Ч3.Глава 1.3

***

Сегодня было дождливо. Заливало без остановки с самого утра. На такую погоду я проспала целый день. Зато вечером была бодрее всех. Сегодня Эмма позвала на ужин всю семью. У нее было два сына и дочь, и у каждого по своей семье. Причем, почти все уже упорхнули из родительского гнезда. С Эммой жил только младший сын, чья жена тоже вот-вот готовилась родить первенца. Поэтому Эмма была только рада моему желанию остаться у нее до рождения ребенка. Заг это принял. Он вообще мне ни в чем не отказывал. Я попросила его не торопиться в наших отношениях – принял и это. Попросила не спешить с моим переездом – принял. Это все не очень нравилось его семье, вернее не нравилась я сама – невеста чужестранка, беременная от другого мужчины. Но у них не оставалось выбора. На Зага не повлияли ни уговоры, ни подкуп, ни лишение титула. В итоге его родные просто сдалась. Правила этикета не позволяли им высказать что-то мне в лицо, поэтому между нами была пока только холодная вежливость, о чем я даже не переживала. Как и о свадьбе – скромной, почти что на двоих. Никто не хотел ни шумихи, ни акцентов.

Наверное, именно в этот период я поняла, что могу положиться на Графа Милтона. Он был вежлив, внимателен и целеустремлен. И действительно влюблен в меня. А я... я начала думать, что больше не способна на высокие чувства. Однолюб или Раф во мне что-то сломал, либо испортил, а то и вообще убил. Одно точно – я чувствовала к Загу глубокую симпатию. Он мне нравился сам по себе, а не титул или достаток. Поначалу его родные считали иначе, давили на Зага. Успокоились, когда я подписала брачный договор, что не претендую на его богатство – ни я, ни мой ребенок. Еще, конечно, на них повлияла Эмма, которая за меня вступилась. Так что, все получилось как-то само собой. Я и не заметила, как знакомство с  англичанином переросло в нечто большее. Тем более, мне уже нужно было думать не только о себе. А если учесть, что отец ребенка отказался от своего чада, я предпочла найти ему замену. И тут Заг был более чем достоин этой роли. Я даже не могла мечтать о подобном. Вообще мечты порой приобретали странное воплощение, совсем не такое, какое ждала. Поэтому, оставалось принимать их, какие они есть.

– Привет, – сказал мне Заг с небольшим акцентом, обнимая, привлекая к себе и целуя в щеку.

У него были темные волосы и пронзительные карие глаза. Этот парень считался завидным женихом в своих кругах. Ему сватали знатных особ, а он взял и пошел против всех, выбрав меня. Это не могло не льстить.

– Привет, – ответила ему с улыбкой.

Как оказалось, он хорошо говорил по-русски, так что у нас не возникло проблем языкового характера. Но и английский уже не был для меня проблемой – я занималась с репетитором, а также помогал его освоить мой новоиспеченный муж.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, уводя меня в столовый зал.

– Прекрасно. Проголодалось только сильно.

– Помни слова доктора – много не есть.

Казалось, ему нравилось обо мне заботиться. Нравилась роль влюбленного мужа. Это придавало ему новый статус. Причем, все окружающие думали, что я ношу под сердцем его ребенка. Слухи начали пускать родственники Зага, которым было стыдно произносить вслух что-то иное. Поначалу я возмутилась, а потом поняла, что так и должно быть. Когда ребенок родится, то именно Заг станет его отцом.

Когда мы зашли в зал, все уже заняли свои места. Сидя во главе стола, Эмма приветливо нам улыбнулась. Мужчины, большие и еще маленькие, встали, приветствуя новую «даму». Ужин проходил как обычно: шумно и весело. Обсуждали семейные дела, последние новости. Я чаще отвлекалась на Зага, который всегда сидел рядом. Хоть уже и привыкла к подобным трапезам, а все равно чувствовала себя свидетелем настоящего «званного ужина». Это всегда было как в кино, когда официанты ходят с блюдами, накрытыми серебристым куполом, и разливают напитки. И правила этикета не просто знакомая фраза, здесь их соблюдают. Мне повезло, что я когда-то изучала эти правила. Хотя бы не ударила лицом в грязь и не выставила себя невежей, тем более в момент первого впечатления.

После ужина – прогулка с Загом по саду. Сегодня он решил остаться в доме Эммы, как мой законный супруг. Но только не в моей комнате, а в смежной. Первой брачной ночи, как и вообще какой-то, у нас до сих пор не было. Я пообещала ее после рождения ребенка, когда оправлюсь. Мужчина ждал этого с нетерпением. А я радовалась, что у меня есть причина не торопиться. Наверное, это было глупо. Но почему-то все еще для меня важно.

***

Этот день до обеда ничем не отличался от предыдущего, как и день до этого, и до этого. А потом все резко изменилось. Одна долгожданная новость завершила продолжительный этап ожидания. Разве что сама новость пришла с такими подробностями, что внутри него снова все перевернулось, а злость вспыхнула с такой силой, что едва ли ни буквально захотелось убивать.

Сжав пальцы на фотографии, Раф смял ту в бесформенный комок, уничтожая изображение Маши с... с ее… мужем. Однако, именно это помогло найти девчонку. Заявка на регистрацию брака прошла через некоторые службы, так и всплыло имя Марии Швецовой. И появилась зацепка – конкретные адреса и имена, которые и привели к Маше. Раздражало только то, что его люди сообщили об этом слишком поздно.

– Мы решили проверить факты, прежде чем говорить, – оправдывались они.

Зато теперь у него была информация. Мария Швецова – переехала в Лондон к некой Эмме Миллер, с которой познакомилась в Милане. Там завязала отношения с неким, мать его, графом Милтоном, за которого впоследствии вышла замуж. А еще – она сохранила их ребенка, пол которого был пока неизвестен, и сейчас находилась на седьмом месяце беременности.

Рафу казалось, что его ударили по голове чем-то очень тяжелым, причем в лицо. В этот момент сложно было определить, где же в нем прячется та сама любовь, о которой говорил Гавр. Внутри пеклась настоящая ненависть вперемешку с гневом. Его в буквальном смысле трясло от злости. И никакое виски не могло потушить вновь вспыхнувший огонь. Мария вышла замуж. Его Маша, чтоб ее, вышла замуж! Да еще пристроилось аж в графском местечке. Та, которую он подобрал едва ли с улицы. Которую заставил стать желанной для мужчин. У которой был первым. И которая от него забеременела. Раф даже не сдержал смешка, осознавая себя полным идиотом. Ведь он своими руками вымостил для нее весь этот путь от невинной провинциалки к самой графине. Своими руками создал ту, которая заставила его прочувствовать самые глубокие и сильные эмоции. И сейчас он чувствовал, будто его предали.

Короткий стук заставил Рафаила поднять глаза к двери. Следом в комнату зашел Гавр. Брату хватило одного взгляда, чтобы все понять. Он попросил посторонних покинуть комнату. Затем сбросил пиджак, повесил на стул и сел за стол переговоров.

– И что там? – спросил только Гавр.

Раф бросил к нему смятый комок бумаги. Подождал, пока брат его развернет. А потом сказал:

– Это ее муж.

Гавр резко поднял глаза, отвлекаясь от фото.

– Так, давай ты успокоишься.

– Я спокоен, – соврал он, прежде чем подняться и направиться к бару.

По дороге дернул за ворот рубашки, чтобы не душила. Но даже не обратил внимания, как оторвалась верхняя пуговица и упала на пол со звонким стуком. Все мысли сузились до одной девушки, до одной новости, до одной проблемы. Взяв бутылку, Раф наполнил стакан. А у самого так тряслись руки, что сам же не поверил в свое спокойствие. Как же она его бесила! Постоянно доводила до эмоционального предела. Каждой своей выходкой. Да всем вообще: словами, телом, поступками. Не сдержавшись, Раф ударил ладонью по столу.

– Как она вообще посмела это сделать?! – почти выкрикнул он, поворачиваясь к брату.

– Раф! – окликнул его Гавр. – Успокойся. Она жива и в порядке – это главное.

– О, она более чем в порядке, – усмехнулся он, поднося стакан к губам, но так и не отпивая. – И я даже не могу сейчас к ней поехать. Потому что вот в этой ситуации точно не сдержусь. Или задушу ее или не знаю еще, что сделаю.

– Давай съезжу я, – предложил брат.

Все-таки глотнув виски, Раф действительно задумался над этим предложением. И, похоже, других вариантов не было. Маша на седьмом месяце беременности. Если поедет сам, обязательно сорвется на нее. Не хватало еще навредить, когда она носит его ребенка. Пусть он заставлял ее сделать аборт, но раз уж собралась рожать, Рафаил не был намерен отказываться от своей крови. Все, что его – ему и принадлежит, включая саму Марию.

– Хорошо, я не против, – ответил он брату.