Глава 49

Наталья. «Отпразднуем победу?» Сколько раз я слышала это от мужа… Уверенный в себе, красивый, он подхватывал меня на руки и кружил по кабинету… А я визжала, кокетничая и обнимая его за широкие плечи. Любила, как дурочка… И всегда верила. Однажды – перед самой смертью – отец сказал, что теперь моей стеной стал Слава… Он будет защищать меня от бед, согревать в холод и дарить прохладу в летний зной… Оберегать и быть тылом… До этого ведь моей стеной был папа… Он ушел, а я не только осиротела, я стала ненужной… Лишней. Декорацией на заднем плане – старой, выцветшей и надоевшей… – Наташ, о чем ты задумалась? – спрашивает меня Макар. И почему он безошибочно угадывает мое настроение? – О наших со Славой семейных праздниках. Или удачных сделках. Он целовал меня и подхватывал на руки, представляешь? Кружил, поднимал, как гимнастку. Мне казалось, что счастливее жизни не бывает. Ума не приложу, когда он стал таким? Вспоминаю и… ни черта на ум не приходит. Наверное, он всегда притворялся? Ждал подходящего случая, чтобы прикончить меня. – Не думай об этом – бесполезно, – сжимает мою кисть Макар. – Правду ты все равно не узнаешь. Если только он сам тебе ее скажет. В его доме пахнет умопомрачительно приятно… На плите дымится свежеприготовленный суп, на деревянной, испещренной следами от ножа разделочной доске, темнеет ржаной хлеб. – Клавдия Сергеевна написала, что они с Слежкой вышли погулять, – сообщает Макар, подхватив со стола записку. – Хорошо. Вернее, не очень… Это может быть опасным. – Не станут они играть так открыто, Наташ, – шепчет Макар, споласкивая руки. Он умывается, на ходу расстегивает пуговицы рубашки и проходит в спальню… А я бреду следом… Тянусь за ним, как хвостик или игривый щенок, не отходящий от хозяина. Я его люблю… Люблю, Господи… Грудь распирает от хлынувших чувств. Сердце щемит и раненой птицей бьется в груди. Головная боль собирается в одном месте, превратившись в пульсирующую точку… Не знаю, какой моя жизнь будет завтра… Может, меня не станет? Или я воскресну и одержу победу над всеми? Но сейчас я хочу быть с Макаром… Красть его у мира, присваивать и считать своим… Подхожу к нему и обнимаю со спины. Зарываюсь носом, жадно вдыхая его запах, и зажмуриваюсь… Запрещаю себе плакать. Прикусываю губу до крови, вцепляюсь в его футболку пальцами, не находя в себе сил отпустить… Откуда он взялся на мою голову, черт… – Наташка, ты чего? – шепчет он, развернувшись и обхватив мое лицо широкой ладонью. Он все может сделать – убить меня одним махом, шею свернуть… Или положить на лопатки весь мир ради меня… Защитить и стать крепким тылом, о каком я всегда мечтала, наделяя несуществующими качествами другого мужчину – мужа… – Поцелуй… – А если Олежка вернется или… – Пожалуйста… – Черт… Я хочу тебя. Всегда и везде. У меня стояк, как у зеленого юнца, – хрипло шепчет Макар, накрывая свой пах моей ладонью. Набрасывается на мои губы. Не целует – присваивает меня, словно выгрызает у жизни право обладать мной… Таранит рот языком, щедро делясь своим вкусом – кофе и мятной жвачки… У меня голова кружится от жажды и бессилия. Желания еще немного быть с ним… Макар тянет меня к дивану. Отрывается на миг, чтобы стащить с плеч футболку и дернуть ремень брюк. Мы ни о чем не договариваемся. Он стаскивает брюки и сажает меня сверху… Я и раздеться-то не успеваю… Раскрасневшаяся, лохматая, счастливая до чертиков, я приподнимаюсь на его бедрах, пытаясь снять штаны. – Так поедет, Натусь, – шепчет Макар, оставляя штанину болтаться на моей ноге. Знал бы Макар, что я никогда не вела себя так раньше… Верите, я даже спала с мужем при параде – пеньюар, укладка, духи… Иногда легкий макияж. Может, потому Славе и стало скучно? Ему была нужна оторва в постели, а не напомаженная кукла… Развожу ноги шире и вбираю в себя его вздыбленный член. Опускаюсь до упора, а потом раскачиваюсь, пытаясь прогнать кружащиеся в голове мысли… Я настоящая сейчас. Без навязанных мне стандартов, чертовых условностей, стереотипов… Воздух стремительно заполняется запахами секса – горячими и пряными, как мускус или корица… Макар расстегивает пуговицы на моей блузке и сминает в ладонях груди. Ласкает мои соски, целует их, не переставая смотреть на меня… Дико, необузданно, с нескрываемым желанием, от которого и я вспыхиваю как спичка… Его грудь твердая как камень… Мои пальцы путаются в густой растительности на его груди, а живот наполняется тяжестью… Скачу на нем, как последняя развратница… Наверное, и пахнет от меня не розами… И макияжа нет, и волосы не в порядке… Но я не могу больше быть той, кого похоронили… Наверное, я теперь новый человек в самом прямом смысле этого слова. Другая. Возрожденная, обновленная… Хватаю воздух ртом и замираю. Пот стекает по спине горячими каплями, в глазах темнеет… Кажется, я не выдержу оргазма – рассыплюсь на кусочки или упаду в обморок… – Я не могу… Не могу… Боюсь… Останавливаюсь, испугавшись несущейся на меня оглушительной мощи… Впиваюсь в его плечи пальцами и пытаюсь отдышаться. – Я люблю тебя, Наташ… – шепчет Макар, касаясь моего лица. Ошеломленно распахиваю глаза и, встретившись с его взглядом, приподнимаю бедра… – Люблю… Ты нужна мне. Пожалуйста… Меня словно лавиной придавливает. Ржавая пружина внутри меня с треском рвется, а наслаждение растекается по венам, как сладкий яд. Я не понимаю толком, что делаю… Целую его, плачу, обнимаю или шепчу признания? Наверное, все случается разом? – И я тебя люблю… Я очень, я… – всхлипываю. – Наташка, не уходи, я прошу… – шепчет Макар, прижимая меня к груди. Между нами мокро и горячо, ароматно… Его сердце гулко стучит в груди, а дыхание овевает мои щеки… – Я должна устроить свою жизнь, Макар. Вернуть бизнес и… – К черту его. Не нужен он тебе. Ничего не нужно. У меня есть дом и работа. Я… Я понимаю, что ты привыкла в другому уровню, но… Я буду стараться соответствовать.