Глава 47

Наталья. Если он тоже сделает вид, что не знает меня, ей-богу, я брошусь в реку… На этот раз сама. И Яна… Ее ведь тоже завербовали? Знать бы, что Слава обещал ей? – Наташенька… – шепчет Яков Михалыч, распахивая объятия. Он, конечно, прищуривается и снимает очки, а потом торопливо и по-отечески гладит меня по лицу. – Господи, я думала… вы тоже, вы… – всхлипываю я. Руки дрожат. Я едва на ногах стою… Тяжело жить вот так – бесцельно и бесполезно. Сердце словно в гирю превращается – тянет к земле и норовит выпрыгнуть из груди. Выходит, все не так и плохо? Если стоматолог меня узнал? – Это я, Яков Михайлович. Правда, я. Вы мне рассказывали про Иосифа, помните? Ругались с ним за то, что он не хочет поступать в медицинский. Макар, представляешь, сын Якова Михайловича мечтает стать актером. Макар меня спас, Яков Михайлович, – вымученно произношу я. – Помнишь все, моя девочка… Ты в опасности, знаешь об этом? – шепчет он, опасливо озираясь. – Простите, что влезаю… Вы можете подтвердить личность Натальи следователю? Показать ее медицинскую карту с рентгеновскими снимками? – Наташа, то есть Слава намеренно тебя не узнал? – недоумевает Яков. – Да. И он планировал покушение на меня. Конечно, он сделал вид, что я – другая женщина, а он – убитый горем вдовец. Мне нужно восстановить документы и вернуть имущество. Все, что ему нужно – отобрать у меня все. – Странно… – подхватывает со стола ручку Яков Михайлович. – Следаки повели себя странно. Они даже на мгновение не усомнились? Вот так тебя отпустили? Хвоста, кстати, не было? – Нет, мы спокойно доехали, – отвечает Макар. – И, да… Они поверили владельцу холдинга и двум дамам, подтвердившим, что Наталья – и не Наталья вовсе. – Давай сделаем свежий снимок, Наташ. Так следакам будет легче сравнить. Ты не была у терапевта? – поднимает трубку стационарного телефона Яков Михайлович. – Нет. Хотя… Я сто лет к нему не обращалась, – задумчиво качаю головой. – Это неважно, Наташ. Данные о группе крови и резус-факторе не меняются. Думаете, стоит наведаться к терапевту? – спрашивает Макар. – Не советую, ребята. Не забывайте про упырей, что вас не опознали. Прямо сейчас твой Славочка придумывает план повторного покушения. Нужно немедленно ехать к следакам. Снимков зубов им достаточно, черт возьми, – раздраженно протягивает Яков Михалыч. – Оксана, зайди ко мне срочно, – протягивает он в динамик. – Да, Яков Михалыч, – рапортует блондинка в голубой, медицинской пижаме. – Возьмите у женщины кровь на определение группы и резус-фактора. – Мне нужны документы и… – хлопает густо накрашенными тушью ресницами она. – Возьми данные из ее карты. Снежина Наталья Васильевна. – К-как… Яков Михалыч, миленький… – бормочет она, недобро косясь на меня. – Я сказал, как нужно сделать. Выполняй, и все! И не задавай лишних вопросов. – Хорошо, – с обидой в голосе отвечает Оксана и спешно покидает кабинет. Надеюсь, ей хватит ума сделать все, что требуется и не сообщать в полицию? Макар провожает меня в рентгеновский кабинет. Получаю снимки, а, выйдя в коридор, замечаю столпившихся возле двери Якова, Макара и Оксану. – Наталья Васильевна, пройдемте в процедурный, – деловито протягивает Оксана. – Вы меня извините… Я вас не узнала. Я… и подумать не могла, что так бывает. – Ничего страшного, не вините себя. Яков бросает взгляд на наручные часы и снимает халат. Торопит лабораторию. У меня начинает все мелко дрожать – подбородок, плечи… Неужели, и после этого нас пошлют подальше? Пусть лучше арестуют меня, ей-богу… Все лучше, чем жить в страхе и неизвестности. – Наташ, успокойся, – обнимает меня Макар. Сильный такой, горячий… Зачем я ему, ума не приложу? Все эти проблемы, беготня, гонка за призраками? Повсюду ведь нормальных женщин полно, а он… – Спасибо тебе, спасибо… Я… Обещай, что не оставишь, – сиплю я. – Пока я не верну себя, не бросишь. А потом… – Не брошу. И не подумаю. Ты станешь собой и вернешься в свою жизнь, а я… А он вернется в свою… И мы оба слишком хорошо знаем это, чтобы признаваться в чувствах или планировать будущее. Дверь кабинета распахивается, являя взгляду одетого в пальто Якова Михайловича. – Я отменил пациентов, Наташа. И вот результаты анализов, – показывает он мне стопку бумаг. – Совпадение стопроцентное. Они теперь не посмеют отказать тебе. По-хорошему нужно назначить эксгумацию трупа, захороненного вместо тебя. – Ну… Будем надеяться на благоразумие следователя. Спасибо вам за помощь. Если бы не вы… – Ты же понимаешь, что я в долгу у твоего папы. Я чуть с ума не сошел, когда услышал новости о твоей преждевременной кончине. Ей-богу… – Я вам не сказала… Слава мою маму спрятал в закрытом пансионате для душевнобольных. Яков на мгновение замирает. Качает головой, устремляя взгляд куда-то вдаль, а потом остервенело произносит: – Они за все поплатятся, Наташ. И за это тоже. Сейчас для тебя главное – восстановить документы и вернуть права на дом и имущество. А потом ты отменишь решение этого ублюдка. И заберешь мать из клиники. Я уверен, что Лидочка в здравом уме. Она не может… – А вот я не уверена, Яков Михайлович, – вздыхаю я. – После моей так называемой смерти могло случиться все.