминки.

Увидев его на стоянке, обрадовалась, сердце забарабанило в груди, будто готово было вырваться и броситься к Амиру. Нельзя так любить, сказали бы умники. А как можно? Только так и нужно любить – всем сердцем, душой, каждой частичкой своего тела.

– Привет, – будто с утра не виделись, притянул и коснулся губами лба.

Целоваться на людях мой муж не любил, корни и воспитание не позволяют прилюдно выражать чувства. Я и сама не готова к таким экспериментам. Все, что происходит между нами за закрытыми дверями, это только наше. Таинство, волшебство, нежность, интимность – не хочу, чтобы туда лезли даже доброжелатели.

Аньку довезли до подъезда, хоть она и отнекивалась. Как только остались одни, Амир сплел наши пальцы и не отпускал до самого дома. Я заметила вновь сбитые костяшки на его руках, но никак не прокомментировала, привыкла. В подъезде мы целовались, будто подростки, дорвавшиеся друг до друга. Дикие и сумасшедшие.

– Я в душ, – предупреждает Амир, когда мы входим в квартиру. – Провонял базой, самому некомфортно. Я быстро, – кидает многозначительный темный взгляд.

Я уже знаю, что потащит меня к ближайшей ровной поверхности, как только выйдет из душа. По коже бегут мурашки в предвкушении, но сначала его нужно накормить. Это я про еду. Другое он возьмет сам и не спросит. Не успеваю выбрать продукты, в дверь звонят. К нам редко кто заглядывает, поэтому смотрю в глазок, прежде чем открыть. У дверей стоит молодая женщина с ребенком. Мальчик лет пяти.

– Вы к кому? – интересуюсь, открыв дверь.

– Амир здесь живет? – рассматривая меня недовольно.

«Родственница мужа, что ли?» – появляется мысль, когда слышу акцент.

– Да, – неуверенно отвечаю, а у самой желание захлопнуть перед лицом дверь, мне не нравится ее взгляд. Но вдруг и правда родственница?

– А вы кто? – грубый тон задевает. Я начинаю подозревать, что Амир своим о нашей свадьбе не сообщил. Задевает, царапает внутри до кровавых полос.

Говорить, что жена, не стала. Пусть сам и объясняется со своей родней, если брак скрыл.

– А вы? – вопросом на вопрос. И тишина, ни одна из нас не отвечает. Я до сих пор не пригласила ее в квартиру и никакого раскаяния не испытываю.

– Что здесь происходит? – голос Амира врывается в напряженную тишину. Он только из душа. Вышел в одних штанах, торс обнаженный.

– Я жена, – облизывая взглядом моего мужа, заявляет незнакомка, а мальчишка при виде Амира улыбается и кидается мимо меня в объятия мужа.

«Жена? А я тогда кто?»