Глава 2

Военные, гулко стуча сапогами по паркету, подхватили мешок с золотом и вынесли его из кабинета. Вслед за ними вышли и мы. Каппелевцы уже сидели в кузове, стоящего у крыльца, грузовика. Были видны только серые фуражки с кокардами и стволы, уже более современных, карабинов СКС со сложенными под ними блестящими штык – ножами.

Наша же, «разношёрстная» компания, во главе с ротмистром, разместилась в, стоящем поодаль, микроавтобусе. Дорога до завода на машинах заняла совсем немного времени. Около главных ворот предприятия автомобили остановились. Бармин подошёл к караульному. После короткого обмена приветствиями, тот пошёл их открывать. Зелёные створы медленно и натужно раздвинулись, и мы проехали вглубь объекта. Возле цеха мы вновь остановились и белогвардейцы «посыпались» из грузовика на землю.

Огромный проём, открытых настежь ворот, чернел как вход в огромный, заброшенный склеп, весь обветшалый и насквозь пропахший мертвечиной. Жуть навевали, болтающиеся всюду, клочья каких – то проводов, торчащие куски арматурин и тягостный, тоскливо – плачущий звук, раскачивающихся из стороны в сторону, подвесных ламп с металлическим абажуром без единой целой лампочки внутри. Как надгробия возвышались внутри цеха остовы навсегда умерших станков. Ощущение кладбищенской ирреальности дополнялось трупами десятков крыс, во множестве разбросанных вокруг.

прижалась к моему плечу. Все остальные тоже замолчали и старались держаться ближе друг к другу. Только ротмистр и его сотоварищи, казалось, не обращали ни на что внимания. Офицеры построились в каре, в центре которого находились гражданские и те из военных, кто нёс мешок с золотом. Прозвучала команда и вся эта процессия, ощетинившись, как ёж, стволами карабинов с приведёнными в боевое положение штыками, двинулась во чрево этого огромного каменного чудища, лежащего перед нами.

Внутри цеха было сумрачно. Дневной свет с трудом пробивался сквозь закопчённые прямоугольники окон под самым потолком. Некоторые из них были заколочены фанерой или картоном, другие, наоборот, зияли провалами выбитых стёкол, осколки которых торчали в полусгнивших рамах как зубы невиданных, плотоядных хищников. Иногда раздавалось, неожиданное в тишине, хлопанье голубиных крыльев, обладатели которых, как стервятники, кружили под крышей, над мёртвой территорией, отчуждённой ото всех миров, сходящейся в этой точке преломления пространств.

В цехе было три похода, идущих среди станков, по всей длине помещения, один посередине и два вдоль стен. Идти решено было по центральному проходу. Он был наиболее широким, а в случае нападения давал возможность не быть прижатыми к стене. Нервы у всех были натянуты, все органы чувств обострены до предела. И всё – таки выстрелы прогремели неожиданно. Я увидел, как засверкали за чёрными громадами станин вспышки смертельных огоньков. Грохот заполнил всё вокруг, многократно отражённый и усиленный эхом от стен и высокого потолка гигантского помещения. Сразу несколько бойцов из нашего окружения упали. Воздух наполнился криками и стонами. Я схватил Ирину в «охапку» и повалил её на бетонный пол. Максаков и его друзья присели на корточки. И только, Борис Васильевич стоял посереди этой смертельной вакханалии и растерянно оглядывался по сторонам.

- Атакуем вправо! – Раздался громкий и властный приказ ротмистра. - Прикройте гражданских!

Приказ был мгновенно выполнен. Все бойцы развернулись и бросились в штыковую атаку в сторону правого ряда станков. Несколько офицеров, буквально прикладами и «под руки», загнали нас за какой – то металлический бункер. Особенно досталось Ирининому отцу, которого безусый прапорщик мощнейшим ударом в спину втолкнул под укрытие железа. Было хорошо видно, как белогвардейцы убивали бандитов. Кого – то, с хрустом ломающихся костей, рвали штыком, другие падали, от настигшей их пули. Этот бой закончился быстро. Наступила тишина, прерываемая, хриплым от напряжения, дыханием бойцов. Посередине прохода лежали три мёртвых офицера. Неподалёку от меня, за соседним верстаком, штабс – капитан перевязывал себе окровавленную руку бинтом из индивидуального пакета, активно помогая себе при этом зубами. Чуть далее навзничь лежал один из нападавших. Лохмотья чёрной кожаной куртки задрались на лицо. На месте живота было красное месиво, с булькающими пузырьками воздуха, выходившими из порванного, как грелка, тела. Некоторое время он, видимо, ещё был жив, но потом шумно выдохнул, вытянулся и навсегда замер. Рука с грязной татуировкой сползла на пол.

Пригибаясь, к нам перебежал ротмистр. Тут же над его головой, с противным звуком, срикошетила пуля.

- Ну, что? Все живы? Никого не задело? Это хорошо. Ребят жалко. Сразу столько положили. Но, ведь стреляли, гады, в упор. Повезло, что они без автоматов и пулемётов. У нас трое убиты и двое ранены.

- Сколько «головорезов» уничтожили? Я так понимаю, пленных не брали? – Спросил я, лишь бы только спросить. Крупная дрожь от нервного стресса и близости настоящей смерти потряхивала меня. Ирина, сложившись клубком, вжалась всем телом мне в грудь. Остальные мои спутники были в не лучшем состоянии. Все подавленно молчали.

- Пять человек. Наиболее вероятно, что силы противника были размещены равномерно вдоль прохода. Следовательно, и с другой стороны их должно быть не больше четырёх – пяти. Это уже ерунда. И главный свой козырь – внезапность, они уже выложили. Но я больше не намерен бросать своих товарищей под пули. И так, после вашего появления, мои люди стали гибнуть с трагическим постоянством каждый день. Поэтому, принимаю решение. Группа из десяти бойцов шквальным огнём не даёт высунуться никому из оставшихся ублюдков. Мы, тем временем, с остатками отряда и под прикрытием, расположенного в цехе, оборудования уходим через противоположные ворота в помещение, где находится пирамида. Вслед за нами отойдут и основные силы отряда. Если вопросов нет, всем приготовиться и по моей команде, мелкими перебежками, в полуприсяде, быстро двигайтесь к выходу.

Бармин переместился к своим солдатам, и через несколько минут грянула мощная канонада из десяти стволов.

- Пошли! – Бешено вращая глазами и размахивая рукой, в которой был зажат наган, закричал ротмистр. Мы бросились к спасительным воротам.

Вбежав в соседний цех, все остановились, чтобы «перевести дух». Посередине производственной площадки всё так же величественно возвышалась пирамида. Приблизившись к разбитому проёму в её боку, я увидел, что люди Бармина заранее побеспокоились о безопасности нашего перехода. Над обеими сторонами внутренних, сдвоенных двутавров были натянуты металлические троса. Натянуты они были на удобной для человека высоте и создавали эффект перил. Весь наш небольшой отряд стоял у перехода и ждал распоряжений Бармина. Как – то, так само собой получилось, что для нас всех он стал старшим, взявшим на себя всю ответственность за жизнь людей в этой череде страшных событий. Он понимал это, и старался достойно нести эту тяжкую ношу, своим жизненным опытом и силой духа помогая каждому в отдельности и всем вместе.

- Двигаться будем в следующем порядке. Первым идёшь ты, Павел. Как самый опытный в этой телепортации. Переходишь сам и встречаешь там, в своём мире, Александра Петровича и Алексея, у которых будет ценный груз. За ними женщины и Борис Васильевич. Замыкаю переход я. Снимать одежду, я думаю, удобнее здесь, перед входом в пирамиду. Не будем терять времени. – И Сергей Петрович, показывая всем пример, стал расстёгивать ворот кителя. В этот момент всё и произошло…

Трагедия разыгралась за несколько минут. Но в эти минуты произошло столько ужасных событий, приведших к непоправимым последствиям и сломанным судьбам, что их хватило бы с избытком на несколько фильмов или книг с плохим концом.

Начав переодеваться, мы как – то все сбились в кучу, потеряли бдительность. Пять офицеров, сопровождавших нас, дабы не смущать раздевающихся женщин, отвернулись к входным воротам, ожидая возвращения своих товарищей.

И тут появился, невесть откуда взявшийся, Земелин с ещё одним бандюганом, внешность которого описывать не имеет смысла. Люди такой категории для меня все на одно лицо. Да и главным было не это, а то, что в руках у них были автоматы Калашникова.

«Сглазил Бармин», - как то невесело подумал я. – « Без автоматов, всё же, не обошлось. Недооценил я Олежку. И эта промашечка будет стоить очень дорого. Теперь есть все шансы оказаться в другом мире, но, только не в своём, куда уже почти добрались, а, в том, куда никто не стремится. Эх, и Иринку жалко. Не пожили мы с ней совсем».

- Оружие всем на пол! – Закричал Земелин. И, для подтверждения серьёзности своих намерений, дал короткую очередь над нашими головами.

- Приказываю подчиниться, - устало произнёс ротмистр, видя, что его подчинённые не двигаются с места. Сам он медленно потянулся к кобуре с пистолетом. Офицеры неохотно положили карабины на пол.

И тут створки ворот разъехались и в открывающемся проёме показались фигуры бойцов прикрытия. Бандиты на какое – то мгновение инстинктивно повернули головы. Этого мгновения Бармину хватило, чтобы выхватить свой парабеллум и открыть в их сторону беглый огонь. На лбу напарника Земели вспухло красное пятно. Его глаза смотрели удивлённо, руки разжались, и автомат с громким стуком упал на бетонный пол. Вслед за ним, лицом вперёд, повалился и сам громила. Земелин успел отскочить за каменный выступ, и теперь был зажат в узком пространстве между этим выступом и стеной. Белогвардейские пули с шумом отбивали куски штукатурки, которые обильно сыпались ему на голову.

- Быстрее! Быстрее! В пирамиду! – Кричал Бармин. В сумятице боя, мы все столпились у разбитой секции, служившей входом. Спасение было близко. Но, вдруг страшный рёв потряс стены помещения. Показалось, что задрожали даже боковины многогранника. Выстрелы прекратились. Все замерли. Огромный волколак, оставшийся живым в прошлую ночь, стоял на пороге. Глаза его горели бесовским огнём лютой ненависти, шерсть стояла дыбом и обильная, бешеная слюна капала с крупных, жёлтых зубов из открытой пасти. Невыносимый смрад шёл от этой огромной туши, так, как будто это был оживший покойник. Когти увеличивались прямо на глазах, становясь похожими на кривые цыганские ножи. Расшвыряв военных, оборотень в два прыжка оказался возле нас. Я в это время судорожно пытался закинуть мешок с золотом внутрь пирамиды. Тварь явно готовилась к прыжку на меня. Я успел лишь распрямиться, и зверь прыгнул. «Это конец!» - пронеслось в голове. Помню, было страшно и обидно погибнуть так нелепо, от урода, который в нашем мире мечтал стать мерзкой нечистью, которой по своей сути и являлся.

- Н-е-е-т! – Как яркая молния, как прощальный луч заходящего солнца мелькнуло хрупкое, девичье тело, с разведёнными в стороны, как два белых крыла, руками и встало на пути монстра. Чёрная тьма преисподней и чистый свет надежды и добра столкнулись в воздухе со всей силы ненависти с одной стороны, и любви с другой. Столкнулись, и тут же распались на две неравномерные части. Девушку от удара отбросило на несколько метров на пол и она, несколько раз перекувыркнувшись всем телом, застыла, как детская тряпичная кукла, в неестественно заломленной позе. Как бы ни мала была преграда в виде слабого женского тела, тем не менее, зверь не смог допрыгнуть до меня и, запнувшись об Ирину, рухнул как – то неуклюже набок к ногам Бармина, громко клацнув челюстями. На этом он потерял долю мгновения, прежде чем снова смог вскочить на лапы в боевую стойку. Этого мгновения хватило ротмистру, чтобы отсечь шашкой голову монстра. Хрустнули шейные позвонки, с громким чавканьем развалились сухожилия и мышцы. Чёрная кровь залила сапоги офицера. На всякий случай, тот ударом ноги отбросил окровавленную башку подальше от тела. Она уже начала приобретать посмертные человеческие очертания. Обезглавленное тело тоже стало вытягиваться, грязная шерсть кусками отваливалась от него. Не обращая на это внимания, я бросился к телу девушки. Она была жива, и даже в сознании. Струйка крови вытекла из уголка рта и застыла на бледной, словно мраморной щеке. Рядом, потрясённо комкая в руках шляпу, стоял Борис Васильевич.

- Я люблю тебя. Пойдём домой, - прошептали её губы. Я не успел ничего ответить. Раздался взрыв. Послышался звон битого стекла и стоны раненых. Это, воспользовавшись моментом, в наступление перешёл Земелин.

Я схватил Ирину на руки и бросился в пирамиду. Сейчас я бежал по двутаврам, почти не касаясь, натянутых по бокам тросов. За мной шёл Бармин с золотом на плечах, в прямом и переносном смысле этого слова. Кто двигался за ним, я уже не видел. Перед погружением в воду, я надел себе и Ире аквалангистские маски, которые заранее припас Сергей Петрович.

- Ты плыть сможешь? – спросил я девушку.

-Нет, Паша не смогу. Совсем не чувствую ног.

- Не переживай. Нас должны встретить. А ножки мы обязательно вылечим. – Я покрепче прижал к себе Иришу и вывалился в портал.