Глава 34

Макар. Сердце переполняет радость и трепет… Я ее спас, да… С того света вытащил, лечил, ухаживал… Катетер ей менял и подгузники, капельницы ставил… Кожу ее обтирал, волосы расчесывал… Она не просто пациентка – гораздо больше… Красавица Джейн – грустная и загадочная женщина… Та, о ком я ничего не знаю. И она же кажется мне самой близкой… С нее началась моя новая жизнь – без страха и оглядки на прошлое… Я не боюсь больше. Борзов и Караулов до сих пор живы, а я не страшусь мести… Устал бояться. Незадолго до появления в моей жизни Джейн я просил у бога чего-то грандиозного – события, человека, встряски… Она мне была нужна, как глоток чистой воды. Джейн сосредоточенно смотрит в окно, а я любуюсь ею… Красивая баба… На вид ей не больше тридцати. А Наталье Снежиной… Сколько ей, интересно, лет? Я был на похоронах и не запомнил. Инфы нет в интернете – Славик ее тщательно подчистил. Ничего, напоминающего о жене, не оставил… Совсем ничего. Совсем скоро он женится на молодой девахе и вступит в права наследства. Смотрю на Джейн и не вижу шрамов… Так, тоненькие, белесые полоски. Мы с Филом не экономили на противорубцовых мазях – самые лучшие покупали. Если Джейн продолжит ими пользоваться, через месяц от шрамов и следа не останется. У нее хорошие зубы. Белые, ровные. Имеющиеся импланты установлены в дорогих клиниках. Сидящая возле меня женщина – ухоженная и не нуждающаяся… – Джейн, я хотел показать тебе еще кое-что. Открой бардачок, – прошу ее я. Она выуживает оттуда тонюсенькие, кружевные трусики и лифчик. Краснеет, как рак и отворачивается. – Макар, я была в этом белье? – уточняет, нерешительно переводя взгляд на меня. – Да. Я проверил информацию о бренде. В городе такое белье продается в пяти специализированных магазинах. Предлагаю поехать туда и… – Хочешь показать продавщицам меня? Надеешься, что кто-то из них меня узнает? – Да. Смею предположить, что ты купила белье незадолго до рокового дня. – Да, оно похоже на новое. Не понимаю, откуда знаю про это, но… Женщины покупают новое белье и платье перед торжеством. Важным событием. – Платье стоит баснословно дорого. Когда я служил в Ираке, получал примерно столько… В месяц. – Расскажи о себе. Мне интересно, – оживляется Джейн. – Мы будем проезжать мимо сетевой кондитерской. Что ты из сладкого любишь? Пирожное, круассан или… Посидим там, поболтаем. Я расскажу, так и быть. Джейн напрягается при упоминании кондитерской… Меняется в лице, бледнеет… Мне на миг страшно становится – может, воспоминания настигли ее лавиной? Люди редко выдерживают такое безболезненно… Они кричат, сдавливают виски пальцами, по полу катаются… Боятся обрушившейся на них правды, как огня… – Странно… Ты говоришь про пирожные, а мне тошно становится. Наверное, я не ела их? Хотя… Нет, ела. Думаю о наполеоне, и слюнки текут. Интересно, что плохого случилось в кондитерской? – Что еще ты любишь? Горячий шоколад, какао? – Какао… Кажется, мама варила мне его. Частенько… Даже когда я стала взрослой. Но я не помню ее лица – хоть убей… – Давай съедим что-то сладкое, выпьем какао? Ты давно была на свидании? – ищу ее взгляда. – Не знаю. Внутри все молчит… Спит. Странное чувство – ничего не помнить. Ты будто балансируешь над пропастью. Играешь с судьбой. А ты давно был на свидании? У тебя есть любимая женщина? – Нет, Джейн. И на свидания я не хожу… Слишком много хлопот… – Ты про ребенка? Олежка у тебя замечательный, мы успели подружиться, – улыбается она. У меня глаза на лоб лезут от удивления. Сынок – настоящий партизан, и словом не обмолвился… – Да? И чем вы занимались? Любопытно. – Рисовали, решали примеры по математике, пересказывали параграф по окружающему миру. – Офигеть, Джейн. А я и не знаю ничего. И ты помнишь материал? – Помню. А тебе простительно ничего не знать, Макар. Ты же работаешь, лечишь людей, спасаешь их жизни. А мне заняться нечем. Я в твоем доме слоняюсь без дела, как привидение… Сейчас мне хочется приносить пользу. Я чувствую себя вполне здоровой.